Деревня = Родина
– Владыка, Россия всегда была страной крестьянской по преимуществу. Сейчас русская деревня умирает, вернее – убита. Что мы теряем при этом? Чем важен для нас деревенский взгляд на мир, на жизнь?
– Чтобы ответить на эти вопросы, надо узнать деревню изнутри. Должен сказать, что для меня лично стал очень важным тот опыт, который я приобрел за пятнадцать лет служения на берегу Белого моря, в древнем поморском селе Варзуга. Для меня, человека, выросшего в городе, в интеллигентной семье, имевшего особый круг общения и участвовавшего в культурной жизни Северной столицы, было весьма непросто оказаться в этом совершенно патриархальном, далеком селе, до которого и дороги-то настоящей до недавнего времени не было. Так вот, там я увидел, как люди живут своей исконной, подлинной жизнью и как хранят первозданные отношения в обществе. Именно там я и открыл, что такое – наша русская деревня, в которой и хранились, сберегались силы нашего народа.
Откуда всегда бралась наша армия, лучшая в мире? – Из деревни, потому что оттуда приходили здоровые и чистые ребята, духовно целостные люди, настоящие богатыри духа. И в те годы конца 1990-х я застал эту очередную трагедию очередного уничтожения деревни. Годы разорения: нищета, колхоз разорился, денег нет, пьянство… Но лучше, чем Николай Мельников в поэме «Русский крест», об этом не расскажешь, и пытаться не надо.
В деревне понятия «родина», «отечество» имеют осязаемые, реальные формы. Они не умозрительны – ты живешь в них
Но при всем этом я увидел и другое: как истинно, по-настоящему живет человек на своей земле, как он заботится о ней, любит ее. Тут сами понятия «родина», «отечество» имеют осязаемые, реальные формы. Они не умозрительны – ты живешь в них. Эта земля всегда была их родная земля, как и эта река, из которой традиционно воду в дом берут. И так было всегда, и так будет дальше. Вот красавица царь-рыба семга, выловить которую можно ровно столько, сколько требуется, не больше. Вот старики, которых ты просто должен почитать, если хочешь жить долго и счастливо, а к их мнению ты обязан прислушиваться. Это твоя деревня, община, люди, перед которыми ты должен держать ответ за свои поступки, ибо здесь каждый всегда на виду. Здесь всем есть до всего дело, и не из праздного любопытства, а потому, что это как в семье, где невозможно без этого внимания и заботы. Сравните с нашим городским муравейником, где и имя соседа по лестничной площадке можно годами не знать.
На селе же все чувствуют свою общность, свое родство. Общая радость, общее горе. И я благодарен Богу за то, что, приняв монашеский постриг, те первые годы своего становления я провел в Варзуге. По сути на краю земли, на краю цивилизации. Тогда мне удалось прервать свой утомительный и малополезный бег моей прошлой жизни. Получилось остановиться и начать жить одним миром со своими прихожанами, в ритме жизненных циклов природы, смены времен года, приобщиться к этой удивительной гармонии. Снега, метели, морозы трещат в старых бревнах церквей. И вот весна, река набухает, готовится вскрыться, вся деревня на берегу переживает, будто кто из родственников рожает. Как пройдет половодье, каким будет ледоход, а если вдруг наводнение? Стоят на берегу, советуются, что-то обсуждают – такое единство с природой, уважение к творению. Сельское кладбище со всегда ухоженными могилами, постоянная молитва об усопших и спокойное, не истерическое памятование о собственной смерти.
Вот тут понятие «родина» – не праздное слово для вывесок и транспарантов. И родной дом – это всегда живое, любимое место, там, где твое сердце навсегда. И по-другому не будет. А у меня, например, пока я служил на флоте, квартир штук 20 было. Дети мне теперь жалуются, говорят, что у них нет представления, воспоминания об отчем доме как о чем-то конкретном, близком и родном… А для жителей села родина – это огромная любовь, этакая ревность до крови о своем доме, о селе, ручье, реке, каждом деревце… Потому и победить такого человека нельзя: он знает, за что готов умереть.
Ну а если же я – «гражданин мира» и мой девиз: «нас и здесь неплохо кормят», то – беда. И обречен этот народ потерять свою родину и раствориться, как сахар, в безликой пустоте сладкой жизни.
Природа христианских парадоксов
– «Возвесели сердца наша, во еже боятися имени Твоего святаго», «Блаженны кроткие, ибо они наследят землю», «Последние станут первыми» и т.д. – почему в современном мире эти слова воспринимаются как некие парадоксы?
– Потому что эти выражения покушаются на «самое святое», на внутренний стержень современного человека – на гордость. Это та самая «гордость житейская», которую лелеет и взращивает мир. И мы все глубоко повреждены этим недугом, мы тяжко больны. Даже войдя за церковную ограду, мы остаемся этакими «буревестниками революции»: митинги, протесты, борьба – все это еще живет в нас и страшно отдаляет от Христа и от того, что Он нам завещал Своей жизнью и учением. И в первую очередь отдаляет от его Крестного подвига. Мы часто кланяемся и служим не Христу. Эту мысль не скрывали идеологи всех социальных потрясений. Вспомним строки несчастного певца революции: «боже из мяса – бог-человек!»
В результате человек утрачивает главное – ощущение своего сыновства, у него пропадает Отец. Философ Ницше ясно почувствовал свершившуюся в Европе катастрофу, когда провозгласил немыслимое: «Бог умер». Человек становится сиротой, он катастрофически одинок. Отец, Который у него есть «от начала», Который его всегда любит и ждет, гордо игнорируется. Теперь каждый «сам себе режиссер»! И это больное чувство вседозволенности, ложной свободы, которое испытывал тот самый блудный сын из евангельской притчи, нас уродует.
Чтобы ушло ощущение парадокса слов «Радоваться бояться», необходимо достичь этой радости, чтобы мы были счастливы осознанием того, что у нас есть Отец и этот наш Отец – Тот, Кого можно и нужно бояться. Ибо Он есть Некто, столь великий и непостижимый, бесконечный вселенский Абсолют, Который надо смиренно принять и, пав ниц, признать, что я по сравнению с Ним – полное «никто». И в то же время, что непостижимо, признать свое родство с Ним от начала бытия человечества, а после Христовой Жертвы – и кровное родство. И то, что мы есть, то, что мы появились в этом мире, имеет одну единственную причину: потому что Господу захотелось поделиться с нами Своей любовью. Чтобы мы тоже испытали радость бытия. Правда, эту сугубую радость мы весьма скоро в раю «профукали», и теперь вместо подлинной радости – либо сплошные суррогаты и фетиши, а в основном печаль, болезни и в конце концов смерть. Конечно, изначально так не могло быть задумано.
Вот если для нас жизнью будет Христос, тогда нам и бояться-то нечего!
Христос возвращает нас к потерянной радости. Давайте задумаемся над очередным парадоксом слов апостола Павла: «Для меня смерть – приобретение» (ср.: Фил. 1: 21). Почему он может так говорить? Лишь потому, что для него «жизнь – Христос». Вот если для нас жизнью будет Христос, тогда нам и бояться-то нечего. Господь зовет нас в блаженные райские обители, где сидит Он «одесную Отца». И наша задача – пройти достойно этот земной короткий, но довольно утомительный отрезок нашего бытия. Помня при этом, что изменить наше будущее, приготовить себе горние обители, собрать сокровище, которое будет с нами в вечности, мы можем только здесь и сейчас. Надо потрудиться: время коротко.
– Пожелаете что-нибудь читателям?
– Будьте верными Христу! Помните, что нынешнее благополучие и мир не наша заслуга, а дар, вымоленный нашими новомучениками и притом лишь «на короткое время». От нас зависит судьба страны, будущее России.
Мы наблюдаем, как принято говорить, очередную «положительную динамику» в экономике, в производстве, науке, крепнут армия и флот, мы не гнемся под напором ненависти наших «заклятых друзей». НО! Если мы не обретем свой подлинный духовный фундамент, то все кончится плачевно. И вновь всё рухнет как карточный домик, столь же неожиданно и бесповоротно, чему мы были свидетелями – и 100 лет назад, и 30. И в очередной раз Россия разрушит всё свое богатство «до основания», и никакого чаемого величия, державности мы не обретем. Поэтому нам необходимо сейчас сделать чрезвычайное усилие для возвращения к нашим историческим истокам, к нашей подлинной духовности. А подлинная духовность нашей тысячелетней истории – это Православие.
В этой работе все мы должны быть христолюбивыми: и воинство, и власти, и все мы. Надо пожалеть друг друга, научиться прощать другу обиды, брать тяготы ближнего на себя. Общество наше все еще болеет, тяжелые последствия страшной духовной пандемии XX века далеко не уврачеваны. Будем же заботливыми врачами друг ко другу. Даже за одну спасенную душу Господь щедро вознаградит каждого.