Так уж я устроена, что понятие "отдых" для меня практически идентично понятию "уединение". Поэтому я уходила в горы с самого утра и возвращалась только к вечеру. Хозяйка воспринимала столь ненормальное для городской особы поведение по-индуистстки созерцательно и предоставила мне сходить с ума любыми удобными способами. За что ей большое спасибо.
Как уже было сказано, с первого взгляда горы показались мне маловаты. Где отвесные каменные кручи, где ледяные вершины? Не видать. Впрочем, как только я полезла на ближайший "холм", стало ясно, что мне хватит. Прогулки по склонам оказались довольно энергозатратным занятием, а избалованная заасфальтированными горизонталями тушка на долгих и крутых подъёмах то и дело норовила прилечь в траву и отдохнуть часика три. Через некоторое время я сообразила подобрать два берёзовых дрына и использовать их как лыжные палки. Чтобы, значица, перераспределить нагрузку на все четыре конечности. От этой меры мне значительно полегчало, и я смогла начать глазеть по сторонам.
Практически все ближайшие горы оказались покрыты сосновым бором, биотопом бесконечно любимым, но и бесконечно знакомым. А вот лиственные перелески порадовали маленькими, но приятными сюрпризами.
Был замечен мной совершенно зверских размеров Papilio Machaon, настолько здоровый, что его не выдерживал ни один цветок, на который он садился. Несчастному махаону приходилось постоянно махать крыльями и перелетать с места на место, а несчастной Рианонн соответственно бегать-лазать за ним с фотоаппаратом и нелестными эпитетами наперевес. Противное насекомое обитало на столь редко встречающийся в тех местах каменной скале и издевательски порхало над вертикальным обрывом. Иногда мне казалось, я слышу иезуитское хихиканье этой твари. Вот единственный сносный кадр, сделанный за пару секунд до того, как я подвернула ногу и капитулировала.
Веретенница. Всегда думала, что при случае обязательно облажаюсь, приняв её за гадюку. Но нет, её ящеричная сущность видна даже издалека и со спины, что называется. Милое животное.
Цветёт и уже сыпет семенами аконит северный. На опушках его так много, что местные жители могли бы уже давно перетравить всех своих недоброжелателей... Впрочем, они вряд ли знают об убийственной ядовитости корня этого симпатичного цветка, яд которого когда-то массово выкашивал власть имущих в средневековой Европе.
А что это за цветок, я так и не вспомнила, хотя, кажется, когда-то знала. Если кто-нибудь в курсе, пожалуйста, дайте знать. У нас в московской области мне такое не попадалось, а жаль. Мой любимый фасон.
Вы можете очередной раз удивляться, какого лешего я целыми днями моталась по лесу в гордом одиночестве. Ваше святое право. Да и сама я, признаться, себе удивляюсь. Но лес для меня - настолько же более приятное для существования место по сравнению со всем остальным, насколько более приятна атмосфера в хорошем ресторане, чем в час-пиковом метро. Здесь можно не утруждаться заботами о мнении тех, кто на тебя смотрит или слушает тебя. Малина, кислица и вода в родниках - без консервантов и совершенно даром. Здесь с тебя прохладным ветром смывается вся шелуха, суетливые мысли о мирском и аристократическая лень. Фрейдовский пошленький "ит", сплошь из страхов и желаний, тоже смывается. Остаётся эдакий "очарованный странник", который просто счастлив тем, что существует; и существует вместе с этим прекрасным в своей сложности миром...
