[200x300]

Вчера, во время очередного бездельничания на работе, листала журналы "Москва" за 2008 год, и неожиданно зацепилась взглядом за роман Сергея Дурылина "Колокола". Прочитала, как говорится, на одном дыхании.

Об этом писателе наш главвред отзывался исключительно добрым словом, особенно нахваливал его мемуарно- дневниковые записи
"В своём углу" (изданы "Молодой гвардией" в 2006г.) и повесть "Сударь кот", опубликованную в "Москве" в этом году. Я её ещё не читала, но в аннотации сказано, что повесть рассказывает о девушке Арине, о её любви, уходе в монастырь, о ежедневной борьбе с мелкими бытовыми страстями, о нравственном и духовном постижении себя, о трудностях на пути к вере, - и всё это написано без излишнего морализаторства и надуманности, а очень ярким, живым и образным языком.

Широкой публике имя Сергея Николаевича Дурылина как писателя пока ещё малоизвестно, хотя маститые критики ставят его творчество в один ряд с произведениями Лескова, Никифорова-Волгина, Шмелёва, Пришвина.
Писатель, искусствовед, этнограф, философ, богослов, священник (рясу ему пришлось снять в 1922 году – это было условием Луначарского за право остаться в России), Сергей Дурылин (1886–1954) советской интеллигенции был известен как театровед и литературовед, друг о. Павла Флоренского, Розанова, Нестерова. Воспоминания Дурылина о Нестерове, кстати, легли в основу книги из серии ЖЗЛ.

Возвращаясь к "Колоколам", могу сказать, что роман этот масштабный, захватывающий своим языком, стилем (написан он отчасти в притчево-сказовой форме, сходственной с творчеством Лескова), до краёв наполненный приметами русского быта, его народной поэзией, быличками, святостью и суевериями.
Для себя я отметила отдалённое сходство "Колоколов" с романом Маркеса "Сто лет одиночества" - наверное, именно из-за эпичности, из-за такого же художественного хитросплетения старинных преданий, притч и легенд, из-за плавнотекущего полноводного повествования.


Александр Суворов в своём отзыве о романе, отметил: "Праведники и одержимые - вот два полюса человеческой натуры в творчестве Сергея Дурылина. Здесь уместно Лесковское выражение о русском человеке, который "духом небу горит, а ножками-то ещё в аду перебирает. (...) Эта разорванность человеческой души, которая лежит в основе творческого миропонимания Достоевского и Лескова, новыми красками заиграла в произведениях Дурылина, равно как и обрядность, и патриархальный быт Православия, его святая плоть, то, чем оно крепко земле"
Вообщем, любителям настоящего русского слова читать рекомендуется, тем более что издательство журнала "Москва" буквально на днях подготовило и выпустило в свет книгу Сергея Дурылина, которая называется "Колокола. Избранная проза". В неё входят собственно роман "Колокола" и повесть "Сударь кот".
В интернет-магазине "Троицкая книга" стоит всего 200рэ, в "Политкниге" - 250, в "Озоне" - 370рэ.

З.Ы. ну и кусочек из "Колоколов":

" ...Да, у каждого темьянского колокола была своя душа: древняя, погружённая в молчанье, - у Воеводина, скорбно-покорная – у Голодая, покаянно-плачущая у Разбойного. Эти три души были родные, и все три старые, тихнущие год от году, причастные скорби и молитве, но не суете дней и времён. У Плакуна душа была тревожная и бессонная. Он любил рыдать один на колокольне, когда все другие колокола молчали и в соборе было пусто и темно. Для его звона не было указана часа: он рыдал, когда хотел, днём и ночью, и звал он не в собор, не на молитву, и люди отвечали тревогой и плачем на его плач. Властна и полнозвучна была душа у Княжина. А у Наполеона, его соседа, душа была твёрдая и жёсткая: он никогда не плакал. У «разгонных» были души маленькие, юркие, бойкие: они любили болтать одни, перебивая друг друга. У Соборного на душе было спокойно, как у делового большого человека: он неспешно и просто делал своё дело, зная, что никто лучше и прочнее его не сделает. У других безымянных колоколов были свои особые души: старческие, зрелые, юные, тихие, скорбные, весёлые. У каждого был свой «глас звенения», тот самый, который испрашивался каждому колоколу молитвой при его рождении. В одном гласе низко гудела тяжкая могучая медь, в другом сверкало светлое гульливое серебро, в третьем вспыхивали драгоценные звонкие капли золота.
Но, и старые и молодые, медные и серебряные, древние и новые, скорбные и весёлые, тихие и говорливые, отдельные души колоколов сливались временами в одну великую скорбную душу. Эта душа называлась звон.
(…) Звон окутывал Темьян светлым облаком. Как из недостижимо высокой тучи, лился звон сверкающим дождём над домами и лачугами Темьяна, и играющие на солнце или печальные от вечернего сумрака капли падали на прохожих и оставляли светлый, хоть и мгновенный след свежести и чистоты на их лицах, зачернелых копотью обыденной суеты и повседневной беды."

* фото - о.Максим Глухих (campana.ru)
[308x441]