[показать]

 

«При жизни это был угрюмый и неуступчивый крестьянин, — пишет Турифор. — Он был убит неизвестно кем и найден бездыханным на поле. Его похоронили, но спустя два дня после похорон покойник стал являться в дома местных жителей, производить там различные бесчинства, переворачивать мебель, тушить лампы и так далее. Самые серьезные и уважаемые люди начали жаловаться на бесцеремонного покойника.

 

На десятый день после его погребения в часовне, где отпевали покойника перед погребением, отслужили панихиду для изгнания беса из тела усопшего. Затем тело было извлечено из могилы. Его вскрыли ножом и извлекли из груди трупа сердце.

 

И тут вдруг все увидели, как из тела мертвеца пошел во все стороны густой дым! Началась паника. Когда люди немножко успокоились, было принято решение предать вынутое сердце сожжению. Сердце сожгли, а гроб с телом опять закопали в землю.

 

Однако эта мера не помогла. Покойник продолжал посещать по ночам жилища людей. Он избивал их хозяев, рвал на них нательное белье и попутно беспрерывно опорожнял бутылки с водой, какие только имелись в том или ином доме. Это был очень странный призрак: казалось, его мучает неутолимая жажда. Так странствовал он из дома в дом.

 

Жители были в ужасном смятении. Целые семейства покидали свои жилища и переселялись с пожитками на городскую площадь. Другие, из тех, кто побогаче, — совсем выехали из города со всем своим скарбом. Горожане ходили процессиями по улицам и взывали к Богу о помощи.

 

Наконец они решили совсем сжечь труп, призрачный двойник которого не давал им спокойно жить. Был приготовлен смоляной костер на берегу острова. Труп был извлечен из гроба и сожжен на этом костре. И призрак перестал являться».

«В моей жизни, — вспоминает преосвященный, — был один случай, когда я видел тень другого человека живо и отчетливо! Это было в тридцатых годах девятнадцатого века, когда я состоял инспектором Санкт-Петербургской духовной академии. У нас был в числе других студентов Иван Крылов из орловской семинарии. Учился он недурно, был хорошего поведения, благообразного вида.

 

Как-то раз он приходит ко мне и просит, чтобы я позволил ему, внезапно заболевшему, отправиться в больницу, что имелась при нашей академии. Проходит некоторое время, я ничего не слышу о нем, доктор ничего не говорит. Но вот однажды лежу я на диване и читаю книгу.

 

Смотрю — стоит Крылов и прямо смотрит на меня. Лицо его вижу ясно, но его тело было как бы в тумане или облаке. Я взглянул на него. Он. Меня передернуло! Призрак понесся к окну и скрылся. Я еще раздумывал, что бы это значило, как вдруг слышу стук в мою дверь.

 

Входит больничный сторож и говорит мне:

 

— Студент Крылов Богу душу отдал.

 

— Давно ли? — спрашиваю я в изумлении.

 

— Да минут пять назад...

 

Вот извольте разгадать эту тайну. Все это, несомненно, доказывает нам какую-то таинственную связь между нами и душами умерших».

«Умер у нас дед. И вот на сороковой день пришел к нам в гости друг деда, чтобы его помянуть. Выпил из стакана маленько, остальное оставил и говорит:

 

— Это покойнику. Он на сороковой день приходит и смотрит, как тут без него живут.

 

Сказал это и ушел. А мы все спать легли. Вдруг часа в два ночи слышим: кто-то в дверь, что из сеней на двор ведет, сильно сильно стучится.

 

Отец встал с постели, подошел к двери, спрашивает:

 

— Кто?

 

Никто не отвечает.

 

Потом слышим: пошел кто-то вокруг дома. Шаги было слышно хорошо. Дело было зимой. Снег под ногами у того, кто ходил, громко хрустел. Пошел он к бане, затем к сараю. Весь огород обошел. Долго-долго ходил. А потом опять шаги послышались возле дома, и опять в дверь затарабанил.

 

Отец снова выскочил в сени, спрашивает:

 

— Кто там?

 

Хотел было выйти на улицу, да мать его не пустила.

 

Утром пошли все мы следы на снегу посмотреть. А нет ничего! Никаких следов нету! А между тем снегопада той ночью не было».