В 1976 году я вступил в конфликт с первым секретарем Забайкальского райкома партии Владимиром Павловичем Эповым, который дважды отказал мне в туристической поездке: в 1975 году в Италию, а в 1976 году - в Югославию.
Работал я тогда заместителем редактора районной газеты, взысканий не имел. Более того, в 1976 году я подписал характеристику на выезд в Югославию нашему радиоорганизатору Татьяне Жеребцовой, которая оказалась в одном самолете с Владимиром Высоцким и слушала его песни во время полета из Москвы (как я ей завидовал!).
То есть я был тогда еще и секретарем парторганизации редакции, имел право подписывать сотрудникам характеристики на поездки за границу вместе с редактором и председателем месткома профсоюза. А меня самого без всяких видимых оснований сделали вдруг невыездным. Меня - профессионального журналиста, упорно лишали возможности посмотреть мир. Журналиста, готового правдиво и интересно рассказать землякам о своих впечатлениях под рубрикой "Из дальних странствий возвратясь".
Приехав в Читу на работу по тайному приглашению председателя областного телерадикомитета,приславшего мне телеграмму, но не принятый по указанию секретаря обкома, которому доложили о моих намерениях (сам неосторожно проболтался инструктору райкома перед отъездом из Забайкальска), я с большим трудом, почти подпольно, устроился на работу в многотиражку Читинского камвольно-суконного комбината. В карточке для постановки на учет в Черновский райком партии Читы секретарь парткома КСК (бывший секретарь Забайкальского райкома КПСС, не ладивший с Эповым), указал мне "должность" слесаря.
После пережитых потрясений моя искренняя вера в КПСС и самый справедливый советский строй была сильно подорвана, и я начал критиковать недостатки в партийной жизни района. Критические статьи просил меня присылать мой друг Андрей Сорокин, занимавший в то время должность заведующего отделом партийной жизни областной газеты. (Потом он подготовил в печать мою статью "Беспринципность", но об этом надо отдельный пост).
Андрею Сорокину, с которым мы дружили к тому времени уже десять лет, я посвятил эти стихи.
P.S. О пятилетнем периоде жизни в Забайкальске я собирался написать в четвертой части своего предполагаемого автобиографического романа. (Назвал эту часть "Эксперимент"). Роман должен был называться "Посторонним вход воспрещен". Следующая часть - "Янусы многоликие". Со временем роман вырос в моем воображении до 14 частей. Но так и жизнь на какой-то части закончится, а выстроить ее по законам литературного жанра уже не останется времени... Но не будем о грустном.
Борис Комиссаров
ДРУГУ
I.
Я падал, падал, падал...
Виной тому - слова.
Летела, как на падаль,
Неверная молва.
Она - как грозный призрак, -
Из серой мглы - волна,
Шептала мне: "Ты признан.."
Но холодна - со дна!
И признанный, я призван
Не верить до конца,
Что призрак этот - признак
Всесильного лица.
II.
Друзья, согнувшись под сводом
Неписанных правил и дел,
Не в силах бороться с Богом,
В котором дьявол засел.
В вечерних беседах - клянутся,
Клянут двуличье его.
И резко, как выстрел,- "коррупция!"-
Звучит осуждающе, зло.
Нельзя в полный голос об этом,
Но здесь говорит естество.
Слова, вольнодумством согреты,
Звучат как любви торжество.
Любви прямодушной и трудной,
Ее беззаконье - закон.
Ее осторожность - не трусость.
А нежность ее - под замком.
III.
Усталый,придешь издалече,
Наполню по-свойски стакан.
Ну что же, за встречу? - За встречу!
За боль заживающих ран.
1977 г.