"Вечорка" - единственная читинская газета, которая называется народной и осмеливается писать о том, о чем только шушукаются между собой журналисты из других СМИ. Опубликованная в ней статья с таким громким заголовком напомнила мне два эпизода моей биографии.
В 2001 году мэр Читы Михалев пообещал принять меня на должность начальника отдела по работе с федеральными правоохранительными органами и связям с общественностью.
Через пару недель состоялся перевод чиновника, занимавшего эту должность, на работу в пенсионный фонд.
- Наша договоренность остается в силе, - подтвердил Анатолий Дмитриевич, зайдя в туалет, где мы курили с его пресс-секретарем.
...Прошел год, как я уволился в отставку подполковником милиции. Шесть лет руководил пресс-службой УВД на транспорте. В 1990-м был выбран депутатом областного Совета. После августа 91-го и до окончания полномочий в 94-м работал и.о. председателя комитета по правам человека, законности и правопорядку. В мэрию я приходил на пресс-конференции и на заседания городской думы, исполняя с 2001 года обязанности помощника и пресс-секретаря депутата областной думы Валерия Яроша. К тому же он задумал написать проект нового устава города. Ярош, скоропостижно скончавшийся в марте 2003-го, тоже замолвил за меня слово.
Кроме того, я считал, что могу уверенно претендовать на эту должность, так как преподавал тогда на кафедре журналистики и связей с общественностью. Учил студентов теории и практике, передавая свой опыт создателя и руководителя группы информации и общественных связей в транспортной милиции. Студенты мои готовили рефераты об особенностях работы подобных подразделений в государственных и муниципальных органах. В моей профессиональной подготовке оказалось редкое сочетание двух ипостасей, которые обычно не связаны в единое целое в одном лице и в одном структурном подразделении. Хотя пресс-секретарь мэрии, - бывший зам.начальника УВДТ, - считал, что в отделе соединили две функции искусственно: "скрестили ужа с ежом". И правда, через пару-тройку лет в мэрии перестал существовать отдел с таким названием.
...Вопрос казался решенным. Но тут вмешался случай и... мой болтливый язык, моя бесхитростная чрезмерная открытость без разумной предосторожности, сделавшая меня незащищенным от зависти и интриг. Я просто не предвидел никаких препятствий, которые могли бы поколебать слово мэра.
...В 1976-м я по этим же причинам потерял предложенную мне должность корреспондента областного радио. Та история так и не научила меня держать язык за зубами при намечаемых важных кадровых перемещениях. Ведь 76-й был так далек, еще в 20-м веке, задолго до эпохальных перемен. В период, когда Советская власть и СССР представлялись незыблемой твердыней. А тут уже на дворе 2001-й - и век другой, и страна другая. Уже 10 лет мы жили при другом общественном строе, испытав массу бурь и глобальных катастроф.
И был я так уверен в себе и в мэрском обещании, что не подумал о том, сколько в высоких чиновничьих коридорах ютится при любом общественном строе мелкого и низменного.
...В 76-м, за четверть века до встречи с мэром областного центра, я уволился с должности зам.редактора Забайкальской районной газеты и переехал в Читу. Буквально за день до отъезда поделился с соседкой по дому о том, что буду работать на областном радио, в программе "Чита индустриальная".
Соседка всегда была доброжелательна ко мне и очень ценила мои творческие успехи. Я уезжал в столицу Забайкалья, имея в кармане телеграмму с приглашением на работу и обязательством выплаты подъемных и оплаты проезда. И не мог даже представить себе, что этим планам не суждено будет сбыться. Все рухнуло буквально за сутки. Доверительный разговор был передан первому секретарю райкома партии.
Каким же наивным чудаком надо было мне быть, чтобы столь легкомысленно проболтаться соседке, работавшей в секторе партучета! Неужели же она могла упустить такой редкий случай, чтобы показать себя, свою необходимость и преданность крутому главе района Владимиру Павловичу Эпову, любимцу первого секретаря обкома Михаила Ивановича Матафонова, который позднее поставил его на должность первого зама председателя облисполкома.
Вообще здесь была сложная предыстория. Я никого не обманывал, собирался уезжать из Забайкалья к родителям в Курск или к тете в Ленинград. На случай второго варианта, у меня было согласие редактора принять меня на работу в многотиражную газету "Ленинградская почта". Но... во время моей командировки в Читу два закадычных друга-журналиста уговорили меня изменить планы, когда я прощался с ними перед отъездом в новую жизнь, в далекие западные края, за столиком уютного кафе.
...Председателю телерадиокомитета Маликову обком запрещал забирать кадры журналистов из районов. А тут ему представился случай как бы "перехватить" меня "по пути", как он сам выразился. Ведь это ж благородная цель: удержать специалиста в суровом Забайкалье. "Ну кем ты будешь в Ленинграде? - спросил меня Ефим Борисович. - Одним из тысяч никому не известных корреспондентов какой-то там многотиражки. - А здесь ты фигура областного масштаба, с перспективой повышения в должности", - уговаривал меня Маликов.
Звонок из обкома застал врасплох старого зубра, построившего в Чите один из лучших (d 1964-м!) региональных телецентров в Сибири и на Дальнем Востоке. Отвечая на грозный звонок из обкома, он уклонился от ответа на вопрос, действительно ли он собирается принять меня на работу. Сослался на свою заместительницу: может быть она что-то там пообещала опальному к тому времени журналисту из района... А ведь правда: первый разговор был с его замшей Авдеевой. А уж потом она привела меня в кабинет к самомУ.
Как ему быть? Ведь завтра утром я приеду с поездом. Старику стало плохо и в тот же день его увезли в номенклатурную областную больницу № 2. Только и успел он отдать распоряжение заведующей отделом кадров, чтобы приняла у меня авансовый отчет и чтобы не забыла приобщить к нему телеграмму за его подписью: "приглашаетесь на работу корреспондентом в редакцию радиовещания с выплатой подъемных".
Телеграмму они порвали на мелкие клочки. Единственным документальным свидетельством моего приглашения на работу осталось извещение. В нем сообщалось, что я принят на работу в телерадиокомитет, в связи с чем меня должны поставить на учет в райвоенкомат. Оно где-то лежит в доме до сих пор вместе с бланком заполненного мной авансового отчета, билетом на поезд в купейный вагон и квитанцией за постель.
Ага, вот нашел в старом целлофановом пакете у себя в столе. Проезд "Забайкальск - Чита" - 9 р. 30 к. Постель - 1 р. 00 к. Подъемные - не проставлено. Стало быть, только телеграмму у меня отняли, а авансовый остался не законченным и не подписанным...
А потом были бесполезные хождения в больницу к Маликову, который обещал помочь, ссылался на запрет зав. сектора печати обкома Коптелова. Но просил не проговориться ему о телеграмме. Коптелов на голубом глазу отрицал запрет: "пожалуйста, пусть берет, должность корреспондента - не номенклатура обкома". Прихожу к Маликову, он мне: "Вот же собака!Это он запретил мне брать тебя!" Потом я, набравшись неслыханной смелости, даже наглости по понятиям того времени, позвонил секретарю обкома по идеологии Николаю Алексеевичу Ревняку из кабинета областного радио и популярный журналист Наталья Колобова с расширенными от удивления глазами смотрела, как я разговариваю с самим Ревняком о своей ситуации и запрете Коптелова брать меня на работу. А он на меня кричит: "Что вы клевещете!"
Я пошел по другим газетам. В "Забайкальском рабочем" зам. редактора Воинов покачал головой: "Обком задробит". А ведь я часто печатался тогда в "Забайкалке" и меня не прочь были взять в штат газеты. В "Забайкальской магистрали" тоже знали о запрете обкома. Мне пытался помочь трудоустроиться тогдашний собкор "Советской России" Александр Алешкин. И даже предлагал деньги взаймы на самолет до Ленинграда. Но мной уже овладело упорное желание не сдаваться и пройти весь путь отверженного властью до конца. Был я тогда еще молодой, 28-летний, хотя уже с 10-летним стажем работы в двух районных газетах.
В конце концов, прожив в гостинице "Забайкалье" 25 дней, я устроился на камвольно-суконный комбинат. Получил койку, а через пару недель комнату в мужской общаге - "тройке". На КСК секретарем парткома был В. И. Батурин - бывший секретарь по идеологии Забайкальского райкома партии. Он не сработался с Эповым и был переведен в Читу. Вскоре после его отъезда и меня судьба привела в Читу.
...Неудержимое стремление к признанию своей состоятельности, недооцененной окружающими, приводит к психологической потребности поделиться своей радостью и умножить ее, получив, как минимум, одобрение, а втайне надеясь на восхищение. Поговорил я, случайно встретившись на улице, о своих планах с бывшим сослуживцем. Дошел разговор до завистливого зама по кадрам Леоненко, который перед моим увольнением подготовил приказ о поощрении меня двумя месячными окладами за многолетний добросовестный труд. И именно он, как позднее выяснилось уже в суде, подстроил мне тайную подлость: воспрепятствовал моему трудоустройству, вопреки своим официальным служебным обязанностям по защите интересов ветеранов. Он позвонил заведующей юротделом администрации города и просто смешал меня с грязью. А она тут уже предостерегла мэра от такого кадра, как я. Позднее я пожаловался новому к тому времени начальнику УВДТ на поведение его зама и получил официальный ответ о его наказании. Но зам уже дорабатывал последние месяцы до пенсии, а мне эта бумага тоже ничем не помогла в судебном процессе.
Мэр велел своему помощнику больше не соединять меня с ним и не пускать в кабинет. Я сделал вид, что помощник действует по собственному произволу и подал жалобу на его действия, в которой напомнил Михалеву о всех его устных обещаниях.
Тогда мне пришлось только гадать о причинах отказа. Я лишь в суде понял, что нужно было мне поверить людям, более продвинутым в чиновничьих играх, которые выдвигали именно эту версию: что кто-то мог наплести обо мне лишнее мэру. Ведь истинную причину внезапного отказа мне никто не собирался называть, в том числе и мэр, струсивший принимать меня на работу.
У Михалева в то время положение было весьма шаткое. Дума утвердила его на посту с перевесом в один голос. У него не складывались отношения с главой области Равилем Гениатулиным, который выдвинул на пост мэра собственного кандидата - начальника одного из отделов областной администрации. Однако Дума все же предпочла Михалева. Прямых выборов мэра тогда еще не было.
Ну а потом произошла длинная история по недопущению меня на муниципальную должность. Мэр вынужден был объявить конкурс на замещение вакантной должности. Поскольку я был единственным претендентом, что не возбранялось условиями конкурса, время подачи документов на конкурс было незаконно продлено на две недели. Набрали еще трех претендентов на вакантную должность. Я, возможно, поторопился, подав тут же заявление о нарушении условий конкурса. Так посчитал поддерживавший меня председатель городской Думы Жуков, не находивший, мягко говоря, контакт с главой администрации. Видимо, надо было подождать подведения итогов. а потом уже их оспорить. Кто знает...
Михалев сделал в ответ на мое заявление свой ход. Издал распоряжение о признании конкурса "недействительным" в связи с нарушениями его условий. И объявил новый конкурс, на который набрал двенадцать претендентов. Я был уверен в том, что должен быть признан победителем конкурса, как выполнивший все его условия, но все-таки решил, что нужно принять участие и во втором конкурсе. Понимая, что его результат предрешен не в мою пользу, не хотел своим отказом от участия давать лишний козырь в будущем судебном споре в руки своих противников.
Мучил лишь один вопрос: почему за чужие нарушения, то есть за нарушения, допущенные конкурсной комиссией (в ее составе все - подчиненные мэра) должен страдать ни в чем не повинный участник конкурса?
В иске к мэру "О незаконном отказе в приеме на работу и компенсации морального вреда" я также выдвинул требование обязать заключить со мной трудовой договор. Но главный упор при оспаривании отказа в удовлетворении иска я сделал на одной юридической тонкости. Мэр признал конкурс "недействительным". Но он не признал его "несостоявшимся". Следовательно, первый конкурс СОСТОЯЛСЯ. И надо было принимать решение о его победителе. Три других конкурсанта не выполнили условий конкурса, подали заявление после незаконного его продления.
Суды я проиграл. Судья Центрального районного суда Журавлева после этого процесса была назначена заместителем председателя суда. Я прошел все инстанции до Верховного Суда, после чего подготовил и отправил жалобу в Европейский суд по правам человека. Это был уже январь 2006-го. Я давно пропустил шестимесячный срок подачи жалобы, который исчисляется с момента вынесения кассационного определения. Я стремился выполнить другое требование лукавого Европейского суда: об ИСЧЕРПАНИИ всех средств правовой защиты. Однако только для России установлен особый порядок исчисления срока подачи жалобы. В связи с тем, что в РФ надзорные судебные инстанции признаны Европейским судом неэффективным средством правовой защиты.
Вот какие воспоминания вызвала и о чем мне напомнила статья из "Вечорки", которая попалась мне в интернете.
Кстати, на днях гордума отклонила поправку в устав города, которая разрешает находиться в должности мэра более двух сроков подряд. У Михалева заканчивается уже третий мэрский срок и он не исключал возможности баллотироваться на четвертый. Но настали новые времена: забайкальцы выбрали в сентябре нового губернатора.