Что мы знаем о том,
[450x338]
чего мы не знаем?
Сегодня нам известно о сознании гораздо больше, чем еще полвека назад. Во-первых, было установлено, что никто сам по себе не может быть экспертом по сознанию, несмотря на то что имеет с ним дело каждый день на протяжении почти всей жизни. То, чем сознание является (если оно есть), совсем не то, чем оно нам кажется.
Современные исследования демонстрируют, что мы:
Вы считаете, что в данный момент видите окно браузера, с вкладками наверху, рекламой слева, все это — в пластиковой оправе монитора, да еще остается место для куска комнаты, кактуса или окна. На самом же деле: участок, который вы осознаете активно, очень небольшой — по некоторым оценкам, вплоть до ногтя большого пальца на расстоянии вытянутой руки. Все, что за его пределами, мозг рисует, в соответствии с возникающими в нём хотениями.
При этом сам мозг все же будет фиксировать часть этих изменений. Если поделить экран пополам и попросить вас как можно быстрее указать, в какой из половинок покажется белый круг, то вы будете реагировать на обе половины примерно с одинаковой скоростью. Если же в одной половине предварительно показать эротическую картинку, быстрее, чем вы сможете осознать, что она вообще была, то вы существенно лучше среагируете на появление белого круга в той же части экрана и существенно хуже — на его появление в противоположной половине.
Вы также ошибаетесь насчет истоков собственных мотивов и желаний. В одном эксперименте участников просили выбрать понравившийся предмет из лежащих на столе и сразу же сообщить об этом. На энцефалограмме совершенно четко видно, что мозг принимает решение за целые секунды вперёд до того, как испытуемый сообщает о своем выборе, хотя тот полностью уверен, что сделал его в этот самый момент.
Похожую картину можно наблюдать во всем, что мы привыкли принимать за субъективную реальность. Ваши эмоции зависят от языка, на котором вы ведете разговор. Ваше восприятие тела зависит от того, что вы видите: если будете смотреть на мир через камеру на голове манекена, то почувствуете боль, когда увидите, как этому манекену разобьют молотком руку. Если же камера будет на голове человека, рисующего картину, то вы будете ощущать, что рисуете картину и сами. И испытаете шок, когда вас попросят остановиться, а вы не сможете этого сделать, ведь рисуете-то не вы.
Из всего вышесказанного нужно сделать один вывод: ощущения — это всегда всего лишь ощущения, и только. Включая ощущение самого себя. За ними может ничего и не быть — так, случайная иллюзия, ошибка восприятия или трюк мозга, который направляет вас по ложному следу, чтобы вы не лезли в его дела. Одновременно с этим все наши исследования только убеждают нас в том, что мы бессильны поймать сознание, рассечь его и посмотреть, как оно устроено внутри.
[620x100]
Современная наука, изучающая сознание, находится в очень интересном положении. С одной стороны, мы знаем, что сознание как-то связано с мозгом. С другой стороны, мы так и не нашли конкретное место в мозге, где обитало бы наше «Я», в отличие от памяти, эмоций и т. д. Попытки связать сознание с какой-либо функцией мозга можно назвать успешными лишь наполовину. Мы только узнали, чем сознание не является и что необязательно для его наличия.
Так, сознание:
Словом, сознание не связано ни с чем известным нам внутри мозга, и тем не менее каким-то образом у каждого человека внешние стимулы трансформируются во внутренние ощущения. Световые волны превращаются в цвета, звуковые — становятся музыкой, неловкое движение отзывается болью и т. д. Как и почему объективная реальность превращается в субъективную? Почему мы видим красный цвет именно так, как мы его видим? Почему слышим крик птицы именно так, как слышим? Почему мы ощущаем мир именно так, как ощущаем?
Этот вопрос называется «трудной проблемой сознания», в противовес проблемам «легким», вроде тех, которые связаны непосредственно с функциями мозга: как мы запоминаем лица, как фокусируем внимание, что заставляет нас чувствовать ярость или любовь. Трудную проблему сознания невозможно решить, открыв новую нейронную связь или найдя зону, формирующую восприятие горячего. Вопрос останется по-прежнему открытым: почему эта зона, этот объект физического мира, этот кусок плоти формирует то, что в моей голове становится нематериальным ощущением?
Прежде чем вы решите ставить крест на попытке понять сознание, мы должны отметить, что трудная проблема ведет в никуда. Она ставит вопрос, который наука принципиально не может решить. В науке «почему?» значит «какое явление вызвало данный эффект?». Вопрос «почему?» в значении «почему оно такое, какое есть?» так или иначе подразумевает наличие Бога. Почему все состоит из атомов? Так вышло. Но почему так вышло? Мы не знаем. Ага! То же самое и тут. Почему вот этот нервный импульс превращается в голове в симфонию? Так вышло. Другого ответа в науке нет и быть не может.
[620x100]
Однако от трудной проблемы сознания все-таки есть толк: благодаря ей мы совершенно отчетливо осознаем необходимость пересмотреть нашу точку зрения относительно субъективного восприятия, если мы хотим когда-либо понять, как оно устроено. Биология отчаянно нуждается в собственной теории относительности.
На место такой теории метит сразу несколько гипотез. Первая из них гласит, что сами поиски какой-то конкретной функции, которая определяла бы наличие сознания, бессмысленны. Ведь мы уже поняли, что фильма нет. Информация от разных источников обрабатывается в разных отделах мозга, разные же отделы формируют на нее ответ. А раз нет фильма, то нет и зрителя, нет зрительного зала — нет ничего.
Мы считаем, что воспоминания, мысли и мечты проходят перед внутренним оком, но этого ока тоже нет, ибо нет зрителя. Единство сознания — иллюзия, в каждый момент тысячи процессов формируют субъективное восприятие. Сознания в бытовом представлении просто нет.
Другие ученые с этим не согласны — говорят, что все-таки зритель есть, да и фильм тоже. Просто они находятся в собственной плоскости реальности.
Определенные вещи, существующие в мире, такие, например, как мозг, обладают не только физическими свойствами, но и свойствами ментальными, которые взаимодействуют в ментальном же мире по своим ментальным законам.
Несмотря на явный запашок спиритизма, в этой точке зрения есть рациональное зерно: совершенно очевидно, что наше сознание обладает свойствами, отличными от привычных свойств «объективного» мира. Далеко ходить не надо: попробуйте найти боль снаружи черепа.
Но некоторым ученым эта точка зрения кажется недостаточно маргинальной, и они постулируют, что сознание есть абсолютно у всего: у стула, тостера, кошки, Солнца, даже Вселенной. Сознательны звери, каракатицы, копны сена и элементарные частицы. Это не значит, что квант обладает интеллектом или способен думать. Это значит, что есть некое особое ощущение, которое можно испытывать, если быть квантом. Эта точка зрения придется по душе любому поклоннику нью-эйджа, но науке делать с ней пока нечего: никакой экспериментальной методики она не предлагает.
[620x100]
Иное дело — теория, связывающая сознание и информацию. Ее сторонники утверждают: любое известное состояние сознания связано с огромным количеством информации. Воспринимая информацию, мы встраиваем ее в себя.
Соответственно:
Теория примечательна тем, что она опирается на математические модели, позволяющие просчитать, сколько такой «встроенной» информации может находиться внутри системы и, соответственно, насколько велик шанс того, что система будет обладать сознанием. Более того, она позволяет нам сравнивать сознание разных систем.
Эта концепция носит название «теория интегрированной информации», и, если она пройдет проверку на прочность, мы сможем не только раз и навсегда ответить на вопрос, обладают ли рыбы сознанием, но и совершить множество иных ударов по обыденному представлению о мире. Мы сможем понять, как соотносятся наши субъективные ощущения с реальным миром, и увидим, насколько бытие, например, коровы похоже на бытие человека.
Конечно, не все так гладко, и создатели уже устали вносить правки в определения и отражать атаки как математиков, так и философов. Однако, даже если теория окажется неверной, она ознаменовала один из важнейших шагов в нашей истории.
Сознание, душа, эфемерная внутренность нашей головы — все это впервые перешло из теоретической философии в философию экспериментальную, то есть стало тем, что принято называть наукой. Это значит, что мы наконец-то получили возможность изучать сознание напрямую. Перспективы это открывает ошеломительные.
Перенос идей из головы в голову без посредства языка, программирование детей (кому нужны школы?), компьютерные игры с полным погружением — все это только начало.
Все это кажется ужасным и невозможным, но нашим предкам ужасной и невозможной казалась идея летать по воздуху. А их предкам — сама мысль о мореплавании.
Если аналогия с квантовой механикой верна, то к концу XXI века люди будут жить совсем в ином мире. Наше общество будет казаться им столь же архаичным, сколь архаичным кажется нам общество начала XX века — с его лошадиными повозками и газовыми фонарями.