Тётка снова лежит в больнице с подозрением на рецидив онкологии, а я хожу подкармливать её кошку. У неё такая породистая, серая пушистая кошка. Миниатюрная, грациозная, бесшумная, с огромными жёлтыми глазищами, как у совы. Старая, агрессивная и эгоистичная. Тётка очень любит её. Фактически, это для неё самая близкая живая душа. Кошка, хоть и вредная, тоже выделяет тётку среди двуногих; даже - о фамильярность! - позволяет к себе прикасаться. Остальных за подобную вольность норовит убить на месте и наносит телесные повреждения лёгкой тяжести. Остаётся только радоваться, что она не бульдог и не доберман.
И вот, в один прекрасный момент истосковавшаяся тётка звонит мне и просит дать трубку кошке, чтобы с ней поговорить. С кошкой. Ну, вы понимаете. Я осторожно пихаю мобильник поближе к зверушке и слышу, как оттуда звучат всякие нежности кто б со мной так поговорил. Кошка прислушивается, небрежно нюхает трубку и уходит.
"Ну, что она делает?" - радостным голосом спрашивает тётка. "Нюхает мобильник", - отвечаю я и решаюсь на враньё, - "Вроде, мурчит".
"А мне не слышно", - расстраивается тётка.
"Щас попробуем ещё разок. Начинай, говори ей что-нибудь". Бегу на кухню, хватаю упаковку с кошачьей едой и начинаю призывно размахивать ею над кошкой. Завидев знакомый пакетик, та исполняет от нетерпения вальсы и, на счастье, издаёт несколько звучных мявов в подставленный телефон. Зачёт!
Тётка счастлива, кошка сыта, Ри мучается совестью. И продолжает любить собак.