Советская поэтесса Вероника Тушнова заняла прочное место в нише любовной лирики ХХ века. Часть известных стихов Тушновой легли в основу написания песен, например, "Не отрекаются, любя".
Первым значимым сборником стихотворений Вероники Тушновой была «Первая книга» 1945 года. С помощью этого сборника поэзии поэтесса вошла в литературные круги, ее работами восторгался актер Василий Качалов.

Молодость... Старость... Привычно, знакомо...
А я бы делила жизнь по другому:
Я на две бы части ее делила,
На то,что — будет, и то что — было...
Ведь жизнь измеряют — знаете сами -
Когда — годами, когда — часами...
Знаете сами: лет пять или десять
Минуте случается — перевесить...
Я не вздыхаю: о, где ты, юность!
Не восклицаю: ах, скоро старость!
Я жизни вопрос задаю, волнуясь:
Что у тебя для меня осталось?
Припоминаю я все, что было,
Жизнь пересматриваю сначала,
Как беспощадно меня учила,
Какие подарки порой вручала.
Знала я счастье, не знала покоя,
Знала страданья, не знала скуки.
С детства открылось мне, что такое
Непоправимость вечной разлуки.
Руки мои красивыми были,
Нежными были, сильными стали.
Настежь я сердце свое раскрыла
Людскому счастью, людской печали.
Я улыбалась и плакала с ними,
Стала мудрее и непримиримей,
Мягче я стала, тверже я стала,
Лгать и завидовать перестала.
Вероника Тушнова
В полной мере же лирическое чувство поэтессы Вероники Михайловны Тушновой раскрылось только во всех последующих сборниках, где стихи о любви занимали главное место. Однако, так как поэтесса очень часто ездила по стране с семинарами и выступлениями, среди ее работ можно найти путевые стихотворения, которые описывали русский быт и все, что она видела в дороге.
Не отрекаются любя.
Ведь жизнь кончается не завтра.
Я перестану ждать тебя,
а ты придешь совсем внезапно.
А ты придешь, когда темно,
когда в стекло ударит вьюга,
когда припомнишь, как давно
не согревали мы друг друга.
И так захочешь теплоты,
не полюбившейся когда-то,
что переждать не сможешь ты
трех человек у автомата.
И будет, как назло, ползти
трамвай, метро, не знаю что там.
И вьюга заметет пути
на дальних подступах к воротам…
А в доме будет грусть и тишь,
хрип счетчика и шорох книжки,
когда ты в двери постучишь,
взбежав наверх без передышки.
За это можно все отдать,
и до того я в это верю,
что трудно мне тебя не ждать,
весь день не отходя от двери.
На протяжении долгого времени у Тушновой был страстный роман с А. Яшиным. Влюбленные были вынуждены скрывать свои отношения, потому что Яшин был женат. Он не мог оставить семью, да и сама поэтесса не хотела от любимого такой жертвы. Тем не менее происходили тайные встречи, прогулки, ночевки в гостиницах. Невыносимость такой жизни Тушнова выразила в одном из самых известных своих стихотворений.
А знаешь, всё ещё будет!
Южный ветер еще подует,
и весну еще наколдует,
и память перелистает,
и встретиться нас заставит,
и еще меня на рассвете
губы твои разбудят.
Понимаешь, все еще будет!
В сто концов убегают рельсы,
самолеты уходят в рейсы,
корабли снимаются с якоря…
Если б помнили это люди,
чаще думали бы о чуде,
реже бы люди плакали.
Счастье — что онo? Та же птица:
упустишь — и не поймаешь.
А в клетке ему томиться
тоже ведь не годиться,
трудно с ним, понимаешь?
Я его не запру безжалостно,
крыльев не искалечу.
Улетаешь?
Лети, пожалуйста…
Знаешь, как отпразднуем
Встречу!
Все творчество поэтессы так или иначе пропитано любовью. Тушнова буквально жила этим чувством и умела выразить его проникновенными и теплыми словами. Даже в современное время, когда господствует «свободная любовь», стихотворение способно затронуть самые тонкие струны человеческой души.

Любовь для Тушновой — самое главное и высокое чувство. Именно высокое, потому что в ней нет ни капли эгоизма. Налицо готовность принести себя в жертву любимому человеку, а себе оставить лишь надежду на собственное настоящее счастье.
Кукла
Много нынче в памяти потухло,
а живет безделица, пустяк:
девочкой потерянная кукла
на железных скрещенных путях.
Над платформой пар от паровозов
низко плыл, в равнину уходя…
Теплый дождь шушукался в березах,
но никто не замечал дождя.
Эшелоны шли тогда к востоку,
молча шли, без света и воды,
полные внезапной и жестокой,
горькой человеческой беды.
Девочка кричала и просила
и рвалась из материнских рук,—
показалась ей такой красивой
и желанной эта кукла вдруг.
Но никто не подал ей игрушки,
и толпа, к посадке торопясь,
куклу затоптала у теплушки
в жидкую струящуюся грязь.
Маленькая смерти не поверит,
и разлуки не поймет она…
Так хоть этой крохотной потерей
дотянулась до нее война.
Некуда от странной мысли деться:
это не игрушка, не пустяк,—
это, может быть, обломок детства
на железных скрещенных путях.