А ведь с отъездом Дианы заканчивается огромный и сложный период моей жизни. Медленный, но необратимый переход от доверительно-детского к отстраненно-шутливому. Чтобы не сказать - равнодушному. Это утеряно. Не могу понять, как и когда. Даже странно вспомнить - я шесть раз покупал билеты, чтобы уехать. И не уехал. Меня держала маленькая девочка, моя дочь. И я не знал, как уехать. Уже прошли годы, и мы невспоминали те странные дни, которые кончились мрачной осенью, еще более странными снами, сидением в потемках и внезапной бессоницей... я просыпался среди ночи с ощущением страшного неподъемного одиночества. Мама в далеком южном городе, где еще идут теплые по летнему дожди, и дочка, живущая в другой по своему дружной семье всего то за несколько кварталов от меня. Но меня уже отделили. Меня уже встречали как гостя, демонстративно приветливо, но чужого и чуждого укладу их дома. Да я и не заслуживал иного. Для моей тещи было неведомо, что за следы остались на стене под самой кромкой ковра на месте, где спал я раньше с молодою женой. А тесть по утрам срывался бегать в половине шестого до, по его словам, до центрального кпп. Правда, сейчас я допускаю, что он тоже может быть не всегда бегал, ну, в полную силу, оставляя аналогичные моим следы в других потаенных местах. Кто знает.