Сегодня, спустя 10 лет, публикую одну из серии своих статей на темы правосудия. В то время силы выстоять в тяжелых судебных боях я получал только благодаря возможности рассказать людям через СМИ о реальных процессах в российской судебной и правоохранительной системах.
-----------------------------------------------------------------------------------------
«Полгода назад я прямо сказал о милицейской системе, о том, что она стала порочной, что оборотней много, что это такая система, в которой очень трудно прижиться нормальному человеку. И что же? Да ничего!»
Александр Горянов,
автор и ведущий телепрограммы ТВЦ
«Секретные материалы»
Похоже, что самые смелые слова о милицейской и судебной системе могут себе позволить лишь Президент, да московские политологи. Но попробуйте высказаться в местной прессе! После шести статей, опубликованных под рубрикой «Правосудие», газета «Экстра» по решению суда заплатила двум обиженным персонажам за описание их непорядочных действий по 35 тысяч рублей.
(«Вечорка» за 16 июня 2004 г.,
статья «Свободны, г-н правдоискатель!»).
Напомню, в статье рассказывалось, что майор милиции и подполковник внутренней службы привлекли лжесвидетелей для давления на ветерана, предъявившего исковые претензии за причиненный моральный вред Черновскому отделу внутренних дел.
За правовые нарушения ОВД получил два предупреждения районной прокуратуры. Начальнику милиции общественной безопасности было «строго указано». Свидетелем предвзятого отношения к жалобам выступил в суде депутат Читинской городской Думы Ф. Гизатулин. Однако власти формально отнеслись к обращениям еще двух депутатов областной Думы и совсем не реагировали на критические статьи, опубликованные в начале 2002 года в газетах «Экстра», «Читинское обозрение» и «Народный депутат Забайкалья».
Не признали милицейские чины и судебные постановления об оскорблении, клевете и заведомо ложных сведениях. А когда предвзятое отношение к потерпевшему было доказано, извиняться отказались.
Судили газету по законам чиновной корпорации, где правовая триада (милиция, суд, прокуратура) нуждается во взаимопонимании. Суд предпочел не заметить, что в статье даны примеры честной, добросовестной работы и судей, и сотрудников милиции, благодаря которым истина была восстановлена. В ней содержалось мнение главного правового инспектора областной федерации профсоюзов В. Логинова о махинациях судов с протоколами, предложение ввести норму о подписании сторонами протоколов суда с изложением замечаний. В статье поднимался вопрос о возрождении выборности судей, о парламентском расследовании жалоб на их действия.
И что же, все эти мнения и размышления «являются средоточием клеветы», как выразился майор милиции в своем иске? То есть - клеветой в концентрированном виде, которая считается преступлением, подлежащим наказанию по статье 129 Уголовного кодекса РФ?
Журов, если подходить с позиции Закона, должен ответить за «сведение, не соответствующее действительности», так как милиционер фактически обвинил автора в преступлении. Как теперь поступит суд, каким законом будет руководствоваться? Двойным ли стандартом?
Рассмотрение моего иска к милиции растянулось на год с момента первого заседания суда. Но иск Журова к газете был рассмотрен кавалерийским наскоком всего за два коротких заседания в течение одной недели. А СМИ, вынужденные изобретать, как во времена цензуры, эзопов язык, не смеют назвать подлость собственным природным именем. Подсудно!
Другой вопрос: почему районный ОВД не понес судебной ответственности за невыполнение Закона о милиции, в котором есть конкретная, не исполненная в данном случае, статья № 2 об обязанности оказывать гражданам помощь в защите их прав и законных интересов? По этому поводу в программе ТВЦ «Тюрьма и воля» высказались известные всей стране профессионалы-практики.
Журналист Александр Политковский попросил их ответить, имелись ли когда-либо судебные разбирательства за то, что милиция бездействует?
Заслуженный юрист РФ, кандидат юридических наук, бывший судья Московского городского суда, основной разработчик закона о судебной реформе Сергей Пашин, экс-депутат Госдумы, юрист и политик Елена Мизулина, вице-президент международного союза адвокатов Генрих Падва не могли вспомнить подобных случаев.
Е.Мизулина: То есть, это как бы иски к милиции, что она не предпринимает мер… Они вообще возможны. Потенциально – возможны, но я тоже такого не помню. Даже если они и были, то, наверное, ничем не закончились. Или суд вернул такого рода обращение, или отказал.
С.Пашин: Бездействие власти – это преступление. Но чтобы за него преследовали?! За пытки-то с трудом преследуют!
Далее журналист выяснил, что статья такая - «бездействие власти» существует, но никто не припомнит, чтобы она когда-либо использовалась.
Значит, свой иск к милиции я не высудил по той же причине, о которой сказали собеседники: не припомнят они таких прецедентов. У милиции развязаны руки. Она не несет ответственности за сфабрикованное ошибочное решение, неоказание помощи, ненадлежащие действия и недобросовестную проверку заявления гражданина. И не спрашивает за это со своих сотрудников, а всячески их защищает и оправдывает.
Слишком жизнерадостным и наивным оказался постскриптум к моей прошлой публикации: «…Появилась надежда на торжество конституционного права, на возможность выражения в СМИ собственного мнения, а также на честное информирование граждан о работе правоохранительных органов, содержащихся на деньги налогоплательщиков». Так заканчивалась моя статья «Свободны, г-н правдоискатель!»
Хотелось, конечно, чтобы прочитали об этом в областном суде, так как судья С. Земляная, ознакомившись с моей надзорной жалобой, определила: истребовать дело по иску к газете «Экстра», ставшей жертвой собственного рекламного лозунга: «Другие молчат – мы пишем!».
Статья вышла 16 июня, а через день я получил определение той же судьи Земляной, от 15 июня, об отказе передать истребованное ею дело для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции. Какие подводные течения бушевали между «истребовать» и «передать» (точнее, «отказать в передаче») нам не известно. Однако по состоявшейся вскоре моей беседе с судьей Гурулевой (об этом - ниже), я понял, как гордится она решением областной инстанции.
Следующий этап судебной канители - ходатайство председателю областного суда о передаче дела для рассмотрения по существу в президиум. (Ходатайство уже передано в областной суд).
Нас всегда учили и продолжают учить общечеловеческим нормам морали и нравственности, не зависимым от текущей политики государства. А сотрудники милиции помнят ли, что лжесвидетельство – в христианском списке смертных грехов? И возможно ли ради корысти прибегнуть к двойной морали, лицемерию?
К философским размышлениям меня подвигло определение суда, в котором вновь выдвигался главный аргумент: выражение «оборотни в погонах, как ОБЩЕИЗВЕСТНО, применяется в отношении работников правоохранительных органов, совершивших преступления. А ответчики и автор статьи Комиссаров Б.И. не представили доказательств о совершении истцами преступлений».
Железная логика исходит, по-моему, из своевольного толкования усеченного, отсутствующего в тексте статьи, выражения. В этом толковании отброшено значение точек, кавычек, правил русского языка, энциклопедий, словарей синонимов и маленького добавления «ПО-ЧИТИНСКИ». Оказывается, я должен был представить справку соответствующей инстанции, что они действительно оборотни. В статье не было никакого указания на совершение истцами преступлений. Однако суд как бы предложил обвинить истцов в преступлении, а затем представить доказательства придуманного предположения.
Истцы-то признали, что совершали действия, описанные в статье!
И вот 21 июня, точно по повестке, я должен был встретиться с судьей Гурулевой. Приглашался в качестве истца на суд по моему ответному иску к Журову о защите чести, достоинства и деловой репутации за то, что ответчик назвал мою статью (вот уж, поистине, не выбирая выражений!) «средоточием клеветы».
Председатель Центрального суда В. Новиков снова поручил рассматривать дело судье Гурулевой, несмотря на то, что она заинтересована в подтверждении своего решения в пользу Журова. Направил председателю заявление об отводе судьи. Ответ не получил, но подготовил к заседанию суда второе заявление об отводе
И все зря. Ответчик, по всей вероятности, предупрежденный кем-то (да кем еще, кроме судьи?) к назначенному времени не явился, и ждать его судья не собиралась. Просто Валентина Александровна сходу показала мне, в чьих интересах действует, спросив, не соглашусь ли я отказаться от иска, так как все равно его проиграю. Сказала, что не примет от меня для приобщения к делу новое заявление об отводе.
Позлорадствовала Валентина Александровна почти по-детски, когда я сказал, что заболел после ее суда сахарным диабетом:
- Вот! Не надо было статью писать! Бог наказал!
Затем были психологические «наезды», попытки убедить меня, что я плохо знаю законы и вообще ни в чем не компетентен. Не убедила.
Справедливости ради скажу, что закончился разговор вполне миролюбиво. После того, как я выложил все свои аргументы, доказывающие, что «сведение» и «убеждение» – не одно и то же, и что «оборотни по-читински» не равнозначны обвинению в преступлении, Валентина Александровна неожиданно признала: «Ну, может быть вы и правы». Напоследок пожелала мне удачи в отстаивании своих прав в надзорной инстанции и… «ни пуха!» Послать судью к черту не позволило воспитание. Потом уж подумалось: не провокация ли? Держи ухо востро, не то предъявят опять за оскорбление, и доказывай потом, что это «общеизвестно», что именно так и полагается отвечать на доброе пожелание.
Борис КОМИССАРОВ,
член Союза журналистов РФ
(Газета «Вечорка» за 6 октября 2004 г.).