Алексей Канарский проснулся с ощущением чего-то необычного. Такое чувство он иногда испытывал в детстве и оно никогда не подводило его. Обычно оно приходило во сне, как будто предупреждая, что грядущий день готовит ему необычный сюрприз. И он случался. Например, маленьким мальчиком Алекс осознал, что не бывает в реальности волшебников, Дедов Морозов со Снегурочками. Потом такое чувство было предвестником его первого поцелуя с девочкой, который потряс юношу до глубины души. Так же однажды ощущение будущего сюрприза точно предсказало день его встречи с первой любимой женщиной.
Канарский полежал с закрытыми глазами минут десять, прислушиваясь к своим ощущениям. Его мысли быстро перелетали с одной темы на другую. Шахматный турнир и его развязка. Лена. Клаудиа Ристиан. Слух об убийстве на лайнере, мгновенно разнесшийся по всем палубам. Разговор с Эммануилом Ласкером в бассейне. Последнее событие казалось невероятным, часто Алекс думал, что оно произошло во сне. Но Саймон Кинс не давал ему верить в этот сон; Канарский дважды переспрашивал коллегу: не причудилось ли ему такое?



Наконец, Алекс бодро вскочил со своей койки, принял душ, оделся и вышел на палубу позавтракать. На пятой палубе кафе уже работало. Алекс набрал в тарелочку еды, налил чашку ароматного кофе. Столики пустовали. Алекс выбрал ближний к перилам. Здесь можно было любоваться, как мощный нос лайнера разрезает океанские волны, вчерашние 3 балла превратились в гладкую поверхность. Туман, белый как снег, плавал совсем близко от носа корабля. Солнечное пятно справа едва пробивалось сквозь его плотную пелену. Какая-то нереальная тишина. Шум двигателей заглушался плеском разрезаемой воды.

Алекс не спеша отхлебывал кофе, настроение улучшалось. Он уже делал последний глоток, как сзади раздался тихий голос:
— Доброе утро. Не помешаю?
Лена.
Она стояла с чашкой кофе, вопросительно глядя на Канарского. Тот мгновенно подвинул ей стул.
— Здравствуйте! Конечно, нет! Очень приятно, садитесь.
Девушка устроилась за столом, посмотрела мужчине в глаза.
— Алексей, давайте перейдем на «ты». Не возражаете?

Они сидели и болтали как старые знакомые. С каждой минутой Алексею казалось, что он уже очень давно знает эту девушку. И с каждой минутой она нравилась ему больше и больше. Разговор перескакивал на самые неожиданные темы; мужчина с удивлением осознавал, что во многих вопросах Лена более эрудированна, чем он, Алекс Канарский, которого в редакции называли ходячей энциклопедией. Это был разговор между мужчиной и женщиной, которые понравились друг другу с первого взгляда; разговор, в котором определялась родственность душ и который решал — будут они общаться в дальнейшем или нет. И даже определял степень близости такого общения. Время летело незаметно, вокруг уже сидели люди, но они, увлеченные друг другом, не замечали никого. Единственное, что огорчало Алексея, так это скрытность характера Елены. Все вопросы, касающиеся её профессии и личной жизни, она сводила к малозначащим шуткам. Туман постепенно рассеивался, солнце все выше поднималось над волнами. Горизонта по-прежнему не было видно. Алексей придвинулся поближе к девушке, положил пальцы на её кисть. У Лены чуть порозовели щеки, но она не отняла руку. Холодок приятного предчувствия застыл в груди мужчины — круизный роман начался! И с какой красавицей! Он чувствовал, что понравился Лене. И сам мог бы поклясться, что в эту минуту просто влюблен в нее!
Он уже было раскрыл рот, чтобы признаться ей в этом, как Лена повернула голову вправо и тихо сказала:
— Он здесь, я должна вернуться. Прости. И прощай.
Изумленный журналист, проследив за взглядом девушки, в волнении вскочил из-за стола. Солнечный диск окончательно рассеял туман. Справа по борту отчетливо виднелся силуэт парусного фрегата. Но не это поразило Канарского. Он с ужасом увидел, что волны океана как будто загибаются вверх. То есть — горизонт отсутствует!



Лена вышла из-за стола и быстрым шагом направилась в сторону шлюпок. Алексей, застыв от изумления, переводил взгляд то на фрегат, то на спину удаляющейся девушки, то снова и снова искал горизонт.
— Я ничего не понимаю! Подожди! — крикнул мужчина. Спустя несколько секунд его изумление достигло крайнего предела — Лена спокойно встала на край борта возле шлюпок, где была наименьшая высота до воды, и спрыгнула вниз…
Алексей Канарский удивился бы меньше, появись на палубе сам Иисус Христос. Лена падала вниз, и время как будто остановилось; две секунды её полета словно вбили огромным молотом свинцовые комки ужаса в душу и сердце мужчины.

Всплеск.
Он подействовал так, как будто на голову мужчины вылили бочку ледяной воды. Канарский метнулся к борту, занес уже ногу на поручень, как мгновенная мысль остудила его порыв. Глаза зашарили вокруг в поисках спасательного круга, он понимал, что сейчас неизбежно отстанет от лайнера, и сколько им придется барахтаться в океанских волнах — одному черту известно. Канарский побежал вдоль борта, через тридцать метров наткнулся на искомый предмет. Он с трудом оторвал его от железа, разомкнув специальные зажимы. Голова работала на удивление четко. Он понимал, что Лена уже наверняка находится за кормой судна, поэтому медлить было нельзя — прыгать и плыть назад!
— Человек за бортом! Человек за бортом! — как можно громче выкрикнул журналист, заметив недалеко матроса, который с выпученными от удивления глазами следил за Канарским. — Передайте капитану — стоп машина!!

Вдох. Прыжок.

Тяжелый удар о зеленую воду. Он успел в последнюю секунду выпустить круг из правой руки, иначе мог получить серьезный вывих. Чужая и опасная для человека среда. Рядом бурлил гигантский корпус судна. Алексей постарался вынырнуть подальше от него, к счастью, спасательный круг отнесло точно к его голове. Он ухватился за него, бешено заработал ногами; в глазах мерцали сотни белых огоньков. Мужчина посмотрел в сторону, где должна быть Лена, но не увидел её. Фрегат по-прежнему как будто висел в небе. И почему-то от него веяло сильным холодом. Мгновенно руки и ноги мужчины одеревенели, тело пронзила острая боль, в голове мелькнула горькая мысль: «Хотел спасти Лену, а погибаю вместе с нею…»

Когда он открыл глаза, то увидел светло бежевый потолок своей каюты. Алекс пошевелил пальцами рук. Вроде нормально. Движение ногами. Работают. Голова немного тяжелая, но без боли. Алексей чуть повернул её влево и увидел Лену. Она сидела на стуле, прижимаясь коленками к одеялу, под которым лежал Канарский.
— Всё хорошо… хорошо, не пугайся только, я потом расскажу… — тихо прошептала блондинка.
— Ну-с! Наш герой пошел на поправку! — бодрый голос справа заставил Алексея повернуть голову. В следующую секунду Лена метнулась к журналисту, левой ладонью закрыла ему рот, а правой крепко схватила за запястье.

Если бы она этого не сделала, Алексей закричал бы от удивления. Справа стоял врач в накинутом на плечи белом халате, а вокруг него Канарский увидел невероятные облака, в которых виднелись картинки прошлого или будущего этого человека…
— Ты теперь не такой как все! Понимаешь!? Смотри спокойней на окружающих, привыкай! Открой глаза, я знаю, что ты уже в сознании …- громкий шепот Лены вернул Алекса в потрясающую действительность.
— Что со мною? Почему я так… Кто меня спас? — слабо произнес мужчина.
— Сейчас.
Алексей ощутил на лбу холодную ладонь девушки. Положила и держит. С каждой секундой ему становится легче, сознание проясняется, память начинает возвращаться. Он уже помнит, как пошел ко дну с открытыми глазами, потом стремительно приближающееся тело странной попутчицы. Вспышка, затем мрак, снова свет, боль от удара лодыжки о спасательную шлюпку, крики пассажиров. Странное жжение по коже, необычайного цвета морская вода, светло-зеленая. И потом эти странные облака вокруг людей. Но почему-то не у всех. Лена — в привычном виде. Капитан Грег Уотсон — тоже. Почему? Ладонь Лены по-прежнему лежит на его голове. Алексей ловит себя на мысли, что в эти секунды разговаривает сам с собой совсем не так, как обычно. Странная речь, полная изящных деепричастных оборотов, в каком-то старомодном стиле.
Мужчина осторожно взял руку девушки за запястье и отнял её ото лба.
— Что со мною? — повторил вопрос Алекс. — Кто ты? Почему ты так похожа на Клаудию? И зачем прыгала за борт?
Он посмотрел в голубые глаза блондинки. Та усмехнулась.
— Ты же привык к мысли, что мы находимся в 22 веке? Или еще нет?
— Вроде да, привык… — растерянно пробормотал Канарский. — И в то же время мне не верится в это. Как будто показалось.
— Тебе не показалось! — жестко возразила Лена. — Мы действительно там.
— Картинки эти… почему я вижу так? Я сошел с ума окончательно?
— Потому что прыгнул за мной в немного необычную воду. То есть — совсем необычную. Нет. Ты не сошел с ума. Мы просто в другом измерении. В другом пространстве и времени. Это труднообъяснимо. Но ты должен кое о чем догадываться давно. С момента появления этих шахматистов на судне. Верно?
Она снова прикоснулась к мужчине ладонью. На этот раз к запястью.
— Скажи, а ты тоже видишь людей в таком ракурсе? Как будто они прозрачны, я легко вижу тело сквозь одежду и внутри как будто два экрана. Справа — картинки будущего человека, слева — прошлого. Я заметил у врача.
— Ты наблюдателен, друг мой… — улыбнулась красавица. — Что еще интересует?
— Лена, ты видишь будущее на много времени вперед?
— Нет, к сожалению.
— Поэтому ты подсказала мне цифры в казино?
— Конечно. У тебя был такой несчастный вид, когда ты хотел бросить играть.
— А шхуна? Ты прыгнула за борт, чтобы плыть к ней? Или это был мираж? Я не видел горизонта за бортом!
— Считай, что мираж… — глаза блондинки чуть потемнели.
— В чем главный секрет происходящего? Расскажи мне, милая…
Последнее слово как будто случайно слетело с губ мужчины. Он с удовольствием увидел, как щеки блондинки порозовели. Она резко встала.
— В острове, мой друг, в нём главный секрет! Отдыхай пока, привыкай к своему новому состоянию.
Дверь каюты захлопнулась.
— В острове… — задумчиво произнес Канарский. — Исландия? Куба? Англия?

*****

Клаудиа Ристиан находилась в дурном расположении духа. Единственный мужчина на судне, к которому она испытывала интерес, стал ухаживать за другой. И если бы эта другая была не её жалкой копией, стерпеть еще было бы возможно. Но! Здесь самолюбие актрисы было сильно задето. Так показывать свою влюбленность в первый день рейса и потом поменять курс на 180 градусов! Звезда экрана, прихорашиваясь перед зеркалом, обдумывала планы мести. Вчера она случайно увидела сладкую парочку в бассейне. До неё уже долетели слухи о странном происшествии, когда эти двое вывалились за борт, а потом их еле выловили матросы на шлюпке. Она сначала думала, что журналист спятил, коль сначала заговаривался о том, что «Voyager of the Oceans» пропал без вести, а затем выбрал в качестве объекта ухаживаний эту кудрявую пустышку. И еще он нагло обнимает её на моих глазах! Ну, подожди, я тебе дам такое интервью, что запомнишь до конца жизни!
Но в то же время одно обстоятельство тревожило актрису. И одновременно волновало. Шахматисты и Хосе Рауль Капабланка. Откуда-то они взялись? Значит, что-то действительно странное происходит с их лайнером? Но Клаудиа старалась отгонять нехорошие мысли. Она всегда была оптимисткой, верила в себя, в свое высокое предназначение. И сейчас не собиралась изменять своим правилам.

Стоя перед зеркалом, актриса обдумывала план действий. Не сомневаясь в своей будущей победе над предсказуемым представителем семейства мужланов по имени Алекс Канарский. Перебираемые в её прелестной головке варианты мести постепенно веселили душу; Клаудиа вовсю улыбалась собственному отражению, то делая свой взгляд влюблено-загадочным, то невинно удивленным, то хищно требовательным; она играла перед собой различные роли и они, все без исключения, удавались на славу.
На следующее утро звезда приступила к выполнению коварного плана. Во время завтрака она как бы случайно задела локтем руку мужчины, в которой тот нес чашку горячего кофе.
— Ой, простите, ради Бога! Я вас не заметила! — в голосе Клаудии звучало неподдельное огорчение. — Вы обожглись?
— Да, есть немного… — поморщился Алекс, вытирая пальцы салфеткой. — Но ничего страшного!
— Я чувствую себя виноватой перед вами…
Смущение в глазах, искреннее раскаяние.
— Бывает, ерунда, — Алекс искал глазами Лену.
— Как я смогу загладить свою вину?

Журналист удивленно посмотрел на актрису. Он ослышался? В его взгляде было нечто такое, от чего Клаудии стало немного не по себе. Но она уже твердо решила не отступать.
— Знаете что? Я решила, что откажусь от своего обещания, что давала себе перед началом рейса.
— Обещания?
«Ага. Сейчас должен клюнуть!»
— Да. Никому не давать интервью.
— И?
«Он что — дурак? Пора бы уже все понять!»
— И… — Клаудиа сделала эффектную паузу, как в своих лучших ролях. — На ваши вопросы я смогла бы ответить.
— Вот как? Замечательно! Когда и где?

«Всё. Попался, мальчик. Засуетился. Но почему он так странно смотрит? Как будто сквозь меня. И меняется цвет глаз. Точно — не все в порядке с головой. Но ничего, так даже веселее…»
— В моей каюте. Номер вы знаете. Сегодня. Точнее, сейчас, после завтрака. О кей?
— О кей… — весело проговорил Алексей и загадочно улыбнулся.

Спустя два часа покрасневший Алексей пулей вылетел из каюты звезды Голливуда. Вслед ему неслись громкие крики разгневанной женщины. Канарский сначала улыбался, быстро двигаясь по коридору, потом стал громко смеяться. На него оглядывались. Наконец, журналист пришел в себя, вытер слезы смеха и огляделся. Ноги принесли его к входу в небольшой ресторан, о существовании которого он не имел и понятия. Хотя ему казалось, что за прошедшее на борту время он уже досконально изучил лайнер.
Журналист зашел внутрь. И обомлел. Чуть в стороне от входа, у большого окна за столом сидели Роберт Фишер, Александр Алехин, Капабланка, Ласкер и тот мужчина с белыми волосами, о котором рассказывала Лена. Кроме них никого рядом не было.
Изумление Алекса усилилось многократно, когда он увидел, что все сидевшие за столом звезды одновременно обернулись в его сторону, а «Белый» приветственно махнул ему рукой, приглашая присоединиться к компании.

Алекс потом очень смутно помнил этот разговор. Диктофон, на кнопку которого он машинально нажал по пути к столику чемпионов, почему-то оказался неисправным.
Ратибор предоставил журналисту возможность по очереди задать несколько вопросов шахматным звездам. Ответы были, в общем, стандартными. Кроме нескольких фраз, которые обронили Александр Алехин и Роберт Фишер.
— Вы, в вашем теперешнем состоянии можете знать истинные причины своей
смерти в том, двадцатом веке? Ведь столько разных слухов ходило вокруг них? — спросил Канарский знаменитых игроков.
— О! Я умер от старости… — засмеялся Ласкер, раскуривая очередную сигару.
— Я тоже своей смертью, — печально вздохнул Капабланка. — Затосковал без женской любви, когда они перестали боготворить меня…
— У тебя сейчас есть шанс вернуть былое! — весело воскликнул Ласкер. — Я случайно видел твою встречу с необыкновенной красавицей, она актриса, по-моему. Влюблена в тебя по уши! Так что тряхни своим главным мастерством!
И все мужчины за столом весело засмеялись. Смех мгновенно смолк, когда Александр Алехин тихо произнес:
— А меня убили…

В ресторане воцарилась напряженная тишина.

— Как убили? — переспросил Алекс, не веря своим ушам. От неожиданности журналист привстал со стула.
— Я тогда не подавился ни мясом, ни рыбной костью, как звучала официальная версия. Меня отравили в ресторане. Я вышел после обеда подышать воздухом, мне сразу стало очень плохо, я упал, но еще дышал минут десять. Потом отделился от тела.
— Кто и за что вас мог убить?
— Я не стану полностью отвечать на этот вопрос. Но главными причинами моего убийства стали антисемитские статьи в прессе и сотрудничество с немцами.
— А кто конкретно это сделал, вы знаете?
— Конечно. Те, кто уходит из тела, потом очень много знают. Я их хорошо видел, слышал, как они докладывают о выполнении задания. Но называть их имена нет смысла. Заказчики сидели совсем в другом, неожиданном месте.
— Меня тоже убили… — глухим голосом проговорил Роберт Фишер. — И по той же самой причине, что и Александра.
— Но… простите, почечная недостаточность… официальная версия.
— Ерунда! — махнул рукой чемпион мира. — Как будто вы не слышали об огромном количестве средств, которыми располагают спецслужбы. Меня никогда не беспокоили почки. И тут разом, обе мгновенно отказали. И метод был тот же самый, что у Алехина.
Канарский встретился взглядом с Фишером и мурашки пробежали по его телу. Спокойный, стальной взгляд уверенного в себе человека. Абсолютно нормальный, без малейших признаком сумасшествия. Роберт поднес к губам стакан с соком, сделал глоток и продолжил.
— Я слишком громко говорил правду о предержащих реальную власть в Америке и во всем мире. Мои интервью наделали много шума. А когда они стали распространяться в интернете, то я стал представлять реальную угрозу. И они решили меня убрать. Отомстили, в общем, таким образом. Но я спокоен, не сержусь на них. В том мире (Фишер кивнул головой вверх) их ждет очень много неприятных сюрпризов.
За столом снова засмеялись.
Эммануил Ласкер лихо опрокинул маленькую рюмочку коньяка, затянулся сигарой и выдохнул вместе с дымом:
— А ты, Капа, пожалуй, уступи ту дамочку мне. Тряхну стариной, вспомню былое…
— Нет уж, профессор! — рассмеялся Капабланка. — Я обязательно должен расцеловать её по всем диагоналям и вертикалям. Она мне понравилась. Только почему-то шарахнулась, когда я поцеловал ей руку.
— У вас пальцы холодные очень… — произнес Канарский.
— Ничего, это поправимо! Верно, Ратибор? — кубинец посмотрел на беловласого арийца. — Надо только кое-что поменять во внутренней настройке тела.
— Проще простого, — улыбнулся «Белый». — Турнир закончился, пора бы подумать и о житейских удовольствиях.
— Если вы хотите снова встретиться с прекрасной актрисой, то номер её каюты 1533. Она наверняка ждет вас… — произнес Канарский, обращаясь к Капабланке.
— О! Гранд мерси! Весьма вам признателен, — воскликнул Хосе Рауль. — Вечером я обязательно навещу мою фаворитку.
— Будь осторожен, Капа! Голливудские звезды ныне опаснее тигровых акул! — назидательно проговорил Ратибор.
Все снова рассмеялись. Потом над столом снова повисла тишина.
— Какого вы мнения о наших современных гроссмейстерах? — спросил Канарский Алехина.
Тот заметно поморщился.
— Какие-то они все… как будто зубрилки в школе… прекрасно знают огромное количество дебютных вариантов… а вот фантазии у них не хватает. Боятся атаковать без оглядки на тылы, какая-то механическая игра у них… словно машины-роботы. Нет настоящего творчества! — рубанул рукой четвертый чемпион мира.
— Как я и предполагал. Человечество, увы, быстро деградирует, — произнес Ратибор. — На примере современных шахмат, этого самого мыслительного вида спорта, мы получили ответы на многие интересующие нас вопросы.
— Кого это «нас»? — спросил Алекс.
— Представителей древних цивилизаций. Меня в их лице, — спокойно ответил ариец.
— Вы из параллельного мира, стало быть? — усмехнулся журналист.
— Вы угадали, — жестко ответил Ратибор. — Мы именно оттуда. И давно видим, как человечество поколение за поколением подбирается к краю пропасти. Особенно усилился этот процесс в начале 21-го века.
— Что будет с нашей планетой в конце концов? — спросил Канарский.
— Ничего особенного. Всё в этом мире, в Космосе взаимосвязано, всё дополняет, заменяет друг друга. Меняются люди, меняется и Космос, смягчая их негативное воздействие на природу. Вам не дадут пропасть окончательно. Вот это всё, что я вам могу сказать.

Капабланка сдержал свое обещание.
Вечером он постучался в каюту актрисы, та как раз надевала вечерний туалет для похода в ресторан. Она сначала изобразила недоумение и легкую досаду, но потом смазливый кубинец покорил её своими светскими манерами. Красивая парочка, сопровождаемая многочисленными взглядами, прошлась по главному Променаду лайнера, потом уединилась в ресторане. Капабланка прекрасно разговаривал по-английски, никаких проблем в общении между ним и звездой Голливуда не было.
— И каков же ваш гонорар за шахматное выступление? — игриво спросила актриса после третьего бокала шампанского. И замерла в ожидании ответа.
— Миллиард, — коротко и скромно ответил кубинец, как будто речь шла о мягкой игрушке, которую он выиграл в магазинной лотерее.
— И вам его уже вручили? — спросила Клаудиа.
— Да. Два чемодана денег и ценных бумаг ждут носильщиков в моей каюте. Когда придет время сходить на берег. Я такую тяжесть не подниму! — засмеялся третий чемпион мира и ласково положил свою ладонь на кисть красавицы. На этот раз она не отдернула руку. Кисть чемпиона была теплой и приятной.
Так мило они беседовали еще часа два. Капабланка щедро заказывал одну бутылку дорогого шампанского за другой. Клаудиа старалась пить меньше, каждый раз требуя, чтобы кубинец отмечал свой турнирный успех до дна бокала.
Наконец, актриса решилась:
— Я бы хотела взглянуть на столь несметное богатство. Никогда не видела столько денег в одном месте. Вы удовлетворите мое любопытство?
Капабланка тихо рассмеялся.
— Конечно же, милая Клаудиа! Для вас — всё, что угодно.

Но он не стал раскрывать тяжеленные чемоданы перед красавицей. Капа увлек её на мягкую постель, осыпая поцелуями. Самолюбие звезды Голливуда согревал тот факт, что она находится в объятиях не какого-нибудь жалкого журналистишки из Нью-Йорка, а её ласкает всемирно известный человек, шахматист-легенда, к тому же миллиардер. И она отдала свое тело в полное распоряжение дамского любимца, наслаждаясь близостью с таким галантным и умелым мужчиной. Она бросила все свое обаяние на то, чтобы очаровать чемпиона до такой степени, что тот после двух часов бурных и беспрерывных ласк обессилено задремал на своей подушке. Тогда Клаудиа осторожно выскользнула из постели, оделась, и выполнила тот замысел, что пришел ей в голову еще пару дней назад.
Поздним утром проснувшийся Хосе Рауль никак не мог отыскать ключа от своей каюты. Болела голова от выпитых бутылок шампанского. Но при воспоминании о ночи любви Капа улыбнулся.
«Какая женщина! И я вновь в форме! Ради этого стоило сюда возвратиться. Черт, где этот ключ? Наверное, вчера потерял. Пойду, возьму у стюарда запасной…»

Капитан Грег Уотсон не верил своим глазам. Он несколько раз резко опускал бинокль, протирал веки костяшками указательных пальцев, и дважды нецензурно выругался. Таких междометий за ним раньше не замечалось, и присутствующие в рубке моряки поняли, что случилось нечто из ряда вон.
— Это Исландия! Несомненно! Залив Флакса я знаю как свои пять пальцев! Тысяча чертей! Но где Рейкьявик? Слева гора, справа мыс — на месте! Где город, черт бы его побрал!? Уже давно должна быть видна гримс кирха, церковь, похожая на космический корабль! Ничего не понимаю! Сэм, ты часто заходил в столицу Исландии. Скажи, я ошибаюсь?
— Нет, кэп. Спутать китовый фьорд и гору над ним невозможно. Это Исландия. Но Рейкьявика нет…

Окончание следует