Он шёл по пустынной улице. Новый день только начинал зарождаться в чреве побагровевшего предзакатного неба. Он вдыхал приятную утреннюю прохладу, и ритмично разрезая тишину пока не проснувшегося города стуком своих шагов, шёл в то место, которого у него никогда не было. Домой.
Он шел туда сколько себя помнил. Менялись сезоны, проходили года, вместе с ними проходили случайные люди, не задевающие его судьбы. Ему было все равно. Он искал свой дом сквозь удущающий зной и проливные дожди, сквозь встающий стеной снег и весеннюю суетливую слякоть. И сквозь мысли свои, бесконечно стремящиеся вперед, его волновала только одна: что такое Дом, что это за место, к которому стремится, сам того не понимая, каждый?

Нет, вы не подумайте, он не был бездомным. За свою не очень долгую жизнь он сменил не одну крышу над головой. И в его жизни были места, которые он считал своим домом, но теперь они остались лишь в его памяти. Именно его память заставляла его продолжать поиски дома. Он гнался за тем ощущением из детства, когда каждая трещина на стене, пятно краски на полу или порванные обои не просто знакомы тебе, но и рассказывают тебе историю. В таком месте ты не видишь стул со сломанной ножкой, ты видишь отрывок своей жизни, видишь как мама подходит и просит не качаться на стуле. Видишь, как ты думая над школьным примером, в очередной раз облакачиваешься на спинку и слышишь треск ломающейся ножки. Как упав ты разбиваешь локоть и как бабушка мажет тебе его зелёнкой. Он гнался за этим чувством, которое было таким знакомым для него самого много лет назад, но стало таким недосягаемым для него сегодняшнего.
Все остальные дома, которые были в его жизни после, не оставили после себя почти ничего, кроме постоянного чувства, единого для всех них, чувства скуки. Той самой скуки, знакомой каждому взрослому человеку и неведомой только детям, когда собственное жилище, люди, окружающие тебя, твои дела, заботы, даже собственные слова опостылевают настолько, что где то в глубине души рождается желание бросить все и идти. Домой. То самое желание, которое люди гасят в себе в самом зачатке, потому что уйти – уже нельзя. Слишком многое держит, семья, работа, друзья. Да мало ли вещей, к которым с такой легкостью привязывается человек? И только дети свободны, потому что они – дома. Везде, где бы они ни были. Им не знакомо это чувство давящей тоски и тяжелой липкой скуки. Он был немного другим, он умел отсавлять позади все, и поэтому он шел. И искал. И где-то в душе надеялся, что когда-нибудь найдет свой дом, вернув себе ту далекую детскую легкость и уют бытия.
Он знал, что его пути не будет конца, но он был к этому готов. Просто он предпочёл вечный путь домой постоянному нахождению в гостях у житейских забот, рутины, быта. И, сам того не зная, его домом стал сам этот путь. Этот утренний город, блики первых лучей солнца в глазах домов и утренняя прохлада, ставшая его спутницей жизни. Он шёл домой. Он был дома.