СКОЛЬКО БУКВ В РУССКОЙ АЗБУКЕ
С. Друговейко-Должанская
Кажется, что грамотный ответ на этот вопрос может дать любой первоклассник: разумеется, в алфавитном списке «от А до Я» содержится ровным счётом 33 буквы. Однако то, что для школяра является непререкаемой, «азбучной» истиной, аксиомой, для того, кто способен припомнить некоторые факты из истории нашего языка и попытаться осмыслить некоторые тенденции в его развитии, становится всего лишь теорией, которая не всегда подтверждается практикой живого употребления.
Начнем с того, что в первом нашем алфавите, созданном Кириллом и Мефодием, букв было намного больше – согласно дошедшим до нас рукописям XI в. в состав кириллицы входило 43 символа. Ибо, взяв за основу греческий алфавит, братья-первоучители специально для передачи графическими средствами специфических звуков славянской речи дополнили его новыми буквами: например, Ж, Ш, Ъ, Ь, «юс большой» и «юс малый». Однако при этом некоторые из символов славянского алфавита оказались дублетными: например, перенесённые Кириллом и Мефодием из греческого алфавита буквы О и 
передавали разные звуки греческого языка, [О] краткое и [О] долгое, хотя в славянских языках эти звуки не различались. Так уже на первом этапе существования нашей азбуки в ней появились избыточные буквы.
Для обозначения одного и того же звука "И" в кирилло-мефодиевском алфавите существовало целых три графемы. Связано это было с тем, что первоначально в русской азбуке они имели разное цифровое значение: 
("И восьмеричное", или "иже") обозначала число 8; 
("И десятиричное") - число 10; 
("ижица") - число 400. Кроме того, ижица некогда обозначала особый вариант звука "И", близкий к немецкому "Ü". Постепенно, после того как славяне стали активно использовать арабскую и латинскую цифирь, эти буквы стали восприниматься как избыточные: чаще всего использовалась буква "и восьмеричное", стало применяться главным образом перед гласными и перед Й (такое использование этой буквы было узаконено в 1758 г. Академией наук), ижица - лишь в немногих заимствованных греческих словах (мро, снод). Окончательно и ижица были исключены из нашего алфавита только в 1917 году. Была, впрочем, у буквы и еще одна роль: она служила смыслоразличительной графемой в словах "миръ" ('согласие, отсутствие вражды') и "мiръ" ('вселенная'). Например, в заглавии романа Л.Н. Толстого «Война и мир» автор употребил антонимическую пару слов. Уже после смерти Толстого, в 1913 году, при очередном переиздании романа была допущена досадная опечатка: на первой странице первого тома в заглавии произведения было напечатано "мiръ". И хотя во всех остальных томах этого издания название было воспроизведено верно, в соответствии с авторской волей, опечатка послужила источником для весьма распространённого заблуждения, будто бы Толстой упомянул в романе мир как вселенную, а не мир как противоположность войне. А вот с названием поэмы В.В. Маяковского «Война и мiръ», которое и было задумано поэтом как орфографическая антитеза заглавию толстовского романа, произошёл казус обратного свойства – после исключения из алфавита буквы значение названия приходится разъяснять в комментариях…
Борьба с "лишними" буквами происходила на протяжении всей истории русской орфографии: часть из них была исключена из алфавита в результате реформ Петра I (1708-1710 гг.) и Российской Академии наук (1735) (тогда из азбуки исчезли символы , 
, 
, «зело» и «юсы»), другая часть – при орфографической реформе 1917-1918 гг., когда наша азбука потеряла такие буквы, как , 
, 
, .
Однако исторические изменения «азбучной истины» не ограничивались только исключением ставших ненужными символов. Так, реформой Российской Академии наук (1735) в алфавит были добавлены новые буквы - Э и Й (хотя неофициально «и краткое» 3 начали употреблять еще в ХVI-ХVII вв.). Причём появление первой было встречено весьма неприветливо. Писатель А.П. Сумароков обозвал эту букву «уродом», а М.В. Ломоносов в «Российской грамматике» не посчитал нужным включить Э в азбуку, так обосновав свое решение: «Вновь вымышленное или, справедливее сказать, старое е, на другую сторону обороченное, в российском языке не нужно, ибо 1) буква е <...> может служить и в местоимении етот, и в междометии ей; 2) для чужестранных выговоров вымышлять новые буквы весьма невыгодное дело <...> ; 3) ежели для иностранных выговоров вымышлять новые буквы, то будет наша азбука с китайскую». И в самом деле, буква Э употребляется по преимуществу в заимствованных словах (из русских только в местоимениях и междометиях: этот, этакий, эхма, эвон, эге-ге…). Однако именно она помогает нам правильно читать такие, например, имена собственные, как Эврипид, Эвклид, Эрмитаж, в которых начальному [э] не предшествует [j], но Египет, Европа - с [э] йотированным, тогда как до появления Э в нашем алфавите такое различение было невозможным.
Необходимость введения в славянский алфавит буквы Й, впрочем, также не раз оспаривалась филологами. Так, еще в конце ХVII столетия словенский учёный Юрий Крижанич обратил внимание на то обстоятельство, что буквы Ь и Й никогда не употребляются в одинаковых позициях: Ь возможна только после согласных, а Й только после гласных. И потому предложил использовать только Ь и писать краь, стоь, пеьте и т. п. Три века спустя с Крижаничем согласился и Роман Якобсон, в статье «Избыточные буквы в русском письме» (1962)отмечавший, что при замене Й на Ь ненужной сделалась бы и буква Ё, так как написание льот позволило бы прочесть и мягкий звук [л] и йотированное [о]…
Буква Ё, ставшая самым молодым из символов русского алфавита, была официально утверждена 18 ноября 1783 года решением Российской Академии наук во главе с княгиней Екатериной Дашковой. До этого для обозначения ударного [О] после мягких согласных в 1735 г. был введён диграф 
, и писали, например, всiô, слiôзы.
Но от официального утверждения буквы Ё до ее тиражирования печатным станком прошло целых двенадцать лет – первая книга с её использованием, «И мои безделки» И.И. Дмитриева, была напечатана только в 1795 г. А вот Л.Н. Толстому повезло меньше: из-за нежелания типографии возиться с изготовлением литеры Ё автору не удалось сохранить правильное написание фамилии героя романа «Анна Каренина». Толстой нарёк его Лёвиным, использовав для этого своё имя, а вместо этого типография набрала совсем другую фамилию — Левин. И доныне занимает эта буква в русской азбучной семье положение сиротки-приёмыша.
Согласно «Правилам русской орфографии и пунктуации, Ё обязательна для употребления лишь в следующих случаях:
1. Когда необходимо предупредить неверное чтение и понимание слова, например: узнаём в отличие от узнaем, всё в отличие от все;вёдро в отличие от ведрo; совершённый (причастие) в отличие от совершeнный (прилагательное) и т. д.
2. Когда надо указать произношение малоизвестного слова, например: река Олёкма.
3. В специальных текстах: букварях, школьных учебниках русского языка, учебниках орфоэпии и т. п., а также в словарях для указания места ударения и правильного произношения».
Однако и эти правила нередко издателями игнорируются. И попробуйте-ка угадать, что именно имели в виду создатели таких заголовков и названий: «Все для дома», «Все для дачи», «У нас все для вас», «В Кремле все как 100 лет назад», «Боевых быков отправят к телкам»,молоко «Тема»… А вот ещё один связанный с употреблением буквы Ё курьёз – можно сказать, курьёз в квадрате. В завершающих строках напечатанной в журнале «Нева» (2004, № 10) рецензии Анны Кузнецовой на роман Людмилы Улицкой «Искренне Ваш Шурик» написано буквально следующее: «Неожиданность, чудом проникшая в этот идеально защищенный от художественной заразы текст, - это егоекающий диалект. Нет-нет да и встретишь на этих страницах ничем не объяснимые, непонятно как образовавшиеся одноплановые опечатки: сколько бы раз не встретилось в тексте упоминание кубинца, он будет охарактеризован как «темнокожий». «Слезами» здесь пишется как «слезами». Еще встречаются такие изыски, как «все прочие препятствия», «легко встать из-за стола», приятную теплоту»…». И читатель рецензии не только вряд ли поймёт недоумение критика, но и сам останется в недоумении: и что же странного в том, что «слезами» пишется как «слезами», что же «изысканного» могла усмотреть критикесса в «темнокожем кубинце» или «приятной теплоте»?.. Пока не раскроет саму книгу Л. Улицкой (М.: Изд-во Эксмо, 2004) и не обнаружит, что в этом издании (в отличие от журнала «Нева») последовательно употребляется буква Ё и что по принципу «застав дурака Богу молиться – он и лоб расшибёт» через Ё напечатаны здесь и такие слова, как «слёзами», «тёмнокожий», «лёгко», «тёплота»… Только и остаётся, что, воспользовавшись подходящей к теме цитатой из книги Людмилы Петрушевской, воскликнуть «Йо мойо»!
Злоключения этой буквы, занимающей «седьмую и, безусловно, освящённую позицию» среди «благословенного числа звёздочек-литер нашей азбуки», позволили авторам книги «Два века русской буквы Ё. История и словарь» (М., 2000) Б.В. Пчелову и В.Т. Чумакову назвать её «одним из символов русского менталитета».
Недаром столь значительной акцией стало празднование 220-летнего юбилея буквы Ё, организованное петербургским Музеем истории города. А в Ульяновске, на родине знаменитого писателя и историка Н.М. Карамзина, который долгое время считался изобретателем этого буквенного знака (хотя на самом-то деле всего лишь использовал Ё при печатании сборника «Аониды» в 1796 г.), был недавно поставлен памятник этой букве … И всё множатся ряды «ёфикаторов» - ревнителей последовательного употребления Ё. Ибо, как заявляет один них, Игорь Сид, «буква ё, этот, по определению эссеиста Владимира Березина, "единственный umlaut русского языка", всё явственнее исчезает из нашей жизни. Между тем она олицетворяет собой всё живое (тёплое, весёлое, клёвое, смышлёное, стёбное, непутёвое, лёгкое, тяжёлое, жёлтое, зелёное, твёрдое, надёжное, слёзное, скабрёзное, курьёзное, серьёзное, скрупулёзное etc), что есть в языке».
В исключительной ситуации и сегодня творцу художественного произведения приходится примерять на себя роль «отца письмен», подобно святителю Кириллу создавая, «конструируя» новые графемы, способные передать специфические звуки, необходимость которых обусловлена самим текстом. Так, в стихотворении А. Блока «Осенний вечер был…» появляется графема ö в слове «сöр» (На кресло у огня уселся гость устало, / И пес у ног его разлегся на ковёр. / Гость вежливо сказал: "Ужель ещё вам мало? / Пред Гением Судьбы пора смириться, сöр"), звучавшем у поэта «тургеневским звуком, <…> с французским оттенком, по старо-дворянски». «Тургеневским» этот звук назван поэтом потому, что графема ö используется в романе И.С. Тургенева «Вешние воды» для передачи особенностей речи одного из персонажей («товарищ снова остановил его, промолвив: "Дöнгоф, тише!"»). О том, что ныне буквенный знак ö уже перерос рамки окказионального художественного символа и фактически сделался равноправным членом в составе современного русского алфавита, свидетельствует употребление его, например, на афишах музыкального фестиваля «Öлимьюзик» (транскрипция англоязычного «Earlymusik»), впервые проходившего в апреле 2002 года. Творцы этого термина подобным написанием хотели подчеркнуть не только новизну самого музыкального явления («от понятия «старинная музыка» пахнет нафталином, а устроители фестиваля ориентируются на молодежь»), но и собственно русское происхождение его.
Итак, в результате реформы 1917-1918 гг. в составе нашей азбуки получили постоянную прописку 33 буквы, и до недавнего времени старые графемы можно было увидеть разве что на немногочисленных памятниках дооктябрьского периода, которые избежали разрушения.
Продолжение