[604x436]

Улыбка Юрия Гагарина. Эта такая мощная энергетика позитива и добра, такого человека невозможно забыть.

Сын Века.

*****

Я первый смерил жизнь обратным счётом.

Я буду беспристрастен и правдив:

Сначала кожа выстрелила потом

И задымилась, поры разрядив.



Я затаился и затих, и замер,

Мне показалось, я вернулся вдруг

В бездушье безвоздушных барокамер

И в замкнутые петли центрифуг.



Сейчас я стану недвижим и грузен

И погружен в молчанье, а пока

Горн и меха земных газетных кузен

Раздуют это дело на века.



Хлестнула память мне кнутом по нервам,

В ней каждый образ был неповторим:

Вот мой дублёр, который мог быть первым,

Который смог впервые стать вторым.



Пока что на него не тратят шрифта:

Запас заглавных букв - на одного.

Мы с ним вдвоём прошли весь путь до лифта,

Но дальше я поднялся без него.



Вот - тот, который прочертил орбиту,

При мне его в лицо не знал никто.

Все мыслимое было им открыто

И брошено горстями в решето.



И, словно из-за дымовой завесы,

Друзей явились лица и семьи:

Они все скоро на страницах прессы

Расскажут биографии свои.



Их - всех, с кем вел я доброе соседство,-

Свидетелями выведут на суд.

Обычное мое босое детство

Обуют и в скрижали занесут.



Чудное слово "Пуск!" - подобье вопля -

Возникло и нависло надо мной.

Недобро, глухо заворчали сопла

И сплюнули расплавленной слюной.



И вихрем чувств пожар души задуло,

И я не смел или забыл дышать.

Планета напоследок притянула,

Прижала, не желая отпускать.



Она вцепилась удесятеренно,

Глаза, казалось, вышли из орбит,

И правый глаз впервые удивлённо

Взглянул на левый, веком не прикрыт.



Мне рот заткнул - не помню, - крик ли, кляп ли,

Я рос из кресла, как с корнями пень.

Вот сожрала все топливо до капли

И отвалилась первая ступень.



Там, подо мной, сирены голосили,

Не знаю, хороня или храня.

А здесь надсадно двигатели взвыли

И из объятий вырвали меня.



Приборы на земле угомонились,

Вновь чередом своим пошла весна.

Глаза мои на место возвратились,

Исчезли перегрузки, - тишина.



Эксперимент вошел в другую фазу.

Пульс начал реже в датчики стучать.

Я в ночь влетел, минуя вечер, сразу,

И получил команду отдыхать.



И неуютно сделалось в эфире,

Но Левитан ворвался в тесный зал -

Он отчеканил громко: "Первый в мире!"

Он про меня хорошее сказал.



Я шлем скафандра положил на локоть,

Изрек про самочувствие своё...

Пришла такая приторная легкость,

Что даже затошнило от неё.



Шнур микрофона словно в петлю свился,

Стучали в ребра лёгкие, звеня.

Я на мгновенье сердцем подавился -

Оно застряло в горле у меня.



Я отдал рапорт весело, на совесть,

Разборчиво и очень делово.

Я думал: вот она и невесомость,

Я вешу нуль, так мало - ничего!



Но я не ведал в этот час полёта,

Шутя над невесомостью чудной,

Что от нее кровавой будет рвота

И костный кальций вымоет с мочой.

Владимир Высоцкий





Юрий Гагарин: хроника первого полета

Пусть говорят -- мы не верим! Настоящие романтики были, есть и будут всегда!



[600x450]