Он побрился с утра слегка,
Чмокнул в плечико невзначай,
По привычке сказал: – Пока.
Хотя должен сказать: – Прощай.

Ну, а ты целый день с утра,
Как молитву бормочешь вслед:
«Я желаю тебе добра,
Я тебе не желаю бед.
А себе – не сойти с ума,
А себе – обрести покой.
Виновата, видать, сама,
Если он убежал к другой»

Не шепчи же до хрипоты,
Не вини себя дотемна.
Может, правда, виновна ты.
Только в чём же твоя вина?
Что сожгла за собой мосты?
Что посмела любить всерьёз?
Что вросла в него сердцем ты.

Ну, а он не сумел. Не врос.
Позади разорённый стол
И бокалов прощальный звон.
Он уходит. Он сильный пол.
Он, как будто, слегка смущён.
Но не падает в ноги ниц,
Не корит себя за излом…
Значит, лишь по обличью принц,
А по жизни – козёл козлом.

Я не знаю, в чём здесь секрет.
Я не знаю, в чём здесь беда.
Мужикам иль везёт, иль нет.
Но козлам же везёт всегда.
Я утешить тебя готов,
Только нужных не знаю слов.
Можно нежно любить глупцов,
Но зачем же любить козлов?

Я скажу тебе всё. Скажу.
Но впустую наш разговор.
Будет резать под стать ножу
Твой заплаканно-гневный взор.
И я знаю, что ты права,
И что был он почти святым.
«Ах, какие шептал слова!
Ах, какие дарил цветы!
Ах, в каком же топил огне,
Плавя душеньку, как свечу...»
Вот что ты прокричала б мне,
И поэтому я смолчу.

Души женские без границ,
Их мужским не объять умом…
Я, похоже, и сам не принц,
Коль мечтаю побыть козлом.




Евгений Латаев