1963,
последняя неделя марта
Визит к Самариной
После обеда Валерий Михайлович сказал мне, чтобы я одевался и взял с собой все свои ноты. Через несколько минут мы шагали вместе с ним по читинским улицам.
- Сейчас мы пойдём в музучилище, - сказал Валерий Михайлович, нас прослушает Самарина, преподаватель училища.
Через некоторое время мы были на Калинина (в наст.время ул. Амурская - Б.К., декабрь, 2015)., - главной и старинной улице Читы, сплошь уставленной всевозможными магазинами, универмагами, ларьками, лотками, столовыми, киосками. Это очень оживлённая улица и здесь всегда толпы народа, по своей плотности даже соперничающие с московскими. Пройдёшь один квартал направо от улицы 9-го Января и окажешься возле музучилища. Рядом с ним, - напротив кинотеатр "Забайкалец"
А у входа в музучилище, рядом с вывеской "Читинское музыкальное училище" через арку красуется другая надпись - "Железнодорожный отдел милиции". Этот отдел занимал половину нижнего этажа.
- Приятное соседство,- сказал, улыбаясь, мой учитель, когда мы входили в здание.
Само здание училища - небольшое, двухэтажное, но отличается своеобразной старинной архитектурой. Но внутри обычные коридоры с множеством дверей. На некоторых из них привешена надпись: "Тихо, идёт урок".
Валерий Михайлович проходит по коридору, встречая на каждом шагу знакомых, почти с каждым здоровается за руку, разговаривает. У него всё училище - знакомые, они называют его просто Валерой, расcпрашивают, надолго ли он в Читу приехал.
Я стою рядом с ним и он объясняет своим товарищам, что приехал в Читу на "чтения" и я приехал вместе с ним, чтобы меня послушали в училище.
Заглядывая поочерёдно в каждую дверь, Валерий Михайлович находит наконец Самарину.
- Подожди здесь, - говорит он мне, а сам заходит в комнату.
Я стою и жду, глядя в полураскрытую дверь. Ничего, кроме стенки и кусочка пианино, я не вижу там.
Мой учитель, наконец, выходит и зовёт меня. В комнате возле пианино сидит пожилая женщина и улыбается мне. Немного поодаль от неё - мужчина средних лет . Я здороваюсь с ними и они отвечают мне.
- Раздевайся, - говорит мне Валерий Михайлович.
Я снимаю пальто и положив ноты на пюпитр, сажусь за инструмент. Справа от меня сидит Валерий Михайлович и с ним я чувствую себя уверенней.
Самарина предлагает мне сыграть гамму.
Прежде, чем начать играть, нужно подумать, представить мысленно начало произведения. Но тут не произведение, а всего лишь гамма.
Но всё равно. Я задумываюсь. Самарина быстрым движением руки показывает мне, как начать.
Она понравилась мне сразу. Пожилая и опытная, она смотрит быстрым умным взглядом и сразу всё замечает. (Рядом сноска в тексте, сделанная спустя два года: "Ха-ха! Вот они, первые впечатления! Б.К., 1965).
Я играю гамму. Повторяю еще и ещё.
- Достаточно, - останавливает она меня, - хорошо.
Потом обращается к Валерию Михайловичу.
- Валера, у него прижата левая рука. Мальчик, я чувствую, имеет большие способности, но рука зажата.
После этого обращается ко мне:
- Тебе удобно играть левой рукой? Не устаёшь?
Она берёт мою руку:
- Расслабь её совершенно. Затем поднимает её вверх и бросает. Мои пальцы свободно брякают по клавишам.
- Еще раз попробуем, - говорит Самарина. - только не зажимай кисть.
Она ещё раз поднимает мою руку и теперь она плавнее, гибче падает на клавиатуру.
- Уже лучше. Ну а теперь сыграй этюд.
В быстром темпе я играю этюд. Когда сыграл, Валерий Михайлович спрашивает, пойдёт ли этот этюд для экзаменов для поступления в музучилище.
- Нет, не пойдёт. Для экзаменов он не подойдёт. Я бы посоветовала вам взять для экзаменов этот этюд.
Она перевёртывает страницы и в быстром темпе безукоризненно исполняет этюд Черни.
Мы долго так занимались и большинство её отзывов обо мне были хорошие. Кроме этого, она спросила, в каком я классе.
- В восьмом, - ответил я.
- И хочешь поступить в наше училище?
- Да, - кивнул я головой.
- А в музыкальной школе в каком классе?
- В пятом.
- В пятом?!
- Это связано с тем, - , сказал Валерий Михайлович, что школа у нас молодая и в ней только пять классов пока. Пятый класс - самый старший.
Самарина понимающе кивнула головой и спросила у Валерия Михайловича:
- А кто его родители?
- Родители очень хорошие люди, врачи.
- И они желают, чтобы их сын учился в музучилище?
- Да, они хотят этого.
- Это очень хорошо.
Они помолчали. Валерий Михайлович сказал мне:
- Борис, ты можешь идти. Хочешь, иди в кино.
Я кивнул головой, оделся и вышел, с облегчением вздохнув, как это всегда бывает с людьми после окончания всякого важного дела.
В кино я не пошёл. Не захотел пойти толкаться в очереди. А пошёл сразу домой.
В Чите я уже сориентировался немного и почти сразу нашёл свой дом, тем более, что он был недалеко от училища.. Вскоре я опять сидел в комнате рядом с Сергеем и читал журналы "Юность".
Сергей возился возле своей радиостанции, что-то паял. Канифоль дымилась и от неё шёл специфический запах. Разговор наладился и я узнал, что Сергей учится в горном техникуме. Мы уже беседовали как старые знакомые.
Через несколько минут Сергей ушёл по какому-то делу и я остался один. Но один я сидел недолго. Пришёл Валерий Михайлович.
- Ты оставил, Борис, очень хорошее впечатление, - сказал он мне.
Было приятно и радостно от этих слов.Мы ещё порядочное время сидели рядом и Валерий Михайлович рассказывал:
- Ты знаешь, Самарина - отличный музыкант. Она окончила ещё до революции Санкт-Петербургскую консерваторию. Да, она уже пожилого возраста. Так вот, по окончании она получила звание свободного художника России. А ты знаешь, что это значит? Тогда это был высший титул. Это звание означало, что тот, кто получил его, свободно владеет техникой чтения с листа текста любой трудности, и уже сразу со всеми оттенками, штрихами и в темпе. И ещё может свободно транспонировать, то есть, например, дали вещь, и она должна с места сразу же сыграть её в любой тональности, в которой скажут.
- Это же очень сложно! - вырвалось у меня.
- Да, это очень сложно.
После паузы учитель продолжил рассказывать:
- У Самариной когда-то - не очень давно - случилось большое несчастье. У неё был единственный сын, в то время примерно твоего возраста. И он погиб.
- Погиб? Как же он? - спросил я похолодевшим голосом.
- Да просто. Катался на коньках на катке, упал и разбился насмерть. Она пережила большое нервное потрясение и с тех пор... Нет, нельзя сказать, что она совсем... Но иногда она странной бывает. Правда, ко мне она всегда относилась очень хорошо.
Валерий Михайлович помолчал, потом сказал:
- А завтра мы пойдём к Крушельницкой. Это молодой преподаватель. Она окончила консерваторию, Очень понимающий музыкант. Если Самарина стремится к достижению внешних эффектов, то Крушельницкая - пианистка большого внутреннего смысла.
Он опять задумался, закурил.
Мы ещё разговаривали с ним о многом. О чем - уже не упомнишь. Потом я взглянул на часы, увидел, что уже больше пяти, и вспомнил, что должен пойти к брату. Занятия у них кончаются в пять и Виктор должен уже вернуться в общежитие.
Для грусти нет причины
Валерий Михайлович подробно объяснил, как добраться до общежития мединститута:
- Иди прямо по улице Ленина, дойдёшь до площади...
- Какой площади?
- Площади Ленина, а там свернёшь направо и через три квартала на углу увидишь общежитие.
Я вышел из дому и шёл, соблюдая все указания своего учителя: прошёл площадь и свернул направо.
А хороша Чита - столица Забайкалья. Я видел перед собой дома, кинотеатры, площади. Красивый город! С такими мыслями я прошёл лишних три квартала и у какой-то старушки узнал, что иду не в ту сторону.
Несмотря ни на что, у меня было отличное настроение. С таким же настроением я вошёл в общежитие, которое я разыскал после некоторых усилий и куда я вошёл с победным видом. На этот раз без труда нашёл 151-ю комнату на четвёртом этаже.
В обыкновенной общежитской комнате Вити не было. Его товарищи по общежитию - трое студентов - были там и сказали, что он сейчас придёт. И действительно, через минуту -две пришёл Витя. Увидев меня, он совсем не удивился, так как получил моё письмо о приезде.
Мы обменялись рукопожатиями и я слегка чмокнул его.
Я рассказал о цели своего приезда. Витя этим очень интересовался и я почувствовал, что очень вырос в его глазах.
Увидев на мне шёлковую рубашку в серую полоску, он сказал, что даст мне белую рубашку для выступления.
- А чёрный галстук у тебя есть? - спросил я.
- Есть.
- Я привёз галстук, только не чёрный, а серый, с двумя белыми полосками вдоль. А чёрного я не достал в Сретенске.
- На белую рубашку пойдёт больше чёрный галстук,- сказал Витя.
Мы разговаривали на разные темы. Витя был рад, что я приехал и я тоже, что увидел его. Вскоре я ушёл.
Было уже поздно. Но между прочим (это было большой победой) я без лишней канители нашёл свой дом.
Ура!!! Я смеюсь, потому что у меня нет причин для плохого настроения.
Домой пришёл - уже совсем стемнело. Чтобы чем-нибудь заняться, сел перебирать книги на этажерке.
Дверь на лестничной площадке скрипнула и я услышал в коридоре быстрые шаги Валерия Михайловича.
Было слышно, как он долго топтался у вешалки, снимая пальто. Быстро взглянув на меня, прошёл на кухню. Через какое-то время вернулся в комнату, где находился я. А я сидел возле стола, задумавшись, какую бы мне взять почитать книгу.
- Что ж ты, Боря, скучаешь? - спросил меня мой учитель с тёплой улыбкой.
Мне действительно было скучно и я обрадовался приходу Валерия Михайловича. Я сидел в мечтательной позе, облокотившись головой на ладонь согнутой руки.
- Какую бы мне почитать книгу? - спросил я медленно и задумчиво.
Учитель подошёл к книжной полке, положил руку на стопку книг, внимательно разглядывая названия. Затем вытащил один из томов в иссиня-чёрном переплёте.
Исходное сообщение Lusjen_Gordellini Спасибо, Боря. Читаю твои тетради с большим интересом. и вот заинтриговал : что же за книгу тебе дали))Люсенька, спасибо, дорогая! Вот такой у меня литературный приёмчик! Но долго томить не буду. Вчера уже большую часть следующей главы написал в черновике перед сном. Сегодня выспался (что не каждый день бывает) и закончу.
Исходное сообщение Yarusya СПАСИБО,Борис!Ирочка, всех благ вам, папе и детям. С Рождеством!