Он презирал порядок, одежду, репутацию и вообще людское мнение,
презирал деньги - но кичливую нищету презирал еще больше. Добродетель и
зло не существовали для него: он был из касты охотников за истиной.Не
интересуясь фарсом заоконнных новостей, он промывал ее крупицы, как
золотоискатель в лотке.
Золотой песок своих истин он расшвыривал горстями равнодушного
сеятеля направо и налево, рассчитываясь им за все.



Он был из тех, кто идет до конца во всем. А поскольку все в
жизни, живое, постоянно меняется, то в конце концов он в своем
неотклонимом движениии заходил слишком далеко и оказывался в пустоте. Но
в этой пустоте он обладал большим, чем те, кто чутко седует колебаниям
действительности. Он оставался ни с чем - но с самой сутью
действительности, захваченной и законсервированной его едким сознанием;
и ничто уже не могло в его сознании эту суть исказить.

Я не сразу сообразил, что это - он. Он был в кремовом чесучовом
костюме, голубой шелковой сорочке и черно-золотом шелковом галстуке. На
ногах у него были бордовые туфли плетеной кожи и красные носки. Он был
чистейше выбрит и пах не иначе "Кельнской водой N 17". Передо мной сидел
аристократ, не нуждавшийся в подтверждении своего аристократизма
ежедневной атрибутикой.

"Учти "хвостатую концовку", разработанную Бирсом".
"Выруби из плавного действия двадцать лет, стыкуй обрезы - вот и
трагическое щемление".
"Хороший текст - это закодированный язык, он обладает надсмысловой
прелестью и постигается при медленном чтении".
"Не бойся противоречий в изложении - они позволяют рассмотреть
предмет с разных сторон, обогащая его".
"Настоящий рассказ - это закодированный роман".
"Короткая проза еще не знала мастера контрапункта".



Михаил Веллер. Разбиватель сердец