[439x700]
Например, примерному семьянину и верному мужу будут многоголосно говорить про его многочисленных любовниц и брошенных детей. Стройной/симпатичной девушке – про то, что она необычайно поправилась в последнее время и выглядит не ахти. Если у кого-то огромный дом, где тот проводит выходные, стоит шутить про ветхую лачугу и жалеть-жалеть-жалеть беднягу за тяжёлое бремя уикендов. Если ты натурал (я про ориентацию), то обязательно, даже чрезвычайно важно пошутить на тему своей гомосексуальности (градус и изысканность шутки зависит от уровня интеллектуальности шутника), сделать шутливо-скаберезные комплименты и предложения своим приятелям. Никто не примет тебя за гомосексуалиста, отнюдь, если ты так шутишь – то всем сразу ясно, почему. Гомосексуалисты пошутят совсем про другое. Шутить можно про всё, что угодно, это может быть немного едко, но никогда не злобно – если у кого-то есть действительно больное место (кто-то в процессе нелёгкого развода, другого несправедливо уволили, третий борется с зависимостью) – то любой болезненный момент, конечно же, обходят стороной. При этом, кроме шуток принято говорить много-много приятных слов и комплиментов, если не знаете, как пошутить, лучше промолчите и скажите что-то милое.
То есть, если условно сформулировать, французский юмор – это юмор от противного, игра на контрасте противоположностей и если за окном льёт дождь, то ведь, входя в помещение, будет скучно всем просто сообщить, что ты промок до нитки; можно сказать – «боже, какая сегодня чудесная погода, я почти чувствую себя на каникулах» *это был очень условный пример*
Шутить полагается всюду, и, очень приятно, что у юмора нет никаких социальных ограничений. Любая кассирша недорогого супермаркета поймёт, что клиент шутит, даже если шутка довольно изыскана и заумна. Юмор позволяет сгладить неловкость, настроиться на волну собеседника, сделать жизнь хоть на секунду абсурднее, а значит, лучше и веселее.
Я знаю только несколько категорий французов, с которыми шутить не стоит (ну, или нужно делать это крайне осторожно и доступно) – низшие чины полиции, контролёры в метро/электричках и секретарши «очень важных начальников» - если первые две категории находятся в перманентном стрессе и настроены на внезапный непредвиденный пиздец, то секретарши слишком воспринимают себя всерьёз (о, куда серьёзнее, чем их очень важный начальник) – любая «шутка по-французски» - это ребус, который нужно разгадать (на это требуется целых две доли секунды!!!) – а полицейские и секретарши очень-очень заняты и никак не могут позволить себе расслабиться и отвлечься на это, кто спасёт мир, если не они? Впрочем, у всех остальных – от сантехников до президентов, разгадка ребуса происходит сама собою, без малейшего напряжения и ничего, кроме удовольствия не вызывает.
Масштаб пропасти (какое там, тут и Гран-Каньона не будет достаточно) между русским и французским юмором я оценила, когда к нам приехал «начальник из Беларуси» и мы пошли знакомиться с французскими партнёрами. Начальник выглядел величаво, костюмчик от Армани сидел ладно, секретарша подобострастно семенила следом, дрессированно хихикая в правильные моменты. К счастью, ни английским, ни французским босс толком не владел, поэтому при переводе, большинство его искромётных шуток я пропускала, зная, что они будут оскорбительны и непонятны для аборигенов. Его секретарша послушно и привычно хихикала после каждого перла, а белорусский начальник недоумевал, отчего французская сторона не желает хохотать и веселиться вместе с ними.
Я бы с радостью переводила его шутки, но они были стандартными – сексистко-мачисткие (а французский коллектив представляли фемины), всячески-фобные, расисткие и… просто очень глупые; их перевод означал бы преступное пренебрежение и неуважение к стране, её жителям и принимающему предприятию в целом (словом, моя посредническая миссия была бы сразу завалена). Хоть беларусский партнёр совершенно ничего плохого ввиду не имел, он за восемь часов переговоров успел нашутить оскорблений на небольшую мировую войну.
Куда хуже и опаснее для дела, когда стандартный представитель русской стороны свободно общается по-английски. Чистенький, одетый дорого, но без фантазии - как бухгалтер из глубокой провинции, он не способен ни понять шутку, ни промолчать, когда самому хочется пошутить (а многие русские мужчины любят шутить или часто, или очень часто). И если на первый взгляд он выглядит скучно, но прилично, после шутки он уже переходит в другую категорию – человека, который не заслуживает того, чтобы с ним считались. Откуда все эти истории про «злых обманщиков французов» ?:))
Разумеется, всё это работает и в другую сторону – шутящих французов крайне редко понимают на территории бывшего СССР – уже не говоря о способности общества оценить и насладиться шуткой. Только узкая прослойка элиты «чрезвычайно культурных и образованных»* общается и шутит на равных – все остальные принимают всё сказанное за чистую монету, а некоторые ещё и умудряются оскорбиться до глубины души.
Словом, муж всегда уезжает в командировку в Москву с привычным напутствием – «ты это, не очень-то шути там». А во Франции он парой шуток способен выманить на встречу недоступных, но необходимых для дела людей, заставить переменить уже принятое решение, а однажды он заново вернулся в элитный и неприступный Сьянс-по и получил шанс его закончить только потому, что правильно пошутил с его директором и поднял ему настроение.
_______________________________
*Я не имела ввиду, что нужно закончить престижный вуз, или читать каждый день на ночь Кьеркегора (хоть это и способствует) – достаточно обладать живым и гибким умом и незамутнённым сознанием, очень часто эти люди имеют несколько высших образований и научных степеней, хоть, среди моих знакомых есть и простой украинских рабочий, сходу «расшифровывающий» французский юмор и отвечающий в том же ключе.
http://aja82.livejournal.com