Из раннего детства.
Коммент предыдущего поста, превращенный в новый пост.
Ой, Оленька, я совсем забыл! Склерозник старый! Зашел в Ваш блог, а там Митя Масей Вас называет. Вот и я Вас поименовал просто Марией! Помнится, в личной переписке мы с Вами этот вопрос выясняли, но я поленился искать. Зашел в "отношения", посмотреть на подпись в ответной симпе, но вспомнил, что Вы симпами вообще не занимаетесь - Ваша принципиальная позиция, да?
Я вспомнил, что мы этот вопрос где-то обсуждали... по-моему с Вами? Или не с Вами?
Вот не та у меня уже память, как раньше, когда я читал сказку о Чиполлине и без запинки пересказывал первые строчки восхищенной моей мамочке.
Читал с пяти лет. И опять мама хвасталась мной перед соседкой: "он бегло читает!". Для меня тогда слово "бегло" было еще новым и непонятным, я его не считал синонимом слова "быстро".
Вот так во мне взращивалось тщеславие и высокая самооценка. Старший брат, рожденный в начале войны, в эвакуации, был обделен таким вниманием и, конечно, был обижен из-за меня на родителей. Ему как следует влетало, когда он оставлял меня одного. И особенно крепко попало в день похорон Сталина.
Траурная музыка из репродукторов произвела на меня настолько удручающее, гнетущее впечатление, что я ушел из дома и пошел путешествовать по городу Урюпинску (герою росийских анекдотов о типичном заштатном городке).
Я вышел на автобусную остановку и составил для себя план, чтобы не заблудиться - идти по ходу движения автобусов от одной остановки до другой. На одной из остановок какая-то сердобольная тетя угостила меня булочкой со словами: "Ешь сынок, набирайся сил, после войны мало мужчин осталось".
Я знал, кто такой Сталин. Мы о нем книжки с картинками рассматривали в детсаду, но так и не могли разгадать загадку: почему Ленин в ботинках, а Сталин в сапогах? Там, в этой книжке я прочитал строчку "Совет Народных Комиссаров". Я испытал чувство, которое в то время не смог бы описать. Но что-то похожее на гордость: моя фамилия - Комиссаров - напечатана в книге с большой буквы!
А в марте 1953 года воспитательница урезонивала расшумевших ребятишек одной фразой: тише, дети, Сталин болеет!
В день смерти Сталина (или похорон? - могу ошибиться), когда старшего (на 5,5 лет) брата Витю отправили меня искать, мама обварила ногу, уронив на себя чайник с кипятком.
Вот, Оля дорогая, на какие воспоминания Вы меня сегодня "развели".
Ну а поскольку комент, как это у меня уже часто бывало, получился слишком большой, отправлю-ка я его... в пост!