Вот уже 6 лет подряд каждую осень я со своими приятелями вожу свой запах превосходства на проверку в дальневосточную тайгу. Долетев до Хабаровска, а иной раз даже и из Хабаровска в Охотск, мы садимся на вертолет и забираемся на таежную реку в какую-нибудь такую глушь, где невозможно встретить ни единого живого человека. Наш запах превосходства оказывается здесь эксклюзивным, как это принято сейчас говорить. В нем, несомненно, присутствует едкая злоба больших городов, опрелость семейного очага и усталость от разговоров с людьми. К этому примешивается еще и запах мелких, но приятных завоеваний цивилизации наподобие тушенки, резиновых сапог, хлеба, фонарей, огненных палок с оптическим прицелом, палатки, надувной лодки, спичек и средства от комаров. Это происходит уже 6 лет подряд, и каждый раз случается примерно одно и то же. Запах превосходства начинает исчезать.
Я думаю, его съедает тишина, в которой растут деревья. Сначала из головы выветриваются лишние слова, потом и образы людей и ситуаций. Их мысленные изображения как бы растворяются в мозгу и поднимаются к небу с дымом костра. Потом грубеют руки, покрываясь порезами от ножа и краснея от холода реки. Отрастают волосы и щетина, желтеют зубы, тело приобретает свежесть лежалого плода. Вдруг ухо начинает различать неведомые звуки — вот треснула ветка, вот из воды выпрыгнула рыба, вот вдалеке вскрикнула птица. Глаза начинают видеть, как утром меняется лес, как зелень его бросает вдруг в краску, как он застывает, готовясь почувствовать снег.
Эти непостижимые превращения продолжаются до того самого момента, когда однажды ночью ты вдруг выходишь из палатки, чтобы освежить организм, и слышишь невидимую реку, различаешь только угли костра и звездное небо, на котором записана твоя судьба, но ее не прочесть из-за холодности звезд. Фонарем ты проводишь окрест, чтобы хотя бы немного разворошить ночь, и вдруг луч упирается в чьи-то глаза. В свете лампочки они вспыхивают, как два ярчайших серебряных выстрела в кромешной тьме. Они рвут ночь и сердце. Они смотрят прямо в тебя из леса. Господи, чьи это глаза? Кто там? Может быть, это ты сам?
Никогда, никогда нельзя с этого момента признаться себе в превосходстве. Цивилизация с этой секунды обращается в прах, весь прогресс — в следствие робости перед природой, в попытку отомстить за ее непостижимость, за силу тяготения, за тайну происхождения жизни. А те глаза из леса, что знают эту тайну, они совсем не боятся тебя. Они просто смотрят с интересом в упор, как два серебряных выстрела во тьме. Смотрят и исчезают в ночи.