[345x500]

Название: Q значит кровь
Автор: Niji-sensei
Бета: Silent
Фендом: original
Дисклеймер: Copyright Marina M. Ross ©
Пейринг: Кьюджиро/Кью
Рейтинг: NC-17.
Жанр: yaoi. slash. pov. мистика (вампиры)
Cтатус: завершён
Размещение: с указанием автора и ссылкой на сайт

Я с наслаждением потянулся, провёл языком по клычкам, ощущая дразнящее покалывание. Я отлично выспался. Сквозь опущенные шторы слабо струился лунный свет. Я взглянул на лежащего в моей постели юношу и улыбнулся, с удовольствием разглядывая его. Он безмятежно спал, обняв обеими руками смятую подушку. Его светлые волосы вились вокруг шеи, россыпь родинок по матовой коже притягивала взгляд. Я наклонился к нему. Было великое искушение отвести пальцами эти мягкие непослушные пряди, пахнущие пшеницей, и страстно впиться в эту беззащитную шею, разорвать и истерзать её, пьянея и сходя с ума от пряного запаха крови... Я не стал этого делать: встал, накрывая спящего шёлковым покрывалом, и ушёл в ванную. Прохладный душ – самое удачное начало нового дня, вернее – ночи.
Меня зовут Кьюджиро, мне 192 года, я вампир.

Наверное, стоит сразу же прояснить некоторые моменты. Большая часть того, что вы знаете о вампирах, - неправда. Думаю, вы бы не заметили вампира, даже если бы он прошёл в шаге от вас. И дело вовсе не в наших сверхъестественных способностях – потому что у нас их нет.
Начать с того, что мы не мертвецы, какими нас привыкли изображать в книгах. Конечно, наша кожа холодна, но только когда мы голодны; насытившись, мы теплеем и становимся такими же, как и вы. Пить кровь – наша жизненная необходимость. Кровь замедляет процесс старения, поэтому мы молоды – но лишь пока пьём кровь. Стоит отказаться от неё – и через несколько лет возраст возьмёт своё. Так что, мы не бессмертны, как вы наивно полагаете.
Мы не спим в гробах, мы не умеем превращаться в летучих мышей, мы не можем становиться невидимыми. Мы отражаемся в зеркалах и можем ходить днём, хотя голова начинает болеть от слишком долгого пребывания на солнце (поэтому я стараюсь выходить ближе к вечеру, когда светило начинает терять силу и не так жестоко терзает кожу).
Мы – такие же как и вы, но... другие. Наш вампиризм – не мистическая способность, а генетические мутации, произошедшие в нашем ДНК. Принятые нами добровольно: никакой вампир не сможет сделать другого человека вампиром, даже если очень захочет. Мы можем убить, но сделать свою жертву себе подобной – мы не в силах. Вампиром не становятся от укуса, вампиром не становятся от секса с вампиром.
Вампиром становятся от трёх кубиков вакцины, которая за 24 часа кардинально изменит всё до последней клетки в вашем организме. Один укол – и ты становишься другим. Агония страшна, потому что антитела сопротивляются до последнего момента, пока вирус (ибо вакцина – это доза смертельно токсичного яда) кардинально перестраивает всё, что встречает на своём пути. Кажется, что ты умираешь, сгораешь в невидимом огне, который холодит твоё тело, вгрызается в твои вены и скручивает их так, что мозг отключается и начинает производить галлюцинации. А когда ты приходишь в себя – ты понимаешь, что ты это уже не ты.
Кто становится вампирами? Те, у кого есть деньги, разумеется, потому что шприц с вакциной стоит целое состояние. Я отдал всё, что у меня было, за шанс изменить себя. Наверное, всё дело в моём страхе перед смертью. С каждым прожитым годом я понимал, что смерть всё ближе: я взрослею, старею и – медленно умираю с каждым новым днём. Когда наступит конец – что я тогда буду делать? Эти мысли толкнули меня на весьма опрометчивый шаг. Я ухватился за предложение этого безумного учёного, который утверждал, что изобрёл эликсир бессмертия. Опыты на мышах, нелегальные опыты над человеческим материалом – и вот, газеты взорвались заголовками о новом открытии в медицине. Лекарство или яд, приговор или спасение? Это предстоит выяснить тем, кто ввёл себе эту вакцину. В том числе и мне.
Маленький блестящий шприц в коробочке ценой в целое состояние… Я решился – и вот я уже лежал на кушетке, и врач в белой маске перетягивал мою руку жгутом, чтобы ввести мне то, что навсегда изменит меня.
Тогда никто ещё не знал, что будут побочные эффекты. Они выявились лишь через несколько лет.
Я не изменился, не постарел, ни разу не заболел за это время… Но то, что я приобрёл, ничто по сравнению в тем, что я потерял. Я перестал чувствовать что бы то ни было: боль, страх, радость, удовлетворение, тепло или холод… Словно я стал куклой, бесчувственной и пустой. Может быть, вакцина убила во мне мою душу?
Было и ещё кое-что. Никто не знал, что введённый препарат вызовет в нас жажду. Жгучую жажду крови. Когда ты не можешь ни о чём думать, кроме крови, становишься полностью одержим ею: в каждом биении сердца стучит лишь одно слово: Кровь! Кровь! И в какой-то момент из бога становишься монстром, совершающим одно убийство за другим только лишь чтобы насытиться. Но ты никогда не бываешь сыт.
Когда всё это выяснилось, проект был моментально закрыт и все материалы засекречены. С десяток обезумевших вампиров были схвачены и заключены в исследовательскую клинику, чтобы прояснить хоть что-то: учёный покончил с собой, уничтожив списки клиентов, получивших вакцину, равно как и все свои записи. Не осталось ничего. Кроме нас – тех, кто уже не был человеком, но ещё не стал чудовищем. Скитаясь по городам и странам, пряча свои наклонности от других людей, в любой момент готовые обезуметь – жалкое зрелище! Возможно, я совершил самую большую ошибку в своей жизни, введя себе этот препарат.
Вы скажете: можно было бы просто перестать пить кровь и умереть одним днём, превратившись в дряхлого старика? Да, это так, но для этого нужно быть достаточно смелым. А я… Прошло больше полувека, а я всё тот же трус, боящийся смерти. Наверное, с этим уже ничего не поделать. Мысль о смерти до сих пор приводит меня в трепет и заставляет алкать крови, чтобы поддержать в себе жизнь. Я жалок.
Всё, что остаётся мне – искать способ стать прежним. Я разыскал ассистента учёного, что изобрёл вакцину. Я вошёл ночью в его дом, остро чувствуя запах крови тех, кто спал вокруг, ничего не подозревая. Сумасшедший старик! Его признали невменяемым и приговорили к пожизненному домашнему аресту. Всклоченный и дрожащий, с безумными глазами – и вот ему я доверил свою жизнь? Поверил ему и стал… чудовищем! Я сжал его горло железными пальцами, требовал найти лекарство от постигшего меня ужаса, но он только хрипло смеялся, бормоча какую-то чушь. Я помнил его – он не был сумасшедшим, когда вводил мне вакцину. Неужели он свихнулся, узнав о провале эксперимента, или его свели с ума допросами в тюрьме? Он хохотал и хохотал, а мне становилось тошно от звуков его голоса, от его животного запаха, от того, что он по-прежнему смертен. Я отшвырнул его от себя, сжал лоб. У меня не осталось ни малейшего шанса стать нормальным человеком.
Я покинул его дом в полной апатии к грядущему. Скитания в поисках жертв и убогое существование нищего – поскольку у меня больше ничего не осталось, я всё отдал за тот злополучный шприц – вот что ждёт меня в ближайшую вечность. И одиночество, потому что любой, кто посмеет оказаться рядом со мной, однажды станет моей жертвой.
Существование в ожидании того, что я однажды сойду с ума, как и остальные…
Тогда я ещё не знал, что этот эксперимент был жалкой пародией на нечто, чего никто не в силах понять или объяснить.
В одну из ночей моих бессмысленных скитаний я наткнулся на обескровленный труп. Я остановился над ним в остолбенении. На его шее зияли две отметины, которые ни с чем нельзя было перепутать. Значит, остался ещё кто-то кроме меня. Кто-то, кто также прячется на задворках этой жизни. Кто-то, кто, возможно, страдает так же, как и я. Я воспрянул духом: если мне удастся отыскать товарища по несчастью, я буду не так одинок. И может быть даже – о, какая робкая и слабая надежда! – вместе мы сумеем найти лекарство. Я бродил по улицам наугад, стараясь разглядеть в прохожих кого-то, похожего на меня, но тщетно. И так прошло тридцать с лишним лет.
Я кое-как устроился в жизни: нашёл способ зарабатывать деньги. Мало-помалу мне удалось скопить достаточно на то, чтобы купить себе дом и фальшивый паспорт. История с монстрами стала подзабываться. Я почти потерял надежду на выздоровление. Я вынужден был принять жизнь такой, как она есть, и продолжать жить: равнодушно, ничего не чувствуя, ничего не желая.
Так я думал, пока не встретил его.
Я сидел в кафе одним дождливым вечером и делал вид, что пью кофе. Я часто ходил в людские заведения, чтобы почувствовать себя человеком хотя бы ненадолго. Люди за соседними столиками болтали, жевали бутерброды и пили отвратительное пиво. Я сидел и смотрел в окно, по которому текли и текли косые струи дождя.
Вот, на противоположной стороне дороги остановилось такси, и из него вышел юноша. У него не было зонта. Он остановился на тротуаре, задрал голову вверх и, смеясь, старался поймать дождь в ладони. Его светлые волосы в одно мгновение стали казаться тёмными от дождя, рубашка прилипла к телу, возмутительно откровенно очертив его соски. И я вдруг почувствовал то, чего не ощущал почти сто лет: я хочу его. Хочу всем своим существом. Хочу познать его. Что-то в нём буквально притягивало меня. Я встал, бросил на столик мелочь и вышел в дождь. Его тугие капли ударили по моему лицу. Как странно… Я почувствовал, что он тёплый. Я столько лет ничего не ощущал, и вот теперь – как будто опять стал человеком… И сердце, всегда бывшее таким тихим и ровным, вдруг ударилось в такую дробь, что казалось готово было выскочить из груди. Я никогда в жизни не был так счастлив, как сейчас. Неужели я снова могу быть счастлив?
Пока я отвлёкся на дождь, юноша исчез. Я опомнился, перебежал улицу и отправился на его поиски. Я чувствовал: если потеряю его, это будет концом всего моего существования. Я заметил его фигуру, заворачивающую за угол, и поспешил туда. Я понятия не имел, что скажу ему, когда догоню. Я не понимал, зачем я иду за ним…
- Как так нет сигарет? – донеслось из-за угла.
Я бросился на голоса. Какой-то громила держал юношу за воротник и тыкал в его шею ножом, требуя денег. Светлые волосы беспомощно болтались за его спиной… Я, не отдавая себе отчёта, в том, что делаю, напал на громилу, вырвал у него нож и отправил его в нокаут точным ударом.
- Ты в порядке? – взволнованно спросил я, оборачиваясь к юноше.
Я ожидал увидеть испуганного цыплёнка, которого спас от коршуна. Но нет, я ошибался. Он не был напуган, хотя это было бы естественным, учитывая ту ситуацию, в которой он только что побывал. Он встал, отряхивая свои штаны от грязи (громила отшвырнул его, когда увидел меня). Его серые глаза были спокойными и холодными, в них не было ни капли страха. Красота его лица, подчёркнутая этим равнодушием, казалась просто фантастической. Он смерил меня долгим изучающим взглядом и проронил:
- Что ты такое?
На секунду в его взгляде проскользнуло выражение, словно он разглядывал какую-то непонятную ему вещь.
- Я… - я подумал, что чем-то себя выдал и испугался; мне не хотелось, чтобы он знал, кто я. – Я увидел, что он напал на тебя и решил помочь. Ты в порядке?
- В порядке? – он изогнул бровь.
- Он… он мог убить тебя, знаешь ли… - я нерешительно протянул ему руку.
Юноша отступил от меня на шаг, отгораживаясь ладонью:
- Не трогай меня… Кто ты такой?
- Я… я просто прохожий… - не говорить же сейчас, что я за ним следил?
Он пробормотал что-то, его глаза казались пустыми. Наконец, он посмотрел на меня с плохо скрываемым любопытством и спросил:
- Ты живёшь где-то поблизости?
- Я… да, у меня дом неподалёку… - растерялся я.
- Тогда ты не мог бы меня туда препроводить? – он поклонился. – Моя одежда испачкана. Я не могу явиться домой в подобном виде. Я был бы очень признателен.
И ни слова благодарности за его спасение!
- Хорошо, - я кивнул и показал дорогу. – Сюда. Может быть, назовёшь своё имя?
- Кью.
- Что?
- Кью, зови меня просто Кью… - по его губам пробежала усмешка. – Моё имя похоже на твоё немного, но я не стану его называть. Зови меня Кью.
- Ладно… - это показалось мне странным.
- И зонта у тебя нет, - как будто вспомнил он.
- Я думал переждать дождь в кафе, - начал я, но осёкся: едва не проболтался!
- О, как… - Кью продолжал улыбаться. – Ты давно живёшь здесь?
- Не очень… А откуда ты?
- Я живу в Старом Городе.
- Далековато, - удивился я.
- Да, приехал на ужин, но вот как всё получилось… - и опять на его губах оказалась усмешка.
- Рядом с моим домом прачечная, так что за пару часов всё выстирают и высушат.
- Это было бы замечательно.
Мы дошли до моего дома. Я отпер дверь и впустил в него моего нового знакомого. Он остановился посередине прихожей, разглядывая зеркала и подставку под зонтики.
- Снимай мокрое, я тебе принесу что-нибудь… - я скинул ботинки и пошёл наверх.
Когда я вернулся вниз с халатом, Кью по-прежнему стоял там. Его одежда валялась на полу, возе его ног. Он был обнажён. Его матовая кожа, влажная от дождя, светилась в полумраке прихожей. Кое-где темнели родинки. Я застыл, не в силах отвести от него глаз. Он был просто прекрасен! Я никогда не видел ничего подобного. Теперь я хотел его ещё больше – и так тоже.
- Что-то не так? – поинтересовался Кью, вороша свои волос ладонью; капли искрами посыпались на пол.
- Н-нет… - я бочком подошёл к нему и протянул ему халат. – Вот, держи.
- Всё нормально, можешь смотреть на меня, если тебе нравится, - возразил Кью, не принимая халата.
- Я… - в горле у меня появился комок, я поспешно сгрёб его мокрую одежду и выскочил из дома, чтобы отдать его в прачечную.
Вернувшись, я не нашёл Кью внизу. Мокрые отпечатки ног вели по лестнице наверх. Я поднялся в спальню. Кью стоял у окна и сушил волосы моим собственным полотенцем; он был по-прежнему обнажён. Увидев меня, он показал мне на полотенце и сказал с прежней улыбкой:
- Я позаимствовал.
- Да-да, конечно… - я старался не смотреть на него, потому что чувствовал какое-то неудобство.
- Я не нравлюсь тебе? – он выпустил из рук полотенце и подошёл ко мне. – Ты избегаешь смотреть на меня.
- Н-нет… н-но… ты считаешь это в порядке вещей, что… - пробормотал я.
- Я хотел бы отблагодарить тебя… за моё спасение, - не знаю, но мне почему-то показалось, что прозвучало это несколько иронично.
- Что?
Юноша обхватил мою шею и прильнул к моим губам. Я стиснул руками его талию, сплетаясь с ним языками. Сочный жадный поцелуй… У меня сто лет такого не было… Он отстранился, гладя мою щёку рукой, и прошептал:
- Я хочу тебя. Ты можешь дать мне то, что я хочу?
- Да… да… Я тоже хочу тебя… Даже не представляешь…
Я повалил его на кровать, захваченный приступом дикой ненасытной страсти. Почти такой же как жажда крови. Его тело было прохладным от дождя. Я мял ладонями его кожу, ласкал его розовеющую сосками грудь, вдыхал пшеничный запах его кожи. Он томно постанывал, направляя мою голову ладонями; его пальцы ворошили мои волосы, стискивали их в моменты особого напряжения… Я целовал его и скорее чувствовал, чем видел, бьющиеся венки под его кожей. Как хотелось припасть к ним, впиться клыками и поглотить его всего в себя! Я был голоден, очень голоден, но сейчас мной овладел другой голод. Я оттолкнул его, поспешно стаскивая с себя одежду. Кью подтолкнул под себя подушку, шаловливо лаская себя пальцами и дразня моё желание, и зашептал:
- Скорее… Не заставляй меня ждать…
Я зашвырнул рубашку и набросился на него. Кью обхватил мою шею руками, призывно открыл рот, и я впился в его губы, терзая их и упиваясь вкусом его слюны, кажущейся мне сладкой как яд смерти. Его руки нащупали мой член и тянули его к себе, призывая начать то, чего мы оба жаждали. Я забросил его ноги себе на плечи, приставил член к его ягодицам и толкнул его внутрь. Юноша выгнулся, жадно царапая своими пальцами по моей груди, и вскрикнул:
- О да… Скорее… Прошу тебя…
Я не стал заставлять его ждать, ибо это и для меня было невозможно. Секс, которого у меня так давно не было, вдохнул в меня новую жизнь. Слыша его прерывистое дыхание, тиская его грудь и ягодицы, чувствуя жар его тела – я снова почувствовал себя живым. Его стоны казались мне музыкой. Это было потрясающе. Мой член, казалось, ожил и бился в таком вожделении, какого я не испытывал даже жаждая крови. Он горел, наливаясь всё сильнее от трения о тугие мышцы Кью. Я смеялся, полностью отдаваясь на волю инстинктов. Кью тоже смеялся, игриво хватая меня за руки и заставляя меня ласкать его тело и член. Он наслаждался этим так же, как и я. Я теребил его член, заставляя Кью вскрикивать и дрожать, ласкал пальцем его открытую головку (он был обрезанным). Мне хотелось, чтобы юноша чувствовал то же упоение сексом, что и я. Кто и кого сейчас благодарил? Он меня за спасение? Или я его за спасение меня от одиночества и бесчувствия?
- Ты ненасытен… - смеясь, простонал он на исходе часа.
- Мне прекратить? – выдохнул я.
- Не смей… Я убью тебя, если ты посмеешь остановиться сейчас…
Упиваясь друг другом, мы занимались любовью всю ночь. Мне начало казаться, что я – часть его красивого юного тела. Мы затихли лишь перед рассветом – истомлённые, измятые, исцарапанные, переполненные эйфорией бесконечных оргазмов. Тело Кью вздрагивало сумасшедшим дыханием. Я подул на его мокрую от моих поцелуев грудь:
- Ты в порядке?
- Какой глупый вопрос… - стуча зубами, ответил он.
- Тебе холодно?
- Молчи…
Я стиснул его в своих объятьях, он выдохнул, гладя меня по руке, и мы оба затихли.
- Я могу надеяться, что это не просто благодарность? – спросил я после паузы.
- Молчи… - хрипло повторил он, вжимаясь в меня сильнее. – Ни слова больше…
Я замолчал, продолжая ласкать его вздрагивающее тело руками. Я ничего не знаю о нём, но мне безумно хочется, чтобы он остался со мной навсегда. Мне почему-то казалось, что с ним я буду в порядке, и он со мной тоже. Я смог бы сдерживаться, не убивать его. Да, мне кажется, я смог бы…
- Мне кажется, я люблю тебя, Кью, - сказал я.
Молчание было мне ответом. Я посмотрел в его лицо – его глаза были закрыты, он спал. Я переложил его голову на подушку, отвёл волосы с его красивого лица. Он казался очень истомлённым. Наверное, я измучил его… Я прикрыл его одеялом и вытянулся рядом с ним. Я так голоден… Но я смогу подождать до завтра. Ради него точно смогу. Я посмотрел на него с нежностью он такой милый… Откуда он взялся и кто он – неважно. Главное: не упустить его. Уж я постараюсь.

Я уснул так крепко, как никогда не спал, и проснулся лишь на другой день. Я отлично выспался. Я взглянул на лежащего в моей постели юношу и улыбнулся, с удовольствием разглядывая его. Он безмятежно спал, обняв обеими руками смятую подушку. Я наклонился к нему. Было великое искушение отвести пальцами эти мягкие непослушные пряди, пахнущие пшеницей, и страстно впиться в эту беззащитную шею, разорвать и истерзать её, пьянея и сходя с ума от пряного запаха крови... Я не стал этого делать: встал, накрывая спящего шёлковым покрывалом, и ушёл в ванную. Встав под прохладные струи, я закрыл глаза и мурлыкал что-то, с удовольствием вспоминая потрясающий секс, который был у нас вчера. Захочет ли Кью повторить его сегодня? Не был ли я слишком грубым с ним? Понравилось ли ему? Всё это я спрошу прямо сейчас.
Я посмотрел на себя в зеркало. Мне показалось, что скинул лет десять. Моя кожа была такой гладкой и бархатистой, словно я переродился в эту ночь, словно я вобрал в себя молодость этого мальчика. Может быть, секс – это ещё один способ жить вечно?
Я вытерся и как был голым вышел в спальню. Кью по-прежнему спал – только перевернулся на спину и разметался поверх одеяла. Я наклонился над ним, желая разбудить его поцелуем. Какое бы это было отличное начало ночи! Но я был голоден. Я увидел его шею, бьющуюся венку вдоль её линии, почувствовал дразнящий запах его кожи… Мои клычки заныли и я почти готов был вонзить их в его беззащитную шею. Его глаза открылись, в них промелькнуло что-то стальное. Я не понял, как это произошло: я оказался пригвождённым к стене, Кью держал меня рукой за горло, и я даже не мог пошевелиться, настолько сильной была эта хватка.
- Что ты такое? – прошипел он, и я увидел, что в его глазах радужка светится каким-то лунным серебром. – Что ты собирался сделать, ублюдок?
Я прохрипел что-то невразумительное. Кью ощерился, и я увидел в его рту тонкие острые клыки. Он… Не может быть! Он молниеносно впился в мою шею, я почувствовал боль… Боль, какое забытое сладкое чувство… Но тут же он отшатнулся от меня, по-прежнему держа меня за горло, и сузил глаза:
- Смертный… смертный вампир… Что ты такое?
Он разжал пальцы, и я свалился на пол, растирая шею и кашляя. Он стоял надо мной и сурово взирал на меня, прекрасный как греческий бог, с окровавленными губами... Я отдышался, поднял на него глаза:
- Так ты тоже вампир?
- Не смей сравнивать меня с собой! Ты, смертный… – в нём опять вспыхнула ярость, и он за волосы заставил меня встать. – Что ты такое? Я прожил тысячу лет, но никогда не видел тебе подобных. Кто сделал тебя вампиром? Кто ты такой? Отвечай!
Я понял, что он другой. Настоящий. Тот самый, из легенд. Вампир первой крови. Тот, кто был рождён вампиром, а не стал жертвой неудавшегося эксперимента. Тот, кого не могло существовать в этом мире логики.
- Кью… - начал я.
Он ощерился, зашвырнул меня на кровать и сдавил моё горло руками, словно хотел задушить.
- Кью… послушай… Какая разница, кто мы… Нам было хорошо вчера… - прохрипел я, стараясь отвести его руки.
Он вздрогнул, его лицо смягчилось, потом на нём написался почти ужас.
- Какой позор… делать это с… с таким, как ты… - пробормотал он, разжимая пальцы.
- Господи, Кью… - я кусал губы. – Если бы ты только знал…
- Что знал?
И я просто рассказал ему всё. Как отдал всё за вечную жизнь. Как боролся с чудовищем в себе. Как скитался в полном одиночестве. Все свои страхи и страдания. Всё, что наболело за эти долгие пустые годы моего существования. И вдруг я осознал, что лежу в его объятьях, и он гладит меня по голове – ласковое, утешающее прикосновение. И такое чувство, что всё теперь будет хорошо.
- Что же мне делать, Кью? Как мне с этим бороться? Как мне жить дальше? – всхлипывал я.
- Зачем бороться? – усмехнувшись, спросил он. – Чего ты пытаешься добиться? Снова стать человеком? Просто умри тогда. Но если ты продолжаешь жить, беря их кровь… Почему бы просто не жить, как ты живёшь сейчас?
- Кью… - я схватил его плечи, прижал к себе. – Останься со мной… Прошу тебя…
- Глупости какие… - прежним насмешливым тоном ответил вампир.
Я ткнулся носом в его шею. Если он уйдёт… Перед глазами плыло от голода. А что, интересно, будет, если я… Я обнажил клыки и вонзил их в его шею. Кью вскрикнул, вцепился в мои плечи. Кровь потекла в мой рот – необычная по вкусу кровь: тягучая, кисловато-пряная, обжигающе холодная…
- Прекрати… - простонал он.
Когда она растеклась по моим венам, я едва не кончил. Она дала мне такое наслаждение, которого не могла дать ни одна кровь на свете. Я выпустил Кью из рук, он свалился на кровать, зажимая шею ладонью. Грудь его тяжело вздымалась, как будто и он возбудился от этого. Я облизнул губы. Нет, она меня не насытила. Я по-прежнему был голоден. Наверное, кровь вампира не могла насытить, но я хотел её сейчас. Ещё. Хотя бы немного. Я снова набросился на Кью, зажимая его руки и не давая ему закрыться, и впился жадным поцелуем в место укуса, втягивая по капле эту драгоценную кровь. Кью хрипло застонал, его руки напряглись, но потом обмякли, и он замер. Я отшатнулся испуганно: а что если я его убил? Но нет, с ним всё было в порядке. Он тихо лежал и смотрел на меня, не сопротивляясь больше.
- Кью… - нерешительно произнёс я.
Он закрыл глаза, запрокинул голову, подставляя горло:
- Возьми ещё, если хочешь…
- Но это…
- Всё нормально… - успокаивающе произнёс он, открывая глаза и ласково глядя на меня. – Ты ведь тоже почувствовал это? То, что она даёт?
- Кью… - я со всей страстью впился в его горло, охаживая его тело дрожащими ладонями.
Он задышал, вцепился в мои волосы, оттягивая меня, и заставил поцеловать себя.
- Кью…
- Молчи… - он выгнулся и укусил меня за кадык.
Это было чувственнее поцелуев, пронзительней чем секс. Вампирские ласки, доставляющие неземное блаженство. Мы сплетались пальцами, целуя друг друга в окровавленные рты, кусали и пили друг друга как пустынный родник…
- Кью… - вскрикнул я, почувствовав, что его укусы стали чересчур глубокими и даже болезненными.
Он толкнул меня навзничь, а сам встал.
- Куда ты? Кью, прошу тебя… - я испуганно приподнялся на локте. – Не оставляй меня
- Я должен, - он потряс головой, потянулся и распахнул окно, глядя в ночь.
- Как это «должен»? – не понял я.
- Если я не уйду сейчас, я убью тебя… Ты ведь почувствовал? Мне нужно напиться крови… живой крови… - он полуобернулся ко мне, по его губам скользнула улыбка. – Боже, что я делаю… Переспать и заниматься такими вещами с таким мальчиком, как ты…
- Мальчиком? – воскликнул я.
Он звонко рассмеялся, зажимая лоб ладонями:
- Да… Я сошёл с ума… Ты даже не чистокровный…
- Какая разница? – недовольно спросил я.
- Нет никакой разницы, - Кью наклонился ко мне, провёл пальцем по моим губам. – Наверное, нет никакой разницы.
- Тогда останься, - я поймал его руку, прижал её к своим губам.
- Не сейчас… Я вернусь, обещаю, - он высвободил руку и отступил от меня.
- Когда?
- Скоро или через тысячу лет… Неважно… - он легко вспрыгнул на подоконник. – Если ты будешь ждать меня…
- Что ты делаешь? – я вскочил.
- Ты будешь ждать меня? – настойчиво повторил он.
- Да, конечно, но что ты…
- Значит, я вернусь… - и он спрыгнул с подоконника.
Я в ужасе ждал, что он разобьётся, но мелькнула тень, и он взвился вверх, превращаясь в какое-то крылатое создание, напоминающее большую летучую мышь. Я ошеломлённо смотрел ему вслед.
Так он ушёл от меня. Мы были вместе лишь одну ночь. Но какую ночь!

Прошло… Не знаю, сколько лет прошло. Может быть десять, а может быть двести. Я осознал, кто я, и жил с этим, как мог. Я не смог бы расстаться с жизнью. Уж точно не теперь. Ведь я должен дождаться его возвращения.
И однажды, когда наступила ещё одна ночь, когда пошёл тёплый летний дождь, я сидел в кафе и смотрел на бегущих по лужам прохожих. Я притворялся, что пью кофе, потому что мне нравилось притворяться человеком. И вдруг на той стороне улицы остановилось такси, и из него вышел юноша. Он был без зонта, но его ничуть не смущало то, что он промок насквозь. Он поднял ладоши вверх, стараясь поймать струи воды, и засмеялся. Его светлые волосы стали тёмными от дождя, и в серых глазах отражалось серебряное сияние вечерней луны. Я поспешно бросил мелочь на прилавок и выскочил из кафе, ожидая, что юноша исчезнет. Но он был там – стоял и ждал меня.
- Кью! – воскликнул я радостно, притягивая его к себе.
- Ты в самом деле ждал меня? – лукаво пробормотал он, запрокидывая голову.
Я разом вспомнил всё, что было между нами. Меня вновь захлестнули чувства, хотелось столько всего сказать… Но я мог лишь бестолково бормотать его имя, сжимая в объятьях его по-прежнему юное тело, и таять от мысли, что он вернулся ко мне, быть может, на этот раз навсегда.

------
Niji-sensei~Marina M. Ross ©
------
примечания