Житие блаженного инока Владимира
((( блаженный-инок-владимир1 ___
(В. Алексеевич Алексеев-1864--04.04.1903--(+)26.01--08.02.1927
http://dobroesemya.ru/zhitie-blazhennogo-inoka-vladimira/
В документах архива, копии которых хранятся в монастырской библиотеке, были обнаружены сведения об иноке Владимире. Они содержат информацию о времени поступления в монастырь, о постриге и очень краткие заметки о социальном происхождении и месте рождения….
Теперь, опираясь на документальные источники, можно утверждать, что родится он в 1864 году. Происходит из мещан г. Луги, Санкт-Петербургской губернии.
Житие инока Владимира является воспроизведением записей о подвигах и чудесах блаженного подвижника, составленных в 1957—1958 годах, спустя 30 лет после описанных в них событий. Свои записи неизвестный их составитель М.И.Б. предваряет следующими словами: «Следуя многообещающему завету, я и решил посвятить мой малый труд описанию жизни Божьего труженика — инока Владимира, который во имя общего духовного блага людей и теперь трудится на святой ниве Христовой, подавая помощь всем приходящим и просящим, а, может быть, даже и не просящим, а устремленным, потому что солнце светит и на праведных и на грешных. А святые угодники подобно солнцу, светят и освящают всех, соприкасающихся со светом».
Инок Владимир, в миру Владимир Алексеевич Алексеев, (день Ангела 15/28 июля) родился в г. Луга Санкт-Петербургской губернии в конце XIX века. Год поступления в монастырь в возрасте 39 лет – 1903 года, принял постриг в рясофор 4 апреля 1903 года, а отошел в вечность 26 января/8 февраля 1927 года. Каждый год в этот день в храмах Шуваловского и Богословского кладбищ Санкт-Петербурга служатся панихиды об иноке Владимире, на которых бывает много почитателей блаженного.
В юношестве он учился в Санкт-Петербурге, в гимназии. Состоятельные родители своему единственному сыну Володе не отказывали в средствах.
После смерти родителей, он обратился к о. Иоанну Кронштадтскому, который благословил его на иноческую жизнь в Никифоровской пустыни, и был пострижен в монашеский чин с тем же именем Владимир. С этого времени, не оставаясь подолгу в монастыре, инок Владимир в иноческой одежде продолжал путешествовать по России. За 20 лет он обошел 36 губерний и не раз — палестинские Святые места. На сохранившейся фотокарточке мы видим его в Иерусалиме, сидящим на осле с длинным посохом в руке, в черном подряснике, с величавой осанкой, длинными волосами и обрамленным черной бородой лицом.Но набожный мальчик, ничего не тратя на себя, приходил часто в Казанский собор, покупал крестики, иконки и все раздавал бедным вместе с продуктами. Он был прост по натуре и слыл за юродивого. В возрасте около 20 лет юноша Владимир ушел странствовать по многочисленным российским монастырям и святым местам.
С раннего отрочества, отрекшийся от мирских удовольствий и удобств жизни, инок Владимир за свою простоту, кротость и строгую жизнь удостоился благодатных духовных даров. Как указывает апостол Павел: «Дары Духа Святого суть любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал.5,22). Сей избранник блаженный полон был любви, молился з
а всех, за весь мир, каждому нес помощь и утешение. Радостью светился взор его, он всем был доволен. Известно, что, когда человек радуется, то и Ангелы небесные сорадуются ему. «Радуйтесь всегда в Господе; и еще раз говорю, радуйтесь во Христе Иисусе» (Фил. 4,4), — увещевает апостол Павел. Так радостно и с благодарностью нес свой подвижнический крест инок Владимир. Духовный мир исходил от него, и кто соприкасался с ним, ощущал веяние этого мира на себе. Несмотря на все поношения, частые насмешки, брань и всякие злоключения, он терпеливо все переносил, ни на что и ни на кого не жаловался. Сердце его было милосердное, жалостливое, участливое и сострадательное. Так однажды, воспоминала благочестивая жительница Парголово Мария Антоновна, на ту пору уже 96-летняя старушка, в 1904 году, когда ее 17-летний сын Борис тяжело заболел сыпным тифом и врачебная помощь была уже бессильна, ее знакомая, видя такое бедственное положение, посоветовала написать об этом иноку Владимиру. В тот же день, когда письмо им было получено, Борис пошел на поправку. По выздоровлении сына, родители просили доктора школы об освобождении его от экзаменов, из-за значительного пропуска занятий, но директор отказал. Тогда мать мысленно обратилась за помощью к иноку Владимиру и вскоре неожиданно, уже без повторной просьбы родителей, школьная комиссия постановила освободить Бориса от экзаменов.
Этот случай дал повод Марии Антоновне поехать к иноку Владимиру в Никифоровскую пустынь в Карелии, где он подвизался, и просить его молитв о семье. За неимением средств, пришлось заложить в ломбард вещи. По приезде в монастырь инок Владимир, не зная лично женщины, встретил ее словами: «Мужа покинули, детей оставили, вещи заложили и ко мне приехали». Паломница удивилась, откуда он все это знает.
Так действовала в блаженном подвижнике благодать Божия. Всегда готовый на помощь, он внимал всем и очень скоро подавал утешение всем страждущим. Спустя год Мария Антоновна вторично приехала в обитель, чтобы спросить блаженного старца об арендованной земле. Но провидев ее мысль, он не разрешил ей задать этого вопроса, и только на следующий день сам спросил, что она хотела ему сказать вчера? Вместо вопроса о земле женщина вдруг вспомнила о муже, не говевшем уже 7 лет. Хотя она сама и не придавала этому особого значения, но мысль о том, что заботиться необходимо не о земле, а о духовном благополучии, внезапно осенила ее, и она со слезами попросила инока Владимира помолиться о муже. Он успокоил ее и сказал, что вскоре муж отговеет, а далее добавил, что дом они выстроят в шесть окон, что впоследствии и сбылось.
Кроткий в отношении с людьми, отец Владимир умалялся, взяв на себя один из наиболее трудных подвигов — подвиг юродства. Его можно было видеть и прилично одетым у какого-либо из своих почитателей, а иногда и оборванного, сидящим среди нищих около храмов. Матушка о. Бориса рассказывала, что порой о. Владимир, приходя к ним в дом, просил поставить самовар, но вдруг, несмотря на плохую погоду и позднее время, куда-то уходил. На усиленные просьбы оставаться ночевать он отвечал: «Нет, не могу, мне Матерь Божия велит идти, и я должен идти, ибо я в полном послушании у нее». И провожать себя далеко не разрешал. Пройдет немного с о. Борисом и посылает его обратно, а потом, сказав «Аминь», удаляется неизвестно куда, исчезая в непроглядной темени с пронизывающим осенним ветром. Однажды благочестивая Мария Антоновна, приехавшая с группой паломников в Никифоровскую пустынь в июле 1916 года и навестившая инока Владимира, стала свидетельницей такого случая. Паломники просили инока Владимира благословить их пойти к о. игумену, который пригласил их к себе в келью попить чаю. Но на эту просьбу о. Владимир ответил странно и невразумительно. Ничего не поняв из сказанных им слов, паломники все же не осмелились ослушаться блаженного старца и не пошли. Игумен снова послал за ними, но инок Владимир повторил: «Передай его преподобию, что гости не пойдут». Игумен недоумевал. А в день своего Ангела инок Владимир открылся: «Мое юродство для вас непостижимо, это тайна великая».
Спустя полгода, в конце января 1917 года, эта же группа Санкт-Петербургских богомольцев вновь собралась в Никифоровскую пустынь. Мороз доходил до 30 градусов. На перроне Николаевского вокзала к паломникам подошел мужчина и попросил передать иноку Владимиру корзину. Что было в ней, никто не знал. От железнодорожной станции Званка до монастыря добирались еще 250 верст на лошадях. В те времена это был далекий и трудный путь, так что в обитель богомольцы приехали лишь вечером на третий день и сразу пошли в келью инока Владимира попросить благословения. Блаженный инок встретил паломников радостно. Он благословил их иконой Божией Матери «Всех скорбящих Радостей», а после того, как все приложились к святому образу, послал Марию Антоновну к игумену, а другую паломницу в гостиницу — ставить самовар. На ее вопрос, есть ли у них чай и сахар, последовал печальный ответ келейника, что без этого можно и обойтись, а вот без церковного вина, которого тоже нет в обители, литургию служить нельзя, о чем вся монастырская братия больше всего и скорбит. Вскоре вернулась от игумена Мария Антоновна. Он принял ее очень ласково. «Как же он мог не принять, когда Сама Матерь Божия вас благословила», — заметил на это инок Владимир. Когда уже был готов самовар, инок, не ожидая нашего предложения, взял перевязанную корзину, переданную ему мужчиной, и велел тотчас же отнести ее о. игумену. В корзине игумен обнаружил две большие бутылки церковного вина, чай, сахар и прочее. Его радости и удивлению от столь неожиданной и чудесной посылки не было предела. Игумен, наконец, осознал истинное юродство, силу подвига и молитвы инока Владимира.
А вот еще один случай, который произошел с Бахуровым. В монастыре он собирался подать поминальную записку об усопших, в которой написал и имя погибшего на войне зятя. Увидев эту записку, инок Владимир велел зачеркнуть Иакова, так как живых нельзя поминать за упокой. Через две недели от зятя пришло письмо с известием, что он жив и что был у немцев в плену.
Однажды по молитвенному попечению инока Владимира причастился 95-летний схимонах Григорий. По старости лет он позабыл об этом. Блаженный мысленно напоминал ему об этом и когда старец Григорий увидел причащающуюся шестилетнюю девочку Ольгу, он вспомнил, что и ему тоже надо причаститься.
Сведения об иноке Владимире весьма скудны, поскольку людей, знавших блаженного при жизни, почти не осталось, а немногие оставшиеся были людьми уже весьма преклонного возраста. Однако по их рассказам не возникает сомнений, что блаженный старец — один из «нищих духом», подчинивших свою жизнь Христу, «плоть распяша со страстьми и похотьми» (Галл. 5, 24), которые украшают Русскую Православную Церковь и своим примером и другим ее чадам не дают забывать о высоких христианских идеалах.
История с рублем. На станции Парголово православный благотворитель Рыжов положил в мыслях своих построить храм. Пока были средства — храм был возведен, но денег не хватило на его внутреннюю отделку. В таком виде он стоял два года. Один из будущих прихожан сетовал на то, что храм не достроен, и надумал подать объявление в газету о помощи. «Получив газету, — рассказывает старушка М.А., — я вырезала объявление и послала его иноку Владимиру, который не замедлил откликнуться на призыв о помощи и прислал мне серебряный рубль, как благословение “на удачу”. Он велел отдать его тому, кто напечатал объявление, и присовокупил, что храм во имя святителя Иоасафа, архиепископа Белгородского будет открыт к празднику св. Пасхи. Так и случилось. Однако по какой-то неведомой причине примерно через три-четыре недели новопостроенный храм закрыли. Приехавших в этот день в обитель богомольцев инок Владимир расспрашивал о внезапно закрытом храме. Марию Антоновну, которой давал рубль, он спросил, куда она его дела, ведь он был дан на удачу, и велел отыскать серебряный рубль, чтобы положить его в свечной ящик. Только тогда храм будет вновь открыт». «Возвратившись в Парголово, — рассказывает далее Мария Андреевна, — мы с Марией Антоновной пошли к гражданину Маркузе и спросили его о судьбе серебряного рубля, который был вручен ему. Маркуза ответил, что рубль дан был сторожу для покупки лампады к образу Казанской Божией Матери, но тот, не найдя за эту цену лампады, вернулся обратно с рублем. Когда мы пришли к сторожу, он достал из комода тот рубль и отдал его нам. По нашей просьбе храм был открыт, и рубль мы по указанию инока Владимира опустили в свечной ящик, убедившись, что блаженный праведник провидел, что рубль должен был быть в храме, а не лежать в комоде у сторожа. Вскоре новый храм был вновь открыт для богослужения». Вот как велика благодатная сила молитвы инока Владимира.
Об этом свидетельствует и рассказ профессора П.Н. В 1945 году после эвакуации он вернулся в Ленинград, но его не прописывали в квартиру, в которой он жил раньше, и он очень скорбел. Ему посоветовали сходить на могилку к иноку Владимиру, после чего в тот же день начальник, который отказывал в прописке, вдруг дал на нее разрешение.
Украшенный добродетелями, Божий труженик был воздержан в мыслях, словах и поступках. Обладая всеми этими Евангельскими дарами, инок Владимир в подражание своему Учителю воспринял Завет Христа Спасителя: «Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем» (Матф. 11,29). Всюду, где проходил этот светильник, нес он свет Христов. Естественно, он не остался незамеченным, имея многих почитателей и учеников. Имея дар предвидения, прозорливости, инок Владимир часто удерживал людей от необдуманных и неверных поступков, направляя их по правильному пути. По его молитвам люди получали помощь и исцеление.
Вот как о благодатной помощи инока Владимира воспоминала Александра Дмитриевна, родившаяся в 1913 году в семье глубоко верующих Александры Макаровны и Дмитрия Андреевича Андреевых. В этой большой семье росли четыре сына и четыре дочери. Александра была четвертым ребенком. Семья жила за Невской заставой на территории завода «Большевик», в деревянном двухэтажном доме, на первом этаже, в квартире из трех комнат. Сюда и приходил о. Владимир. Когда родилась Александра, о. Владимир пришел к Луке Ивановичу, глубоко верующему человеку, певшему в церкви прп. Серафима Саровского на Александровской улице, за Невской заставой. Хотя о рождении ребенка его никто не извещал, он попросил Луку Ивановича сходить к Макаровне (так называл он мать Александры Александру Макаровну) и передать от него, чтобы дочку назвали Александрой. Лука Иванович очень удивился этому, поскольку имена у матери и дочери будут одинаковые. Но о. Владимир повторил, чтобы девочку назвали Александрой, и добавил, обращаясь к Луке Ивановичу: «А ты будешь ей крестным отцом». В последующие годы это поддерживало живущую в крайней бедности семью. Когда родители зимой шли к Луке Ивановичу в день его Ангела, они всегда брали с собой только Александру. Лука Иванович много лет был вдовцом и часто бывал в доме многодетной семьи Александры Макаровны. Особенно часто заходил он попить чай из самовара после бани, которая была рядом с их домом. Приходил он на радость детям всегда с подарком — большой бутылкой «Ситни». Семья была большая, а работал только отец, Дмитрий Андреевич.
Помогал семье и о. Владимир. Однажды привел он за рога козочку, чтобы у детей всегда было молоко. Дмитрий Андреевич захотел завести еще и поросят и покупал их дважды, но без благословения о. Владимира, несмотря на постоянные напоминания Александры Макаровны, и каждый раз поросята дохли.
Когда Александре было два месяца, через Марию Антоновну о. Владимир передал, чтобы Макаровна обязательно приехать в пустыньку с новорожденным ребенком. Та быстро собралась и отправилась в путь. В пустыньке была большая трапезная с большим столом. Во время трапезы во главе стола сел инок Владимир, а мать с Александрой в конце, напротив него. «Макаровна, дай мне ребенка, — сказал о. Владимир, — передай через сидящих за столом». Взяв на руки младенца, о. Владимир, попросил стакан сладкого чая и начал им поить Александру, приговаривая: «Пей, маленькая, пей». Потом Александра спрашивала мать, что это означало (никого из других детей он не поил), «Он словно поил тебе благодатью», — ответила ей мать. Александра верит, что о. Владимир молится за нее и помогает ей переживать все невзгоды и скорби. Всегда во всем прислушавшийся к словам о. Владимира, Лука Иванович, крестный Александры, однажды его ослушался. Вот как это было: Лука Иванович попросил у о. Владимира благословение вставить зубы, но не получив его, все-таки осуществил задуманное. Вскоре после этого он со своей крестницей поехал в город за покупками. Памятуя о том, что о. Владимир всегда просил его помогать семье Макаровны, он купил Александре одежду и сапоги. В город они ехали на конке, которую пришлось долго ждать, и потного после бани Луку Ивановича сильно продуло. В ту же ночь его увезли в больницу с крупозным воспалением легких.
В тот час, когда Александра Макаровна собралась его навестить, к ним пришел о. Владимир и велел ее дочери Александре читать псалтырь. На церковно-славянском языке девятилетняя Александра читать не умела, но о. Владимир настаивал: «читай, читай», и она стала читать. Вскоре вернулась Александра Макаровна. Она сообщила, что Лука Иванович умер при ней, не приходя в сознание. О. Владимир об этом уже знал, он предвидел близкую кончину Луки Ивановича, и, видимо, поэтому не благословил его вставлять зубы. Но Александра Макаровна была убеждена еще и в том, что причиной такой быстрой и ранней смерти было непослушание о. Владимиру. Ведь до этого Лука Иванович, которому было всего 56 лет, отличался крепким здоровьем. Он был высокого роста, могучего телосложения и никогда ничем не болел. В 1923 году инок Владимир приехал в дом Андреевых в день своих именин, 15/28 июля. Он сказал, что в этом году старшей, 22-х летней дочери Лидии молодой человек сделает предложение. Мать попросила у инока Владимира совета: следует ли выдать дочь замуж? «Нет, в блуд она не пойдет, а пусть выходит по настоящему — по закону», — ответил блаженный. Вскоре действительно молодой человек предложил дочери сожительство. Лидия с негодованием выгнала его и порвала с ним знакомство. Вскоре инок Владимир предсказал Лидии хорошее замужество. Действительно, не прошло и месяца, как она познакомилась с другим молодым человеком. Он сделал ей предложение и поставил условие, чтобы венчаться, а затем рожать всех детей и воспитывать их в христианском духе. Семья от таких условий была в восторге.
От этого брака родились три дочери, но муж Лидии скорбел, что нет сына. При встрече инок Владимир сказал ему: «Не скорби, через 10 лет родится и сын, а затем будет и война». Так все и случилось. Через некоторое время, в день св. князя Владимира в начале войны родился мальчик, которого назвали Владимиром. Он вырос человеком религиозным, читал священные книги, и особо чтил память инока Владимира, который предсказал его рождение. Третья дочь Андреевых — Ольга собиралась выйти замуж за богатого еврея, который обещал принять Православие и повенчаться. Семья не могла самостоятельно решить этого вопроса и обратилась за советом к иноку Владимиру, который благословения на этот брак не дал, предрекая, что жених будет русский, православный, с которым Ольга будет жить счастливо. Так в действительности и произошло.
Дальнейшие события относятся к 1937 году. Младшая дочь Андреевой Александра увлеклась молодым человеком, который сделал ей предложение. Всегда руководствуясь советами блаженного инока, мать не могла сама решить вопроса о браке, а поэтому вместе с дочерью она поехала на могилку блаженного старца помолиться. На могилку они положили две свернутые в трубочку записочки с вопросами — выходить или не выходить. Жених был настойчив, дочь нравилась ему. Он трижды делал предложение. Трижды мать с дочерью ездила на могилку. Они усердно молились и вопрошали, но каждый раз получали один и тот же ответ: не выходить. Хотя нелегко было дочери отказывать, столь настойчиво добивавшемуся ее руки человеку, который к тому же ей и самой нравился, но по послушанию блаженному иноку, покровительствовавшему семье, жениху было категорически отказано. Прошло немного времени, и Александра познакомилась с другим молодым человекам, вскоре сделавшем ей предложение. Чтобы испросить благословение на брак, мы с дочерью вновь поехали на святую могилку инока Владимира и на сей раз прочли — выходить замуж. Молодые люди обвенчались и жили счастливо, воспитывая двоих детей. Первый же жених Александры был убит в 1941 года во время обстрела Ленинграда. Так бы и осталась дочь вдовой. Но ее грядущая судьба была известна иноку Владимиру, и он отвел от нее беду.
Однажды летом, воспоминает Андреева, о. Владимир поставил свою крестницу Лизу, Марию и Константина к печке, вынул из своего саквояжа три новые рубашки и сам надел их на детей: сначала на Лизу, потом на Марию и Константина. Этим он предсказал, что каждый из них претерпит в жизни болезни. Лиза умерла от рака в 50 лет. Средний брат Александры, Константин, в храм не ходил и никогда не причащался. Свою дочь Галину он тоже не воспитывал в вере. Но, умирая от тяжелого онкологического заболевания, перед смертью он причастился Святых Христовых Таин.
Не верила в Бога и Мария, курившая на протяжении 25 лет. Александра часто говорила ей, что это большой грех, но своей пагубной привычки Мария так и не бросала. Она вышла замуж за военного. Ее муж Петр погиб во время войны, а сын Всеволод младенцем умер в блокаду. Мария вышла замуж второй раз, у нее было два сына — Валерий и Дмитрий, родившийся психически больным. Муж часто выпивал. У них был деревянный дом в Лисьем Носу. Однажды, когда Мария зажигала газ, произошел взрыв, и она загорелась как факел. В больнице Александра не узнала сестры, так она страшно обгорела. Главный врач сказал, что жить Мария не будет, ее состояние ухудшало то, что она много лет курила. На протяжении 40 дней Александра ходила в церковь на литургию и подавала записки о здравии Марии. И произошло чудо — сестра осталась жива.
Вторая сестра Александры, Лиза, вышла замуж за военного в чине капитана. Николай был партийным. Семья вместе с Александрой Макаровной и годовалым сыном Геннадием ютилась в маленькой комнате, куда переехала во время войны. Однажды Александра Макаровна приехала к Александре в гости и сказала, что останется ночевать, но в пять часов вечера она сильно забеспокоиться и попросила дочь проводить ее до трамвайной остановки. Переступив порог своей квартиры, она увидела, что в святом углу сняты все иконы. Пока ее не было дома, Лиза спрятала иконы в сундук, а божницу вынесла в сарай. С Александрой Марковной случился удар. С того дня она с постели больше не встала и ни с кем не разговаривала. Через два дня Лиза позвонила Александре и сказала, что с мамой что-то случилось. Александра сразу поехала к ним. Она стала звать маму, которая повернула к ней голову. В ее глазах были слезы.
На четвертый день Александра Марковна умерла. Денег на похороны не было. Александра обратилась за помощью к Лидии Николаевне Орловской. Лидия Николаевна и ее мать Мария Андреевна были духовными дочерями о. Владимира и ездили к нему в пустыньку. Они хорошо знали семью Андреевых. Лидия Николаевна дала Александре письмо к настоятелю Князь-Владимирского собора. Он в это время был тяжело болен. Александра пришла к нему на квартиру. Дверь открыла матушка. «Маму вашу я никогда не видел, но слышал о ней от Лидии Николаевны, о ее добрых делах», — сказал батюшка, прочитав письмо. Он распорядился, чтобы гроб привезли вечером в храм. Сначала его поставили в правый придел, а затем по распоряжению батюшка посреди храма. На отпевании пели четыре семинариста. «Кого отпевали — монахиню? — спросила монахиня Александру, когда та проходила мимо нее, и сказала, что это очень дорогое отпевание, требовавшее пожертвование — 900 руб. Александра испугалась: таких денег у нее не было. Тогда она подошла к Лидии Николаевне и передала ей слова монахини. Лидия Николаевна догнала батюшку, который уже уходил, и сказала, что дочь покойной беспокоится, что нечем заплатить за такое дорогое отпевание. Он ответил ей, что никаких денег не надо: «Ее мать заслужила такое отпевание». Вообще, это было чудо. В тот день, несмотря на свои опухшие ноги, по молитвам о. Владимира, батюшка смог служить и вечером и утром. Это было в ноябре 1945 года. Батюшку звали о. Иоанн. Когда он поправился, его перевели в храм «Кулича и Пасхи» за Невской заставой.
Старшая сестра Александры, Анна, вернулась из эвакуации с больным туберкулезом мужем, который тоже никогда не ходил в церковь. Но когда его спросили, хотел бы он причаститься, он попросил позвать батюшку. По просьбе Анны пришел о. Иоанн, причастил больного и тот вскоре умер.
В один из своих приходов о. Владимир говорил, что учить детей больше не надо, достаточно в это время уметь писать, читать и считать. Только Александра послушалась о. Владимира, остальные дети продолжали учиться.
Обычно, когда о. Владимир приходил в дом к Андреевым, то он стучал в окно зонтиком и говорил: «Рады-не рады, иду!» Ему открывали дверь, и он входил в дом. Он шел в комнату к родителям и там молился. Однажды о. Владимир был у них в гостях, ждали с работы Дмитрия Андреевича. Когда он пришел, Александра Макаровна попросила у о. Владимира благословения, чтобы сесть за стол обедать. Но он ничего не ответил, словно не слышал ее.
Ведущего подвижническую жизнь инока Владимира окружали множество людей. Среди них были разные: не только почитатели старца, но и те, кто поносил его, зло смеялся над ним, иные безразлично отворачивались от этого угодника Божия. Но, имея крепкую веру, блаженный старец всецело предавал себя воле Христовой.
Однажды в Иерусалиме о. Владимир потерял свой посох, сопровождавшие его заметили пропажу. Но инок шутливо заметил: «Это не диво, что пропал посох, а будет диво, когда он пешком придет домой». Впоследствии пропавший посох принес в Тосно один из богомолъцев, путешествовавший по обету в Иерусалим и обратно пешком.
В другой раз, по другому уже поводу он заметил: «Ну, это ничего, а диво будет, когда я в летопись попаду». Видимо, именно об этой коротенькой летописи, оконченной в 1958 году, говорил блаженный инок.
В одно из своих посещений квартиры своей духовной дочери инок Владимир сидел летним вечером на террасе и беседовал с одним благочестивым человеком, простолюдином. Терраса не была освещена, и собеседники сидели в темноте. Вдруг в одно мгновение лицо инока Владимира просветилось, и он весь был словно залит сиянием. Это длилось некоторое время. Поразившись увиденным, мужчина сделал поклон иноку и покинул террасу. Но уснуть ночью он так и не смог, оставаясь под впечатлением от пережитого. На следующее утро гость говорил об иноке как об истинно Божьем человеке и подробно рассказал хозяйке дома об увиденном.
Однажды парголовские женщины, работавшие на полях в стороне Левашова, увидели необычайное явление. По полотну железной дороги недалеко от будки стрелочника кто-то шел весь озаренный светлым сиянием. Когда шедший во свете приблизился на такое расстояние, что его можно было разглядеть, все узнали инока Владимира. Женщины по насыпи бросились к нему навстречу. Заметив их изумление, инок Владимир улыбнулся, но лучезарное сияние уже исчезло.
В воспоминаниях очевидцев остался еще один случай, открывающий инока Владимира как угодника Божия, исполненного Благодати Святого Духа. Почтенному о. Борису самим иноком Владимиром была заказана литургия 31 января, в день памяти трех святителей — Иоанна Златоуста, Василия Великого и Григория Богослова. Храм был почти пуст, народу было несколько человек. Инок Владимир молился, стоя посреди храма. Служба была без диакона. Во время Литургии при пении Херувимской священник вышел на амвон и, кадя иконам и молящимся, вдруг увидел инока, слегка вознесенного над тем местом, где он стоял. Одновременно это видела и свечница, стоявшая за свечным ящиком слева, далеко позади. Инок Владимир в молитвенном созерцании был вознесен на воздух, и так продолжалось некоторое время. Записан еще один рассказ того же протоиерея Бориса. При посещении пещер в Киевско-Печерской Лавре он вместе с иноком Владимиром зашел в отдаленную пещеру, и у них не оказалось спичек, чтобы возжечь потухшие свечи. После молитвы блаженного инока они внезапно зажглись сами собой.
Приводим свидетельство еще одной благочестивой особы, слышавшей многочисленные рассказы об иноке от приснопамятного протоиерея Бориса Николаевского. Будучи по своему смирению скромным пастырем, о. Борис опасался встречи с иноком Владимиром, поскольку был наслышан о его прозорливости и святости жизни. И вот, однажды, батюшка встретился с иноком неожиданно. С замиранием сердца приблизился он к подвижнику. Несколько минут длилось молчание: инок словно вглядывался во что-то поверх его головы, а затем, улыбнувшись, попросил у о. Бориса благословение. Позже он говорил: «Когда видишь человека впервые и не знаешь, каков он есть, спроси о нем у его Ангела хранителя, который знает, каков есть человек, вверенный ему от Господа на соблюдение». Вот, оказывается, с кем безмолвно беседовал инок Владимир, впервые встретив священника, которому он покровительствовал.
Надо сказать, прихожане Парголово и Михайловки, где находится храм в честь святителя Иосифа Белгородского, особо почитали блаженного инока. В день его Ангела служба в храме всегда была особенно торжественной. Но однажды дорогого именинника в Михайловке так и не дождались — не было его ни накануне на всенощной, ни на литургии, которая служилась в тот день при многочисленном стечении богомольцев, с хором певчих. После обедни прихожане храма отслужили молебен о здравии именинника, а для торжества звонил даже колокол. По окончании богослужения о. Борис, староста храма и другие близкие иноку Владимиру люди поехали в Тосно, где после закрытия монастыря он жил у благочестивой женщины Марии. «Приезжаем, — рассказывал о. Борис, — а инок Владимир встречает нас в праздничной одежде, но босой, и с радостным настроением и растроганным лицом приговаривает: «Ради такого дурака, грешного Владимира, торжество, да какое торжество-то! И молебен-то с трезвоном, а Владимир-то босой ходит, все у него есть, а вот носков-то и нету». Вдруг староста упал перед ним на колени: «О. Владимир, прости ты меня, Бога ради, забыл я носки-то, хотя жена мне все утро о них твердила». «Аминь», — ответил инок Владимир и пошел надевать сапоги. Он всегда заканчивал свои обличения, когда человек сознавался в своей нерадивости. Нужно заметить еще одну черту его духовного влияния на людей, имевших к нему доверие. Из опасения, чтобы делающий что-либо доброе для него человек не возгордился или не усладился своей добротой, отец Владимир порой приговаривал, разбирая посылку: «Вот спаси Господи, как все хорошо», — вдруг тоном, полным разочарования, вспоминал о какой-либо сущей безделице, цена которой не шла ни в какое сравнение с ценой посланного ему. «А что же вы перчику-то забыли купить, а я-то надеялся, ждал…» Можно только представить досаду того, кто собирал для инока, возможно, все лучшее, что имел. Тут уж, конечно, было ему не до гордости или самоуслаждения. То же случалось и в разговоре со старостой.
Велика была прозорливость инока Владимира. В тяжелые годы после гражданской войны многие семьи оказались без своих кормильцев. Одна из прихожанок очень бедствовала, имея многочисленную семью. Жила она со своей сестрой и кучей ребятишек в небольшом домике. Инок Владимир любил эту семью и часто с о. Борисом навещал ее. Так было и в этот раз. В жизни каждого человека бывают такие минуты, когда возложенная на него тяжесть жизненных невзгод превозмогает силы и боль сердца выливается наружу. Постоянная нужда, страх за отца семейства, который мог погибнуть или на фронте или от тифа, все это вылилось в безудержных рыданиях, какими встретила женщина дорогих ей гостей. Но инок Владимир, казалось, не замечал ее горьких слез, разговаривая с ее сестрой и лаская детей. На просьбу о. Бориса успокоить плачущую женщину, инок Владимир ответил: «Ну что же вы ко мне пристали, когда вернется? Ну откуда я знаю, на какой поезд он сядет. Вот он стоит и раздумывает, на какой поезд сесть?». Действительно, вскоре глава семейства вернулся домой. Оказалось, что в тот час, когда инок Владимир был в его доме, хозяин находился уже на вокзале, и стоя на перроне, раздумывал, что ему делать: или ехать поездом, который отходит через несколько минут, или же подождать следующего, чтобы успеть сделать кое-какие дела в городе.
Вот еще один случай, о котором рассказала М.А.: «В 1920 году в числе других паломников я приехала с иноком Владимиром в Киев, где накануне произошло необычайное событие — обновление позолоты главного купола одного из храмов города. Приходили толпы людей посмотреть на блестящий купол, бывший до этого тусклым от времени. Мы с иноком Владимиром тоже были там и обходили вокруг храма. Внезапно инок остановился и, показывая наверх, сказал: “Вон он ходит с кистью и украшает храм”. Конечно, мы ничего не видели, кроме обновленного купола, сияющего новой позолотой, на который смотрели с большим изумлением».
Незадолго до его перехода в вечность, блаженный старец предсказал, что будут хоронить его дважды. И действительно так получилось: первоначально инок Владимир был похоронен на Преображенском кладбище. А в 1945 году в связи с предполагаемой застройкой кладбища возникла необходимость перезахоронения. Друзья, знакомые, почитатели собрали необходимые средства, и тело блаженного старца было перенесено на Богословское кладбище, где по стечению многих удачных обстоятельств, похоронено в хорошем месте. Могила инока Владимира была очень скромной, мало приметной, как и он был в земной жизни скромен, непритязателен и еле заметен. Говорил своим духовным чадам блаженный инок Владимир и том, что будет похоронен в Важеозерской обители у трех берез под звон колоколов. Завещание старца осуществилось. Летом 2000 года его святые мощи, по благословению архиепископа Петрозаводского и Карельского Мануила, были перенесены из Санкт-Петербурга в Важеозерский Спасо-Преображенский монастырь и обители, возрождавшейся с 1992 г. как женской, вновь вернули ее прежний статус — мужского монастыря.
Могила старца находится у Преображенского храма, освященного в 1892 году святым Иоанном Кронштадтским после восстановления его после пожара. В нескольких метрах от нее на месте старого монастырского кладбища поставлена часовня Новомученикам и Исповедникам Российским в память расстрелянным монахов обители.
Проект Жития подготовлен епархиальной Комиссией по канонизации святых
ОТЗЫВ
на рукопись книги Алексея Селезнева «Блаженный инок. Жизнеописание блаженного инока Владимира, Важеозерского чудотворца».
Эта книга открывает перед нами подвижническую жизнь угодника Божия, чье имя сохранилось в народной памяти. Смиренно и малоизвестно житие инока Владимира, который с молодых лет был исполнен страха Божия и духовной мудрости. Из нее мы узнаем, что он совершил многотрудное паломничество по святым местам России и Палестины, побывав в 36 губерниях Российской империи и неоднократно на Святой Земле. В возрасте около сорока лет, раздав все свое имение бедным, инок Владимир, по благословению отца Иоанна Кронштадтского, поступил в небольшой и отдаленный монастырь Олонецкой епархии — Важеозерскую пустынь и до 1918 года подвизался в этой древней обители. После закрытия монастыря блаженный старец жил в миру, постоянно предаваясь подвигу духовного делания. Обладая благодатными дарами — силой молитвы и прозорливостью он совершал духовное окормление народа Божия в богоборческие годы, когда православные храмы и монастыри были закрыты, а духовенство подвергнуто репрессиям.
В 2000 году мощи погребенного в Ленинграде 8 февраля 1927 года инока Владимира были перенесены в родную обитель и упокоились, как он и предсказывал, между трех берез у входа в Преображенский храм, освященный когда-то его духовным наставником — святым праведным Иоанном Кронштадтским.
Ценность этого издания состоит в том, что в нем впервые собран богатый материал о многосодержательной и добродетельной жизни блаженного инока Владимира и его благодатной молитвенной помощи страждущему народу в годину тяжелых испытаний. Книга эта полезна для чтения православным верующим нашего времени как пример постоянного подвига благочестия и беззаветного служения человека Богу и ближнему.
Да будет Божие благословение на сей добрый труд.
МАНУИЛ, АРХИЕПИСКОП ПЕТРОЗАВОДСКИЙ И КАРЕЛЬСКИЙ
Поделиться в соц. сетях
Written on октября 9, 2012 , Аскетика
Доброе Семя is proudly powered by WordPress and the Theme Adventure by Eric Schwarz
Entries (RSS) and Comments (RSS).