Джине обрыдло её католическое воспитание. Мать перестала с ней разговаривать, узнав о её беременности. Внебрачная близость - нонсенс!.. Когда родилась внучка, слегка помягчела, но так никогда и не простила дочери "распутства". Внучку полюбила всей душой. Проводила с ней всё свободное время, таскала в отпуска и, конечно, в церковь. Джине претило то, что католичество вновь вторгалось в её жизнь, но отделиться от матери мужества не хватало. Да и то правда, рассуждала она, безотцовщину негоже лишать ещё и бабки. Так и вырастили Эмили промеж себя - несогласные друг с другом, но склеенные двойным материнством, как эпоксидкой.

Папашка ушёл от джининой матери к подружке, а потом и вовсе переехал вместе с нею в тёплые края, оставив ребёнка в тёмном царстве мракобесия своей бывшей благоверной. Он ни разу не поинтересовался дочкиными делами, не знал даже о том, что стал дедом до тех пор, пока не приперло: как пошли инфаркты да другие болячки, тут же вспомнил об отцовстве и, конечно, туда же - попрекать... Сразу и телефон нашёл. Известие о его смерти пришло с полугодовым опозданием (мачеха боялась конкуренции в дележе наследства - тщетно: Джина не хотела иметь ничего материального и нематериального, напоминающего о предательстве) и принесло некоторое облегчение.
Но истинным освобождением (она считает) стал уход матери. Эмили, бедняжку, было жаль, конечно: очень уж она по бабушке убивалась!

В ознаменование свободы Джина записалась в язычницы: совсем уж без религии страшно, непривычно - но непременно нужно было выбрать что-то радикально-вызывающее и уж точно - не католическое. Но пока мать была жива - не решалась всё-таки... Все современные религии, решила Джина, лицемерны. И припала к корням. Она так думает. Теперь вот ходит водить ритуальные хороводы в церковь унитарных универсалистов, где её секта снимает помещение.

В свободное от работы и ритуалов время гуляет со старенькой йоркширской терьерочкой, учится вязать и вышивать, и мечтает о сексе. А его всё нет... Непонятно. В бары и клубы она ходит регулярно, и регулярно же там знакомится с "мудаками" и "ублюдками", по её же собственному выражению. Ещё один ресурс для поиска приключений - интернет-сайты знакомств. После каждой неудачи моя сотрудница приходит на работу в отчаянии. И каждую субботу на неё в дополнение к романтическим неудачам сваливается Бруно.

Бруно - хромая развалина нарцисса и плейбоя лет шестидесяти с хвостом. Он - завсегдатай клуба извращенцев, постоянно действующего под эгидой соседнего магазина звукотехники. У него болит всё. Ему нужен массаж. Джина - специалист по шиацу. Шиацу - это акупрессура. Джина никого никогда не раздевает - в этом преимущество шиацу! Но, когда она находит болевые точки, Бруно стонет на все лады. Её массажная комнатка расположена прямо при входе в салон. Однажды, расплачиваясь за чистку лица и оформление бровей, одна моя клиентка, услышав звуки из-за занавески, округлила глаза. Я ей объяснила, что у нас тут массаж происходит. Она тут же недвусмысленным жестом спросила - не ТАКОГО ли рода массаж?..

...Ник приходит гораздо реже (раз в пару месяцев) и - без всякой записи. Ему требуется подстрижка его богатой шевелюры. Он - красавец, удачливый бизнесмен, атлет и харизматик лет тридцати. У Джины две профессии - массажистки шиацу и парикмахера. Они удачно сочетаются, находя применение в салоне красоты. Её щёки рдеют под раскаты чарующего баритона. Она задыхается и хихикает без умолку. Ей требуется пара часов, чтобы немного остыть. Вязание помогает слабо - невозможно сконцентрироваться...
" Ну почему в целом мире на дюжины бруно приходится один ник?!" - Вопрос риторический, но обращён ко мне. Я-то так не считаю. Я думаю, Бруно и Ник - разные фазы жизненного цикла одного и того же вида, к которому, уверена, относится и тот островитянин, от которого получилась красотка Эмили. Ну а Джина, соответственно, женская особь этого вида. Они волнуют её, она - их.

Тут подоспел ежегодный фестиваль Сожжения Чучела. Весть об этом распространилась через шамана, или кто там... И билетик удалось достать! Накануне отъезда, выгуливая беззубую Мисти по-над Шпионским озером, наша язычница разговорилась с одной тёткой. Тётка, узнав про фестиваль, разохалась: куда ты, мол, не зная броду; да это такой гадюшник; да я сама была в организаторах этой шайки несколько десятков лет назад! Да это притон! Да мужики там такие... Опасные!! Совсем напугала девушку. Джина уж совсем было раздумала, да пожалела денег, потраченных на билет, и решила: была-не была!..

Миль за 10 до места навигатор отказался помогать, телефон - осуществлять связь с цивилизацией, асфальт кончился и храбрость вместе с ним. Возле джининой машины слегка притормозил мотоциклист. Спросил, какие проблемы. Его вид внушал не доверие, а ужас! Но другой живой души поблизости не предвиделось. Джина начала заикаться, но тут вспомнила, что насильники как раз и выбирают таких трясущихся овец, и затараторила подряд о фестивале, о своих лучших ожиданиях, о том, что слышала всякое, но не верит глупостям, ведь креативщики не могут быть вампирами... и т.д. и т.п... всё быстрее и быстрее. Разбойник хмуро ждал. Когда она остановилась, чтобы набрать в лёгкие новую порцию воздуха, деловито объяснил дорогу. Объяснение звучало точно как ловушка! Но другого пути не было. Загипнотизированным кроликом, с чувством обречённости, жертва отправилась в указанном направлении. И - добралась! Взойдя в отведённую избу, обнаружила там уже готовый гарем из ещё восьми женщин. Руки её опустились, и, задыхаясь, глотая слова, грянула она всю ту же скороговорку, о надежде выжить, о женской солидарности, духовности, о том, что они с дочкой - одни друг у друга в целом мире, не считая карликовой собачки... На лицах новых соседок читался немой вопрос:"И с этой... мы должны провести под одной крышей свои драгоценные отгулы-выходные!.."

После четырёх фантастических дней и ночей, радостная и обновлённая, подтаскивая рюкзак к машине, Джина столкнулась с давешним проводником, который в процессе фестиваля оказался одним из главных гуру. Он шествовал в сопровождении толпы, среди которой было много новых приятных знакомых. Остановившись и протянув Джине руки навстречу, он воскликнул: "А вот и она! Неизнасилованная и счастливая!"


После она призналась мне, что заначила пару косячков на дорожку, чтобы не чувствовать себя зажатой (благо теперь 3 грамма легализовали), но - потеряла впопыхах, и - никогда не вспомнила.
Говорит, мол, какие мужики! Красавцы, атлеты, не нахалы... Очень близкие по духу. И - никакого насилия! И никакого секса...

http://www.culture-buzz.com/blog/Burning-Man-The-C...stival-On-The-Planet-2380.html