Дмитрий Ольшанский
5 ч. · отредактировано ·
Некоторые говорят, что я слишком резко вел себя этой весной и летом, и надо было помягче.
Согласен.
Но дело в том, что я пережил своего рода эмоциональный шок.
Я увидел, как люди, десятилетиями твердившие про "свободу политзаключенным", "недопустимость насилия", "права человека", "право на протест", "узников Болотной" и многое другое в том же роде, - с зевотно-скучающим равнодушием отнеслись к бомбежкам, сжиганию колорадов заживо, массовым СБУ-шным посадкам и жертвам каждодневных обстрелов на улицах.
Глядя на убитую украинской бомбой женщину с маленьким ребенком, они говорили:
- Ну... (зевок)... это, наверное, Гиркин, диверсант ФСБ, сделал... (зевок)... а может, это она сама себя, кто их знает... (зевок)... да и вообще, нечего было отделяться, что хотели, то и получили... (живо, с интересом)... вот лучше я вам расскажу, как мы вчера с Витей Шендеровичем и Левой Рубинштейном виделись!
А ведь это были люди, которых я всю жизнь знал, и которых считал за людей, "при всех расхождениях".
Теперь уже легче.
Теперь меня уже ничто не удивит.
Я знаю, что даже если украинцы будут делать из русских мыло, московская интеллигенция - одобрит.
Знаю и "понимаю". "Без истерик".
Но тогда, несколько месяцев назад, - это было сильное переживание.