В соседнем дневнике обсуждают, как неправы все эти мрачные бабушки и тётушки, делающие замечания молодёжи по поводу неподобающей одежды. Как человек весьма равнодушный к моде, шмоткам и тому подобному барахлу, я поддерживаю эту точку зрения. Скажем, драные джинсы и кеды с платьями я считаю ничуть не хуже, чем ужасные гусарские плечи 80-х, в которых эти тётушки сами же и щеголяли.
(Бррр, плечики - это вообще преступление моды против женственности, которое продержалось в тренде слишком долго на мой вкус. Даже мне в школьные годы несколько раз доводилось кромсать ножницами свежекупленную вещь. Но я вообще о другом собиралась написать)

     Так вот, был в моей жизни случай, когда мне очень и очень хотелось высказаться по поводу неподобающей одежды постороннего человека. А потом ещё и кинуть в него чем-то тяжёлым, для доходчивости. Это при том, что мне было лет десять-двенадцать, я была существом в высшей степени безобидным, мирным и чудовищно благовоспитанным, и ни одно ругательное слово ещё не слетело с моих невинных уст. Не то, что щас, да.

      Если память мне не изменяет, дело было в Адлере: в тот раз мы с мамой поехали отдыхать в санаторий по какой-то волшебно доставшейся ей путёвке. Этот санаторий был шикарен: и номера, и пляж, и парк, и кормёжка. Завтрак, обед, ужин. Каждый вечер официант раздавал бланки, где мы выбирали, чего хотим откушать завтра - из четырёх вариантов. Не жизнь - малина! Если бы не... соседство.
За каждым из жильцов был закреплён один из четырёхместных столов. Соответственно, соседи у нас были фиксированные. Мне достался парень лет 15-16, то есть уже почти что взрослый для меня тогдашней. Нет, он не чавкал, не шмыгал носом, не брызгал в меня супом и не болтал обо всякой фигне. Он делал хуже! Он каждый грёбаный день приходил в одной ужасной футболке. На ней крупным планом был изображён .... ооо, я до сих пор не могу спокойно вспоминать этот ужас... Боже, дай мне сил.

     Короче, на ней был крупным планом изображён писающий Барт Симпсон. На фоне обшарпанной кирпичной стены, по которой растекалось... Ну, вы понимаете. На его лице, повёрнутом к зрителю, была нарисована мерзейшая злобная ухмылочка, будто он насмехался над моими страданиями. Штаны его были приспущены и ярко-жёлтые ягодицы нависали над нашим общим обеденным столом. Продукт его жизнедеятельности был такого же термоядерного цвета.
 
     И вот глядя на это я должна была завтракать, обедать и ужинать. Изо дня в день! Нет, я конечно честно старалась не смотреть и здорово натренировала самодисциплину за эти дни. Но попадись мне сейчас тот шибзик, я бы ему всё высказала бы! Всё!