Правовая система при "развитом социализме"
Комент, превращенный в пост. Дополненный. (Мой ответ Сергею).
SergioMilan,
Ну, по отдельным эпизодам исключения бывают, но это очень надо постараться. И еще быть сильным, молодым и здоровым. Да еще проявить себя таким настойчивым и бесстрашным жалобщиком, чтобы почувствовали: лучше с ним не связываться, пойти на компромисс и прочее.
В советское время это срабатывало на 100%, а чем дальше от 91-го года, тем все хуже, а чиновники все борзее и корыстнее. Мне есть с чем сравнивать. (С периодом моей работы в редакциях газет в 1966-1977 гг., в том числе в должности зав. отделом писем).
Это сейчас редакция не вступает в переписку с читателями, а тогда каждое письмо регистрировалось и если не публиковалось, то направлялось для принятия мер на бланке с выпиской статьи закона об ответственности должностных лиц. Если не отвечали в срок, или не принимали мер по публикациям, могли направить вторично, опубликовать в газете фамилии "молчальников". И райком таких руководителей по шерстке не гладил.
В 1967 году я обжаловал решение районного суда, отказавшего мне в иске о возвращении денег за некачественный фотоаппарат (судья сама задолжала смешторгу за взятую в кредит мебель). Так областной суд отменил ее решение по моему иску! И я в полном соответствии с правилами обмена товаров получил от смешторга (смешанные товары) деньги и купил на них фотоаппарат "Зенит" вместо "Киева", который пришел отремонтированным с завода-изготовителя через 8 месяцев после отправки в ремонт.
Еще интереснее получилось с моим иском о защите чести и достоинства в 1976 году. Я потребовал опровержение клеветы в свой адрес, которая прозвучала на партсобрании.
Тогда райком партии искал основания для отказа мне в турпоездке в Югославию. Ну не могли они допустить, чтобы я оказался в рейсе Москва - Белград в одном самолете с Владимиром Высоцким! Я не шучу - в эту турпоездку отправилась радиоорганизатор редакции Татьяна - жена моего друга-врача Сергея. Ей я подписал характеристику как партийный секретарь.
Поручаться за других имел право, а сам ехать был недостоин!
Районный судья отказался рассматривать заявление (как и сегодня отказался областной суд рассмотреть мое заявление о компенсации: см. рубрику "Что такое судебная власть").
А областной суд был тогда почти что в панике: ведь они не имели даже права знакомиться с протоколами партсобраний. Партийная власть была выше судебной - это соответствовало 6-й статье Конституции о руководящей и направляющей роли КПСС.
Однако и правовых оснований отказывать мне в удовлетворении жалобы тоже не имели.
Сейчас на это спокойненько бы наплевали. Как наплевал Верховный суд России на отсутствие решения Европейского Суда по моей жалобе от 16 июля 2007 года).
И по другим делам... Пиши надзорную жалобу хоть до Верховного суда. Результат заранее известен, если ты не поговорил в приемной, не похлопотал и не преподнес, не заручился серьезной и дорогостоящей юридической и властной поддержкой.
А тогда...
Я должен был уезжать из Забайкальска в Читу, уволившись из редакции по собственному желанию. Процедура снятия с партийного учета проходила публично, на заседании бюро райкома партии. На нем первый секретарь накричал на меня за то, что "сколько тут дел наворочал", будучи заместителем редактора (а это была номенклатура райкома, утверждаемая на бюро).
Мне поставили условие: отказаться от жалобы в областной суд. И я написал отказ прямо в кабинете хозяина района. Удовлетворенный, он бережно положил мое заявление в папку.
Соцзаконность была соблюдена.
Конечно, председатель областного суда не мог не доложить обкому о необычной жалобе заместителя редактора районной газеты, подавшему иск об опровержении клеветы редактору этой газеты (который являлся уже номенклатурой ОБКОМА и утверждался не в районе, а в области наряду с секретарями районных комитетов КПСС).
Вот такая властная вертикаль.
Я поставил ту власть в щекотливое положение.
Редактор лгал о моем якобы недостойном поведении в ресторане станции Забайкальск, где мы с другом - врачом психбольницы - скромно посидели в праздничный день 1 мая 1976 года и он на гитаре тихо спел на английском языке русскую народную песню "Степь да степь кругом"...
На этом партсобрании редактор по заданию райкома партии пытался отказать мне в утверждении характеристики для поездки за границу. Причин отказывать не было. Все у меня было в порядке. Взысканий не имел.
Несмотря на усилия руководителя, большинством голосов (за исключением редактора и его жены-корректора) собрание проголосовало за утверждение мне характеристики.
И вот редактору пришлось вторично ее подписать (первый раз он подписал не глядя, а райком вернул ее с негласным поручением рассмотреть и НЕ УТВЕРДИТЬ на партийном собрании.
ДОПОЛНЕНИЕ К КОМЕНТУ. Меня все равно не выпустили, несмотря на вторично подписанную редактором и утвержденную положительную характеристику. Но им пришлось вызвать меня на районную комиссию по выезду за границу (были и такие комиссии в каждом районе - возглавлял ее секретарь райкома партии, в состав комиссии входил начальник районного отделения КГБ). Мне и там отказали в выезде, уговаривая поехать в замечательные туристические места в Советском Союзе, например, в долину гейзеров на Камчатке. Но я не попустился: обжаловал отказ (устный, конечно, без предоставления протокола) в областную комиссию по выезду за границу, которую возглавлял секретарь обкома по идеологии В.Н. Ушаков.
Мне и там, конечно, отказали, сообщив об этом по телефону. Выдать письменный ответ отказались, секретарь комиссии вежливо ответила, что у них это не предусмотрено, они сообщают о решении только устно.
Второй парадокс - я сам был секретарем нашей маленькой парторганизации и вторую подпись под моей характеристикой ставила мой заместитель по партийной линии. Меня избрали секретарем, поскольку все остальные коммунисты не могли быть избраны, так как уже занимали должности, несовместимые со статусом секретаря парторганизации: редактор, жена редактора, председатель профкома, секретарь комсомольской организации.
Кроме того зам. редактора, являвшийся одновременно заведующим отделом партийной жизни, избирался, как правило, одновременно и партсекретарем в районном печатном органе, как специалист по вопросам партийной жизни.
Это был период моего глубокого разочарования в идеологии коммунизма и линии партии.
Я вообразил себя исследователем-журналистом. Я добывал истину, факты, которые либо опровергали либо подтверждали диссидентскую "клевету на советский общественный и государственный строй", что являлось тогда самостоятельным составом уголовного преступления.
Старый, лысый, довоенной сталинской закваски, малограмотный редактор, переписывавший с "Правды" целыми абзацами (с добавлением местных примеров) передовые статьи, пугал меня: "А ты знаешь, что за слушанье "Голоса Америки" могут дать 8 лет?" - "Так мы же должны знать методы пропаганды идеологического противника?"- отвечал я ему.
После переезда в Читу я задумал автобиографический роман по периодам своей жизни. Я свою биографию в литературное произведение превращал и при этом был сам себе режиссер, журналист и писатель. Однако достоверную информацию мог получить только экспериментальным путем и только экспериментируя на собственной судьбе, как ученый доктор, вкалывающий себе неизвестную вакцину.
Сделал предисловие к роману и придумал заголовки к частям романа. Имена прототипов прозрачно завуалировал (было это в 1977 году).
Первая часть - "Дневник". Вторая - "Корни", третья - забыл, в бумагах рыться нет ни времени, ни желания. А вот четвертый период, о котором я тебе, Сергей, немного рассказал (но далеко не все) был назван "Эксперимент".
Тщеславие и любознательность вели меня за собой. "Не гнул спины, прямым ходил". Я выстраивал свой образ борца за свободу слова и права человека (хотя тогда так прямо, наверное, не формулировал). "Стремилась ввысь душа твоя, родишься вновь с мечтою..."
И был у меня старший друг-журналист, который меня душевно поддерживал, одобрял и знал намного больше меня, поскольку был старше на десять лет, работал в областной газете и закончил высшую партийную школу.
Либерал. Но сам на рожон не лез - семья, знаете ли, дети. В этом отношении я был более свободен - первый ранний брак, дети не заводились, квартира двухкомнатная с удобствами в райкомовском доме. Отделение журналистики в Иркутском университете закончил заочно. Читал от корки до корки журнал "Журналист" (и даже дипломную работу по нему сделал). Короче, амбиций много, а творческой энергии - хоть отбавляй!
Да, молодость-молодость... "Застойные" социалистические брежневские 70-е...
Пора заканчивать воспоминания... Наговорил больше, чем на приличный пост. А ведь всего хотел-то кивнуть другу головой. Расписался... Так как есть с чем сравнивать.
А большое, действительно, видится на расстоянии... на расстоянии лет тридцати, как минимум...
Исходное сообщение Acid_Nebula Борис_Комиссаров, Борис_Комиссаров, начала читать именно с этой, последней, ссылки, которую Вы мне дали. Кое-что мне уже было известно, кое-что узнала нового. В общем, систематизировала материал и теперь с уверенностью могу сказать, что поняла, почему Вас не пускали за границу: действительно, Вы действовали слишком самостоятельно, почти никогда не согласовывая политкорректность Ваших действий с вышестоящими инстанциями. Вы живёте и думаете "без посредников". Вы здесь привели несколько цитат из любимого мной Высоцкого, а я приведу одну из не менее любимого мной Вознесенского: "Будто пОслушник хочет к Господу, Ну а доступ лишь к настоятелю, Так и я умоляю доступа Без посредников к настоящему". Так вот, мне кажется, Вы никого не умоляли, а брали - и общались непосредственно с фактами и Ноосферой. И обращались не по коммунистическим "заповедям", а с точки зрения своих внутренних, самостоятельно выработанных критериев (в основном, это справедливость). Конечно же, "настоятели" такого допустить не могли, и какой-то Секретарь, как Вы пишете, даже вас прилюдно упрекнул, что, мол, Вы "сколько тут дел наворочали". Ваши поступки часто шли вразрез с партийными "понятиями". И здесь Вы мне напомнили героя пьесы Леси Украинки "В катакомбах", который не примкнул ни к одной из сторон, а пошёл самостоятельной дорогой со словами: "А я пойду за волю против рабства, я выступлю за правду против вас!"Acid_Nebula, Спасибо, дорогая Ирина, за точный анализ сложных ситуаций моей биографии, моего характера, человеческих и общественных устремлений. Вы сделали замечательнейший литературный комментарий. Кстати, Вознесенского я тоже люблю. Он дружил и сотрудничал с Высоцким, был другом "Театра на Таганки", на его стихи Высоцкий исполнял "Песню Акына".