Священник на войне – не дань моде
– Насчет военной мощи нынешней России. Что можно было бы сказать в ответ тому английскому генералу, который, когда «Адмирал Кузнецов» проходил через Ла-Манш, с пренебрежительной улыбкой высказался о возможностях его пребывании в Средиземном море? Впрочем, насмешек в наш адрес очень много – что можно было бы ответить?
– Иногда можно и мудро промолчать, следуя правилу: «Брехать – не топором махать». А так – наш отряд боевых кораблей СФ пробыл в Средиземном море четыре месяца. Наши моряки показали высочайший уровень реального использования всех видов оружия. Но особое, отдельное слово о нашей корабельной авиации, которая никогда раньше не имела опыта боевого использования и при этом совершила просто невероятное. Вы представьте себе, что такое непрерывно летать с полной нагрузкой в течение четырех месяцев днем и ночью? Но мы вышли в бой и показали такие результаты, которые свидетельствуют: выросло новое поколение замечательных летчиков, мастеров высокого класса, героев, по сути дела. И, конечно же, произошедшее было бы невозможным без очевидной Божией помощи. Мы убедились, что Господь с новой Россией.
С этим соединением впервые в боевой обстановке на море пребывал наш священник, протоиерей Сергий Шерфетдинов из поселка Видяево. Батюшка провел там эти четыре месяца в постоянном контакте с ребятами, поддерживая их молитвой, благословляя на боевые вылеты. Эти молитвенные усилия привели к удивительному результату. У нас не было ни боевых потерь, ни потерь по вине личного состава. Были потери, неизбежные при такой интенсивности использования техники – техника тоже устает. Но нет худа без добра: теперь имеется ценный материал для анализа причин аварий и недостатков, и военная промышленность должна будет потрудиться над их устранением.
В общем, наша корабельная авиация показала себя блистательно: за время работы у берегов Сирии ребята только ночью сделали 1800 вылетов. Какое мастерство – ночью, в кромешной тьме, взлетать и садиться на, по сути-то, крохотную палубу авианосца! Четыре месяца непрерывных полетов – какая это нагрузка и напряжение! Так что результат у наших ребят блестящий, и это не только мое мнение, но каждого, кто имеет отношение к Военно-морскому флоту. Так что с нами Господь.
К чести командования флота надо сказать, что именно от него исходила инициатива пригласить на борт крейсера священника.
– Не воспринималось ли присутствие священника как дань моде?
Откуда берется наша подлинная сила? Это – вера и умение. Священники в Вооруженных силах будут востребованы всегда
– Нисколько. Когда летчики стали вникать в боевую ситуацию, а на войне это происходит очень быстро, то перед каждым полетом старались брать благословение. Откуда берется наша подлинная сила? Это – вера и умение. Священники в Вооруженных силах будут востребованы всегда. Думаю, Господь милует Россию, и наказание безбожием XX века больше не обрушится на души российского воинства. Армия и флот сейчас очевидным образом черпают новые возможности от взаимодействия с Церковью как в смысле воспитательной работы, так и общего духовного настроя военнослужащих.
«Хорошо писать-чирикать, когда есть вдохновение. А когда уныние пригибает к земле?»
– Владыка, вы автор многих работ, книг о святых Русского Севера, о его истории, культуре. Недавно вышел в свет ваш трехтомник «Кольский Север в Средние века» – фундаментальное историческое исследование о православном просвещении Крайнего Севера. Как вы можете описать общее состояние православной литературы сегодня? Какова сейчас православная литература? Какой она должна быть, на ваш взгляд?
– Вы знаете, я совершенно не анализирую этот процесс. Я не связан ни с книгоиздательством, ни с распространением, поэтому я не являюсь экспертом. Я занимаюсь своим творчеством, рассказываю своим читателям то, что считаю важным, то, что для меня является понятным и близким. Начал я сразу же с исследования духовного наследия Кольского Севера – так получилось, что Господь меня призвал к этому, что было для меня неожиданным и даже удивительным. Исторические поиски до того были совершенно не свойственным мне занятием. Никак не мог даже подумать, что буду сидеть в архивах, читать запыленные рукописи, чихать от пыли и мне это будет важно. В прежние годы моей «боевой юности» я бы просто посмеялся над самой мыслью об этом. Но Господь призвал, и, как я понимаю сейчас, слава Богу, я эту работу выполняю довольно успешно.
Вы упомянули мой последний труд «Кольский Север в Средние века». Цель этой моей работы – критическое переосмысление средневековой истории нашего края. Поэтому одним из принципов, положенных в основание этой работы, стал отход от механического переписывания ранее исследованного исторического материала, перечисления общеизвестных фактов и повторения устоявшихся мнений. У нас уже проведены исследования по всем Кольским святым. Преподобные Трифон Печенгский, Феодорит Кольский, Варлаам Керетский имеют обоснованные жития, достойные исследования их жизни и подвигов. Каждая история жизни этих трех удивительных подвижников, соработников, единомышленников – это шедевр Божиего Промысла о человеке. Случаются такие коллизии, испытания, через которые должен пройти человек, чтобы достичь Царствия Небесного! Например, человек впадает в тяжелейший грех, и, казалось бы, он погубил себя, но, переплавляя этот грех через покаяние и веру, он восходит на вершину святости, становится великим святым.
– Но уныние, бывает, просто убивает человека. Как не впасть в этот смертный грех?
– Унынием мы страдаем все. В определенном смысле это признак успешности нашего пути к Богу. Святые отцы отмечают, что этот искус Господь посылает как особое избранничество тем, кто может понести. (Как тут не впасть в грех гордыни!) Само проявление этого весьма тяжелого искушения может подчас свидетельствовать о том, что мы идем в правильном направлении. И главная наша задача в этой ситуации – употреблять максимальную настойчивость, полное напряжение сил и продолжать идти.
Победить уныние – это значит заставить себя заняться богоугодной работой, тем, к чему ты призван
Так что отчаиваться не надо. Бог предлагает нам новую линию борьбы, новый рубеж, новую высоту, которую мы должны взять в этом сражении. Да, тяжелый период, да, скорбный, но воевать-то надо: победить уныние – это значит заставить себя заняться богоугодной работой, тем, к чему ты призван. Заняться тем, к чему у тебя есть данный Богом талант, тот, за который ты дашь ответ перед Господом. Важен сам факт борьбы. Только не отступать, а продолжать бороться до победы, которую Бог обязательно даст, и все непременно просветлеет.
Конечно, хорошо вдохновенно писать, чирикать и заливаться соловьем. Прекрасное время – вдохновение. Как это у Пушкина: «И рифмы легкие навстречу им бегут, и пальцы просятся к перу, перо к бумаге, минута – и стихи свободно потекут…» И мысли светлые, и текст течет – всё просто замечательно. А ежели дух темный приступил и давит, а у тебя работа важная, и время коротко… И писать надо так, чтобы давать образец победы над унынием, ложью, лицемерием. Причем писать надо честно, сообразуясь с собственным опытом. Я говорю не только о тех, кто пишет книги, статьи или дает интервью, я всех нас имею в виду, всех тех, кто пребывает в борьбе с этой немощью человеческой, с изначальной поврежденностью грехом нашей природы, которую мы в этой жизни до конца никогда не исправим. Мы должны понимать, что все мы больны, каждый болен в той или иной степени тяжести.
И если кто чувствует в себе силы, свой дар, талант, ведь каждому же из нас дана благодать по мере дара Христова (Еф. 4: 7), то каждый призван к этому процессу врачевания нашей общей болезни. И было бы преступным легкомыслием не трудиться со всяким напряжением сил и самоотдачей в деле врачевания болезни греха. И эта миссия наша очень деликатна. Представьте себе врача, который ненавидит своего больного за то, что тот болен, орет на него, «обличает» и т.п. – какой же это врач? Это не врач, а либо садист, либо недоумок. Если все мы больны, то и разговор с людьми должен вестись как с больными. И прежде всего людей надо жалеть. Мы все больны и несчастны.
– Вы говорите обо всех нас, христианах?
– Разумеется. Нам всем требуются любовь и милосердие. Все ждут этого. Нужно понять, что ты находишься в одной палате со всеми. Если мы признаемся себе, что и мы больны, и люди вокруг больны, если у нас есть силы и Господь призывает нас послужить исцелению этой общей нашей болезни, значит, мы должны так и творить – каждый на своем месте: кто-то пишет книги, статьи, кто-то столярничает, кто-то строит подлодки, кто-то ведет истребитель в бой. И так будет гораздо полезнее, и эффект будет много выше, чем от наших «обличений», лозунгов, навешивания ярлыков и клейм, которые мы с таким упоением всем раздаем: большевикам ли, коммунистам, либералам, монархистам, «жирным олигархам», «попам на мерседесах» и т.д. В противном же случае мы непременно попадем туда, куда не собирались и куда нас с удовольствием затягивают наша греховность и князь тьмы, который подогревает наши низменные чувства.
Несчастные, но благодарные Христу дети матери-природы
– В чем тайна успеха миссии преподобного Трифона Печенгского, владыка? Как так получилось, что, когда сюда прибыл священник, присланный митрополитом Московским по просьбе простого и кающегося инока Трифона, он увидел уже несколько десятков лопарей, ставших православными? Более того: некоторые из лапландцев стремились тоже к монашеству. Это совсем не похоже на печальные свидетельства века XIX, которые предлагает нам Н.С. Лесков в рассказе «На краю света», это ровно наоборот: люди не просто хотят, а даже требуют стать христианами. Итак, в чем тайна святого Трифона Печенгского?
– Любовь к святому Трифону утвердилась в лопарском народе на генетическом уровне. Но давайте сначала поговорим о лопарях.
Основная масса лопарей в Русской Лапландии была выбита в советское время: в 1937 году практически все лопарские семьи были репрессированы. Да и до 1937 года их тоже уничтожали, потому что лопарь не может принять оседлого, чуждого ему колхозного образа жизни. Лопари – уникальная народность, аналогов я не знаю. Исконные лопари жили вместе с оленями. Не лопарь пасет оленей, а олени вместе с лопарями живут в тундре. Это потом, в XIX веке, сюда пришли ижемцы, коми-зыряне и принесли новый образ хозяйствования: загоны, выпасы и проч. Лопари ничем этим не занимались: они жили вместе со своими оленями испокон веку. У каждого лопарского племени, у каждого сийта есть своё стадо, которое жило тут всегда. Это стадо имело свои миграционные пути, оно постоянно перемещалось по тем маршрутам, что возникли за многие тысячи лет, и лопари шли вместе с этим стадом. Это был такой симбиоз человека и природы. Лопари – дети природы в чистом виде. Они охраняли оленей, а олени кормили и одевали их. В общем, они любили друг друга и жили в гармонии.
Естественно, эти миграционные оленьи тропы никаких государственных границ не знали. Зимой, предположим, олени должны перейти за ягелем на озеро, которое находится на территории нынешней Норвегии или Финляндии, а летом, когда в тундре плодятся страшные кровососущие насекомые, они спокойно кочевали к побережью Белого моря. Никто их не пасёт – олени сами себе голова, а лопари их охраняют и заботятся о них. Да, лопари помечали своих оленей: наносили им клейма на уши. Свой значок ставили, означающий, что этот олень из моего стада, – мало ли, заблудится и прибьется к другому. Но такого прибившегося оленя всегда возвращают в своё стадо, это закон. И такая жизнь текла столетиями, тысячелетиями. Ну, а для наступившего советского времени это стало абсолютно неприемлемым: у нас тут советская власть, а лопарь со своими оленями вдруг пересекает границу какой-нибудь буржуазной Финляндии, где наверняка целая куча белогвардейцев. Значит, он шпион, диверсант и изменник – следовательно, его надо расстрелять! Нет человека – нет проблемы…
Спаслись немногие лопари – те, которые убежали в Финляндию. К слову сказать, финны им отвели целые поселения. Есть еще много лопарей в Норвегии, в Швеции. Но там другие лопари. А русских лопарей осталось совсем немного: они живут в поселениях Ревда и Ловозеро, но это уже, боюсь, такие лопари, которые теряют свою идентичность.
Потомки переселившихся из советской России лопарей пишут нам: «Лопарь не может умереть, пока не поклонится могиле Трифона»
Так вот, эти самые лопари, потомки переселившихся из советской России в Финляндию или Норвегию, регулярно пишут письма и обращаются к нам, когда мы там бываем: «Решите вопрос с возможностью перехода через границу. Лопарь не может умереть, пока не поклонится могиле Трифона». И это до сих пор, несмотря на все исторические обиды советского времени! Понимаете, святой Трифон для них – это человек, который открыл им другой мир, такой мир, который свят и светел! Значит, труды и молитвы преподобного способны преодолевать века и сглаживать всевозможные обиды.
Кто только не грабил, не унижал лопарей! Малый народец, существовавший без государства, армии, полиции, серьезной организации защиты, он всегда подвергался нападениям соседей – как с запада, так и с востока. Конечно, они жили в страхе. А тут появляется Трифон: богатырь, воин, который щелчком пришибет любого. Он же атаман бывший, руководил разбойничьей шайкой, был настоящей грозой Остерботнии, держал в страхе все поселения по берегам Ботнического залива. Трифон во гневе – это страшное явление. Из-за своего разбойного прошлого Трифон не мог стать священником. Вот как о нем писал Симон ван Салинген, известный голландский путешественник XVI века, который с ним лично беседовал в монастыре на Печенге в 1563 году: «Трифон рассказывал мне, что привело его сюда. Много народу ограбил и разорил он и много крови пролил, в чем раскаялся и о чем горько сожалел».
И пришел он сюда, на край света, поскольку смерти искал от отчаяния и «сокрушения сердца». Жестоко каяться пришел. Надел на себя «металлический пояс, не вкушал никогда ни мяса, ни вина, ни белья не носил», – эти записи голландца обнаружили только на рубеже XIX–ХХ веков.
– А до записок Салингена о Трифоне что знали?
– Что знали? Записи, сделанные «самовидцами», очевидцами то есть, погибли в основном при разорении обители в 1589 году. Некие «писания краткие» сохранялись. И в самом начале XVIII века написали житие, которое было всем удобно, не соблазняло разбойной юностью и, как положено, соответствовало некоему сложившемуся «канону». Точнее – создали «искусственное» начало жития, про юность Трифона. То самое классическое «плетение словес», умилительные истории про «божьего одуванчика», который с детства нюхал цветочки, не играл в игры и вот услышал «призыв» и пришел на Кольский полуостров. Иронизируя над этими фантазиями, я вовсе не сомневаюсь в том, что бывают такие чистые избранники Божии «от младых ногтей». Тому примеров множество, и первый среди них – наш Феодорит Кольский, который с семи лет у владыки в Ростове уже переписывает книги ветхозаветных пророков, а в одиннадцать уже постриг принимает на Соловках. Однако к Трифону эта история отношения не имеет. Трифон трагическая и величественная фигура, и не надо «лить елей».
– Получается, подлинная судьба человека гораздо живее и интереснее всяких «умозаключений и схем», пусть и прописанных в официальном каноне?
Необходимо преодолевать вредную искусственность житий. Зачем составлять жития по умилительным, но ложным схемам?
– Да, и в первую очередь судьба человека, пришедшего к святости. Этот опыт бесценен и крайне нам необходим. Только при одном условии – честном и мужественном рассказе. Всё без исключения, происходящее в жизни человека, есть реализация Божественного Промысла о нем – кто же дерзнет перечить Господу и перекраивать по своему вкусу историю жизни подвижника, искажая путь, которым Христос вел его к преображению, возводя на Фавор его святости? Нам необходимо преодолевать эту ненужную и вредную искусственность житий святых. Зачем составлять жития по умилительным, но ложным схемам? Нужна кропотливая работа с историческими источниками, которые позволят увидеть борьбу святого – с внешними обстоятельствами, с собственными грехами – и его конечную победу. Прежде составления жития в свет непременно должна выйти книга: «Исторические материалы к написанию жития» такого-то святого. И тогда перед нами откроется такое удивительное сокровище, что можно только восхититься и благодарить Бога. Посмотрите на жития святых Варлаама Керетского, Трифона Печенгского, Феодорита Кольского – убедитесь сами.
Разбойник Митрофан – преподобный Трифон. Преображение
– Когда Трифон пришел к саамам и вместо того, чтобы грабить и убивать, стал говорить им о милосердии, прощении, честности, добре и любви, они на него очень восстали. Этого богатыря пытались бить и за волосы таскать. А он вновь повторял, что надо отречься от лопарских «богов», не кланяться бесам в виде кумиров-сейдов, а поклоняться только Истинному Богу. Все его поведение, его слова были лопарям в диковинку. Ни с чем подобным они раньше не встречались. Опыт их жизни и отношения с пришлыми людьми свидетельствовали о силе зла, о несправедливости, безжалостности грабителей и насильников. А этот странный человек возвещает им совершенно иной смысл жизни, иные ценности и великую конечную цель.
Кроме того, Трифон, очень полюбивший этот простой, добрый и бесхитростный народец, стал охранять и защищать печенгских лопарей от всевозможных лихих пришельцев. Кто-кто, а он-то знал, как надо говорить с такими «реальными пацанами», которые приходили грабить и убивать саамов. Он мог с ними разобраться. Потому и заговорили вскоре: «Смотри-ка, у лопарей-то какой богатырь появился – охраняет их, в обиду не дает!» – «Да это ж бывший Митрофан!» – «Да ты что? Тот самый, который…» – «Ну! На покаяние ушел». – «Ясно, братва, сюда ходить больше не надо». Вот так, мало-помалу, бывший разбойник Митрофан стал преподобным Трифоном, защитником и духовным отцом лопарей на все времена.
Из этих лопарских пустыней Трифон (тогда еще Митрофан) отправился к митрополиту Московскому Макарию лишь спустя 17 лет после завершения своей лихой жизни. Святитель дал ему еще три года отлучения от Причастия, то есть полную 20-летнюю епитимью. Все строго по правилу святого Василия Великого об убийстве. Сказал так: «Церковь строй, готовь лопарей ко крещению, через три года пришлю тебе священника». И действительно, по прошествии трех лет – в 1532 году – прислал владыка иероинока Илию (Тучкова), знаменитого книжника, проповедника, миссионера. Он и совершил постриг в иночество Митрофана с именем Трифон. Окрестили лопарей, и храм освятили в честь Святой Троицы, на месте которого сейчас и находится самый северный в Европе монастырь – преподобного Трифона Печенгского.
– А как передвигались в ту пору?
– В теплое время года водными путями, иногда волоками – были уже созданы специальные службы для такого передвижения. А зимой – на оленях, в саночках-кережах. Олени бегут по любому снегу.
– Вернусь к православной литературе, на сей раз не просто хорошей, а очень хорошей и серьезной. А также к печали и унынию. «Лествица» преподобного Иоанна, «Добротолюбие», «Луг духовный» и прочие потрясающие книги. Читаешь их – в душу льется свет. Но, признаться, свет-то льется, а освещает он такие места души, «тамо же гади, имже несть числа». Вот смотришь ты на всё это, стыдишься и печалишься, если мягко сказать. А как тут не заунывать, понимая, что даже шага по какой-либо из ступеней не сделано?
– Ну, эти вопросы задавали и до нас, и спрашивали об этом старцев: как же спасаться-то? Нужно вспоминать добрые ответы мудрых святых людей и ободряться ими в душе. Если сравнивать, сколько делаем мы и сколько делали до нас, то мы и половиной той силы не обладаем, которую имели наши святые предки. Дай Бог, чтобы нам зачлось хотя бы та малая толика, что мы совершаем…
У нас сейчас иные объекты для подвигов, и Господь ими нас не обделяет – это скорби и болезни
И кроме того, я думаю, что каждое время приносит и свои пути спасения. Вот мы восхищаемся деяниями святых древности, их аскетическими и молитвенными подвигами, но у нас иные объекты для подвигов, и Господь ими нас не обделяет – это скорби и болезни.
– А это не самоутешение?
– Нет. Мы говорили о том, что идет духовный регресс, деградация. Человек действительно слабеет, становится нецелостным, раздробленным, соответственно – несчастным и не могущим полноценно испытывать радость от жизни. Весь опутанный сетями этого мира, он не в состоянии ее почувствовать. У него страшно загрублены «сенсоры», он пресыщен суррогатами радости, перекормлен «соевой» духовностью с ядовитыми усилителями вкуса.
Придя к вере, современный человек, как и в прежние времена, начинает прозревать, восстанавливаться и призывает имя Божие, обращаясь с просьбою: «Господи, помилуй и спаси!» И Отец наш Небесный, естественно, слышит нас и, конечно же, посылает все потребное для нашего спасения. Преподает нам уроки, создает ситуации, посылает людей на жизненном пути. Эти Божии уроки порой не сладкие, болезненные, тяжелые, но всегда не выше наших сил. Он ведь наш любящий Отец и лучше кого-либо знает, что потребно нам, что приведет в Царствие Небесное.
С епископом Североморским и Умбским Митрофаном (Баданиным)
беседовал Петр Давыдов 10 мая 2017 г. http://www.pravoslavie.ru/103238.html