«Расправа с фараонами». Открытка 1917 г. Наша семья была знакома с одним свидетелем тех событий. Это была Г.В.Проскурякова (1903-1992), историк. В 1917 г. она училась в Елизаветинском институте. Там все были «леваки», как бы сейчас выразились, и сама она всю жизнь была коммунисткой. Читала «Юманитэ»… Так вот она рассказывала, что во время февральских событий их заперли в этом заведении. Но девочки все залезли на подоконники и с радостью и веселием наблюдали, как по улице вели полицейских. «Куда их вели», - спросил я? «Как куда! Расстреливать!» - ответила она так, как будто я сам не мог догадаться.

Как-то напоминает тот февральский террор в России против полицейских и стражей порядка антиполицейские боевые выступления в ряде западных стран. В США при Обаме, во Франции раньше и сейчас и т.д. Здесь есть общее: ненависть к силовым структурам капиталистического государства со своими собственными органами управления. Там, где еще не установлен NWO, если угодно. Охота на людей


Однако не только арестами занимались те банды Керенского.
В воспоминаниях вполне сочувствовавшего перевороту секретаря графа Л.Н. Толстого Вал. Булгакова, оказавшегося в Петрограде 27 февраля, содержатся уникальные свидетельства очевидца:

«…Ночь с 27-го на 28-е число носила до известной степени решающий характер для судеб революции. В эту ночь, как передавали, происходило повсеместное избиение полицейских. Один из них был убит под нашими окнами».
Вот что вскоре рассказал ему студент-технолог, работавший в военной комиссии. «По его словам, из 7000 городовых, числящихся в Петрограде, за дни революции убито было около половины. Трупы городовых и по сие время плавают в Обводном канале, куда их бросали. Особенно много избито полицейских в ночь с 27-го на 28-е февраля. В эту ночь была устроена “экспедиция” для борьбы со сторонниками старой власти, и он сам участвовал в этой экспедиции. Она тронулась на автомобилях из двора дома № 5 по Знаменской улице. Оттуда одних пулеметов вывезли не менее 100.
Все движение, по словам студента, организовали Александр Федорович Керенский и Николай Семенович Чхеидзе, – он так и говорил, полностью называя обоих революционных деятелей. И в голосе его слышалась прямо нежность, благодарная, преданная нежность, когда он говорил, Керенский и Чхеидзе, по выражению юного революционера, “направили в русло ярость толпы”».
(Ровно через девять лет, в 1926 г., один из этих канализаторов народной ярости – Чхеидзе – в парижской больнице для бедных располосует себе бритвой горло …) Председатель Совета рабочих и солдатских депутатов Н.С. Чхеидзе приветствует прибывшие в Таврический дворец флотские части.

Накануне отъезда в Москву, в первые дни марта 1917 г., В. Булгаков зашел в парикмахерскую. «Брадобрей, услуживавший мне, мальчик лет 16-17, с веселой словоохотливостью поведал во время работы, что он ездил на одном из революционных автомобилей, когда избивали полицейских. Главный бой произошел на Гончарной улице. На их автомобиле было убито человек 13, тогда как они убили стражников человек 50.
– Я сам двух убил, – весело говорил мальчик. – И наобум не стрелял, а метился!..
[…] …Ужасно было и то, что рассказывал мальчик, и особенно эта наивная гордость его, как хорошим делом, участие в убийстве людей».
Вот несколько картинок с натуры:
27 февраля. «– Эй, фараоны! Конец вам! – кричали из толпы. […] Продолжали вспыхивать перестрелки. Люди впадали в истерику от возбуждения. Полиция отступала» (П. Сорокин. Дальняя дорога. Автобиография). Из дневника Д.В. Философова: «…На дворе шум. Подхожу к окну – группа солдат и штатских (рабочих) с ружьями. Один солдат, по-видимому, пьяный, выстрелил куда-то наверх. Оказывается, у нас во дворе живут двое городовых. Солдаты требуют их выдачи. До сих пор это длится. Все стоят. Изредка кричат ура!»
Дневниковая запись М.М. Пришвина за 28 февраля: «Две женщины идут с кочергами, на кочергах свинцовые шары – добивать приставов».
Вторая половина дня 28 февраля. «Чувствовалось, что положение сильно ухудшилось: улица, узнав о роспуске войск, хозяйничала уже непосредственно у Адмиралтейства. Слышались радостные крики “ура”, – пальба шла вовсю. Пули щелкали по крышам и по двору. Из ворот бросился ко мне с исказившимся от страха лицом какой-то человек […]
– Я – жандармский офицер из наряда… спасаюсь от толпы… они едва не растерзали меня… я спрятался к дворнику… он дал мне шапку и пальто… они сейчас ворвутся и прикончат меня… спасите…»
«С Лиговки валит толпа: масса солдат и черных фигур мальчишек и штатских. Ведут высокого жандарма в форме. К ним кидаются с Невского все, лезут к жандарму, стесняют движение толпы. Наконец, шествие останавливается. Крики. Вновь тронулись. Гляжу: позади жандарма поднимается винтовка и медленно, тяжело опускается прикладом на голову несчастной жертвы революции. Шапка слетает с жандарма. Рука с винтовкой замахивается и опускается еще раз. Жандарм останавливается, оглядывается, что-то говорит и, кажется, крестится. Его, видимо, готовы убить. “Зачем остановился? Зачем остановился? Иди!” – хочется крикнуть несчастному».
«Поворачиваю на Дворцовую площадь. Только что прошел арку Генерального Штаба, как снова – шествие. С площади ведут представителя ненавистного толпе племени “фараонов”: вот он идет – высокий, рыжеусый, тоже в черном пальто нараспашку, с расстегнутым воротником белой рубашки. Толпа бежит за ним и злорадствует. Один солдат забегает вперед и замахивается»..............ПОЛНОСТЬЮ ЗДЕСЬ - https://procol-harum.livejournal.com/881261.html [more/]