Они были совсем чуждые друг другу, незнакомые. Она не верила в Деда Мороза, он верил во все, что ему говорили.
Он пил из хрустального черепа не берегу своего сознания, она же скакала через веревочку в детском лагере.
Он работал в детском доме, она ходила в школу. Наблюдая за ними невооруженным глазом можно было посчитать, что им не найти общего языка, но невооруженному глазу и прежде случалось ошибаться. Пересечение ее иронии и его самовлюбленности порождали катастрофу низменного масштаба. Больше всего конечно страдала посуда и другие мелкие в своей хрупкости предметы. Злость, отчаянье, страх, восхищение, презрение, ревность- лишь  кремовые розочки на торте их великодушия по отношению друг ко другу. Эта история никак не могла нести счастливый конец. А он был отнюдь не нужен. Полет на вороновом крыле обвивал ледяным ветром свободы, манил атласной перчаткой в ночь. Падение в жизнь всегда было подобно падению в воду. Неожиданно ныряешь и неизбежно всплываешь. Целостность его личности оставалась для нее загадкой, как и ее же ироничность .Попытки себя оправдать не к чему не привели, несмотря на миллиарды ложных показаний.
Гладкие, холеные руки, давно отвыкшие от физического труда перелистывали страницы дневников, перечитывали старые убеждения и древние слова. Пухлые розовые губы смеялись, обнажая белые резцы правды. Иногда правда она сидела в шкафу .В порядке общего разнообразия.