Я переживал страшные минуты, я страдал, вкалывал, терпел поражения, меня побеждали, унижали и валяли в грязи, на меня забивали и вытирали об меня ноги, но никогда ничто не стоило мне такого труда как не позвонить тебе. Никто никогда не узнает, как мне тяжело было просто ТЕБЕ НЕ ПОЗВОНИТЬ. Разлюбить еще труднее, чем бросить пить.

Мне кажется я любил ее всегда. Почему я не в состоянии сказать ей это? Я сторонюсь женщины, которая мне нравится, боюсь того, что меня притягивает, избегаю ту, что любит меня, и клею тех, кому я нахрен не нужен.

Как помириться с женщиной, после того,бчто я ей устроил? Можно ли причинять ей такую боль под тем лишь предлогом, что любишь ее слишком сильно, что бы сделать ей ребенка?

Бежать, нестись не переводя дыхания. А потом внезапно остановиться и сказать ей прямо в глаза: мне нужна только ты, честное слово, и поверить в это.

В желудке порхают бабочки, цветет сирень,текут реки счастья. На глазах выступает роса. Я воскресаю.

Я сразу понял, что Франсуаза словно специально для меня создана. Говоришь, она чокнутая, у нее вечный депрессняк и она трахается как богиня? Тем лучше. Все что угодно, только не глупые глаза!

Что значит любить?
Я по тебе скучаю, даже когда ты со мной.
Не забудь от моего имени поблагодарить маму,за то,что она тебя родила.

Как можно ревновать к такой красавице? Все, кто тебя хочет,- нормальные люди. Я не заслужил эксклюзивного права. Лишить других воспользоваться такой красотой было бы верхом эгоизма. Чудо нельзя запереть на замок.

Влюбленные задыхаются в двух случаях- когда любят и когда их разлюбили.
Я никогда не смогу тебя разлюбить. Любовь- по-прежнему самый опасный наркотик. Ты вернула меня к жизни. Я вновь ощутил вкус к чувствам. Куда бы я ни шел, я не видел ничего, кроме твоих прохладных губ,и задумчиво смотрел вдаль, когда тебя не было рядом. От жалких остатков невинности у меня краснели щеки. И я тонул в раю взаимной любви, в этой несбыточной мечте, к которой ты однажды допустила меня.

Если мы все ничьи,тогда никто ни о ком не заботится и каждый будет сам за себя. Во веки веков. Вот и я снова один; я поднимаю черное стекло и закрываю лицо руками, сидя на заднем сиденье безмолвного лимузина, который катит вперед, к моей кончине.
[380x380]