Чтобы написать хорошую книгу, нужен талант, чтобы написать плохую – усидчивость.
У Януша Вишневского ее хватает, и он начал вместо мыльных романов о любви без претензий писать объемистые романы на пятьсот страниц. Читать их так же скучно, но намного труднее, потому что в них автор говорит не о любви, а как будто об истории и о чем-то еще малопонятном.
[показать]Из романа «Бикини», даже если прочесть половину текста, вы так и не узнаете, почему же он назван именно «Бикини». Лишь аннотация дает представление о том, почему книгу назвали именно так, а никак иначе. Если верить той же аннотации, роман повествует о любви немки и американца. Действие происходит в конце Второй мировой.
И роман действительно начинается с описания ужасов войны, и это могло бы захватить читателя, не будь на свете Ремарка, Грасса, Хемингуэя, Бёлля…
Впрочем, автора это не интересует. Он живописует разрушенный Дрезден, пускается в немыслимые подробности жизни героев, в которых в итоге читатель запутывается совершенно и уже не понимает, кто кому брат, отец, сын и дочь и почему история девочки N прерывается авторским многоточием и начинаются воспоминания совершенно несуразные. Многоточия рассекают все повествование, деля его на микро-повести, за которыми теряется суть романа. Из этих повестей можно было бы вывести сотню другую романов, но все они собраны в одном и создают невероятную сумятицу. К середине книги  читатель  уже перестает соображать, о чем вообще идет речь. Автор щедрой рукой раскидал по тексту не только истории героев, но и сомнительного рода исторические факты. К примеру, вы не будете понимать, о чем роман, но узнаете, что Гитлер – гей или, возможно, импотент (что очень важно для истории и многое объясняет), что Сталин ездил в Сибирь, что Рузвельт нехороший человек. Немного секса в романе только подогреют интерес читателя. «Дорис, опираясь одной рукой о зеркало, наклонилась и другой рукой осторожно вставила в себя его пенис». А далее следуют новые порции запутанных историй, воспоминаний, переплетений судеб, от которых голова читателя распухает и начинает болеть и требует закончить, наконец, эту пытку. И тут всех сомневающихся ждет сюрприз, будто предвидя недовольство избалованных читателей, готовых критиковать роман, автор вставляет в текст совершенно потрясающее замечание, уместность которого вызывает сомнения.
«Пиши. Не бойся того, что люди скажут или подумают об этом. Всегда найдутся моськи, которые будут хватать тебя за штаны. Ты сам знаешь, критикам нужно на что-то жить. Мы даже печатаем их. За большие деньги. Помнишь, как критики прошлись по Хемингуэю после публикации его первых повестей? Спрашивать писателя, что он думает о критиках, — все равно что спрашивать, как уличный фонарь относится к собачкам, задирающим на него лапку. Будь таким, как этот уличный фонарь. Посылай всех в жопу!»
Недовольный читатель, после столь яростных нападок, может смело отложить роман в сторону и предаться более полезным занятиям.
Антиполка. Януш Вишневский «Бикини»