Смотрю на зачерствевшую плюшку-улитку, которую коллега С. не догрыз, и вспоминаются мне юные годы...
...Блин, не знаю, почему при виде плюшкиной кочерыжки я вспоминаю юные годы, но давайте я всё-таки закончу мысль, раз она меня в кои-то веки посетила.

     В свои три-четыре года я была тощая и хилая. Поэтому долгие (более трёхсот метров, угу) прогулки пешком мне тяжело давались. Утомившись, я начинала впадать в пессимизм и ныть, это я делала куда лучше, чем ходила. Вследствие чего маме приходилось идти на ухищрения. В частности, ею была разработана специальная методика, позволяющая в игровой форме меня довести до поликлиники, например, или в гости. Мы договорились, что проезжающие мимо автомобили - это разные хищные звери, от которых нужно прятаться посредством молчания и замирания на месте. В то время автомобилей в Москве и окрестностях  было мало, настолько мало, что таким манером реально было добраться до поликлиники. Так и передвигались: пока машин нет - мы идём. Едет машина - замираем, таращим в испуге глаза и надеемся, что не заметит. Заодно отдыхаем. Проехала? Фух!

     Машинозвери у нас отличались по цветам. Жёлтая - это лев. Зелёная - это крокодил. Синяя или фиолетовая - дракон. А белая - песец. Логичней было бы, конечно, назначить белую машину опасным хищником - полярным медведем. Но у мамы  была огро-омная белая шапка из песца, поэтому песец был существом более знакомым, чем медведь. И, как очевидно по размеру шапки, большим и страшным.

     Таким образом, я с детства приучена при приближении песца замирать и молчать.