Это цитата сообщения Tatjanuschka Оригинальное сообщение

Наталья Варлей: "Я верю в любовь, как в святыню"

К ДНЮ РОЖДЕНИЯ АКТРИСЫ

По бойко-весеннему скверу
Иду по-весеннему тихо…
Что было со мной?
Только вихрь
Что будет со мной?
Только вера.
Я верю в добро и удачу,
Я верю, что жизнь — не пустыня,
Я верю в любовь, как в святыню
(Иное зовется иначе).
В судьбе моей — счастье и лихо,
И слез в ней довольно, и смеха.
И памяти долгое эхо
Я слышу то громко, то тихо…
И я подошла к осмысленью
Еще до последнего шага,
Что краткое жизни мгновенье -
Великое светлое благо.

Наталья Варлей

Натальи Варлей, кроме того что она "спортсменка, комсомолка и просто красавица" еще очень одаренная и сильная личность.

А она очень много переживала в жизни. Теряла любимых, снова влюблялась и снова теряла. Воспитала, практически одна, двух замечательных сыновей. Но всегда у неё в душе была и есть любовь!



Родилась Наталья 22 июня 1947 года в румынском городе Констанца в семье капитана дальнего плавания. Как гласит семейное предание, Варлей - фамилия валлийская. Предки Натальи Владимировны попали в Россию из Уэльса. В XIX веке русский фабрикант привез в Россию конюшню и двух братьев-жокеев по фамилии Варлей. Затем они женились на русских девушках и окончательно обрусели.

Детство Наташи прошло в Мурманске. С ранних лет будущая актриса проявила себя чрезвычайно одаренным ребенком. С четырех лет она начала писать стихи, затем училась в музыкальной школе, рисовала. Когда выучилась читать, стала запоем проглатывать одну книгу за другой.


Родители Наташи: Владимир Викторович и Ариадна Сергеевна прожили в любви всю жизнь.

Но в то же время она была очень болезненным ребенком: у нее обнаружили ревмокардит и запретили заниматься в школе физкультурой.


В конце 50-х годов семья Варлей поселилась в Москве. В один из дней мама повела Наташу в цирк. Они пришли раньше положенного времени, а тут внезапно начался сильный дождь. Мама с Наташей спрятались в кассе, и первое, что девочка там увидела, было объявление о наборе детей 11-13 лет в детскую цирковую студию. Буквально на следующий день, тайком от родителей, девочка отправилась по указанному адресу. Как это ни странно, но, обмерив Наташу вдоль и поперек, проверив ее гибкость и растянутость, педагоги студии сочли возможным принять ее к себе.

В 1965 году Варлей окончила Училище циркового и эстрадного искусства и пришла в труппу Московского цирка на Цветном бульваре.


Олег Попов (слева) поздравляет выпускников циркового училища с получением дипломов. Наталия на первом плане


Вот выдержки из её исповеди:

"Нас, студийцев, часто занимали на представлениях в прологах. Помню, когда был хрущевский обмен денег в 1961 году, сочинили для нас танец под названием "Копейка рубль бережет". Мы с фанерными огромными копейками по бокам выбегали на арену и радостно выкрикивали: "Копейка!", а последняя, десятая "копейка" кричала: "Гривенник!" И вот в очередной раз, выбегая в победном марше несокрушимой копейки, я застряла между зрителями. "Копейки" рассчитались без меня, и гривенник получился из девяти копеек. Все очень смеялись. Кстати, на представлениях я встречалась с Юрием Никулиным.

В пятнадцать лет я впервые снялась в кино: в курсовой работе студента ВГИКа Эльера Ишмухамедова по рассказу Александра Грина «Новогодний праздник отца и маленькой дочери» — и стала зачитываться его романами.


Помню, Леня Куравлев, партнер по фильму «Вий», говорил: «Ненавижу Грина! Потому что он обманщик. Такой любви не бы-ва-ет!» Верить в это не хотелось. Но Леня, увы, оказался прав. Пойму я это много позже. Пройдя через потери и разочарования, напишу в своих стихах:

Я — птица Феникс,
я из пепла возрождаюсь,
Я не боюсь любви,
хотя я знаю,
Что ей не суждено
Быть вечной и счастливой...


В юности верится в то, что горькое тебя не коснется. Я была молодая, романтичная и влюбчивая цирковая артист¬ка, играющая на концертино, танцующая с кастаньетами, балансирующая в балетной пачке и на пуантах. В своем цирковом номере я сидела на стульчике на качающейся под самым куполом трапеции, как мистер Икс, исполняла «Осеннюю песнь» Чайковского и испытывала счастье от удивительного чувства полета.


С этим номером я выпус-тилась из циркового училища и начала колесить по стране. Судьба привела меня в Одессу. Я попала в программу, где работал великий клоун Леонид Енгибаров, который сразу попросил меня участвовать в одной из его реприз — лирической «Сценке в парке». Жаль, что молодое поколение сегодня почти не знает, кто такой Енгибаров. А он был уникальным, гениальным клоуном, в равной степени владевшим гимнастикой, эквилибристикой, акробатикой, жонглированием, пантомимой, актерским мастерством.


Клоун-трагик, клоун-лирик. Леня пытался за мной немножко ухаживать: провожал из цирка до гостиницы, дарил цветы, читал стихи Бодлера и Элюара. Енгибарову в то время было тридцать, объективно — молодой мужчина. Конечно, в него моментально влюблялись женщины. Но мне, восемнадцатилетней дурочке, он казался слишком взрослым, почти старым. При всей своей влюбчивости я долго оставалась инфантильным домашним ребенком.


В фильме «Формула радуги» я снималась вместе с Леней Енгибаровым (крайний слева)

Енгибаров довольно быстро понял, что не растревожил мое сердце, и как человек интеллигентный, отступил в сторону. Правда, именно Леня познакомил с режиссером Юнгвальдом-Хилькевичем, который пригласил меня сниматься в фильме «Формула радуги». Юра потом придумал легенду, что это он за бутылку коньяку посоветовал Гайдаю попробовать Варлей на роль Нины в «Кавказской пленнице». Главное, сам поверил в это! На самом деле меня увидела в павильоне Одесской киностудии Татьяна Ми-хайловна Семенова, ассистент Леонида Иовича по актерам, и вызвала на кинопробы.


Телеграмма о том, что я утверждена на главную роль, застала меня на гастролях в Туле. Уезжала рыдая. Я очень любила свой номер и не хотела даже на короткое время расставаться с цирком. Но и предположить не могла, как резко кино изменит мою судьбу.

Кстати, мои документы на звание возвращались два раза. В первый раз они уже лежали в Министерстве культуры. Но я в группе кинематографистов отправилась на зарубежный фестиваль. Руководил делегацией тогдашний завсектором кино ЦК КПСС, который тут же положил на меня глаз и ночью постучал в дверь моего гостиничного номера. Я, естественно, не открыла. Утром на завтраке он со мной не поздоровался, а по приезде в Москву я узнала, что звания мне не видать.


Второй раз меня выдвигала Киностудия имени Горького, в штате которой я числилась. Начальник актерского отдела вместе с директором заглянули ко мне на огонек. Я накрыла стол — сидели, беседовали, выпивали, закусывали, а потом… директор попытался зажать меня в уголке. Но я — девушка сильная, цирковая — его оттолкнула. И опять осталась без звания. Получила его лишь спустя двадцать четыре года после того, как снялась в первой своей картине.


"Пришла на "Мосфильм". Дали мне почитать кусочек из сценария. Потом сняли небольшой эпизод с осликом. И вдруг Гайдай робко меня спрашивает: "Наташа, а можете ли вы раздеться до купальника?" Я ответила: "Конечно". И разделась. Все так и ахнули. Это сейчас актеры свободно обнажаются, а тогда и кинематограф, и вся страна были более целомудренными. Но у меня-то купальник являлся повседневной цирковой формой одежды, поэтому и мыслей никаких не возникло. Словом, сняли и этот эпизод. Пожалуй, он и решил выбор".

Затем наступили съемки: "До сих пор я помню каждый съемочный день. Много было и смешных, и казусных, и драматических ситуаций. Например, я чуть не раздавила знаменитую троицу. Помните, когда они стояли на дороге с Вициным посередине? Я мчусь на красной машине, а у нее вдруг отказывают тормоза. Слава Богу, реакция у наших прекрасных комиков оказалась отменной.

Навсегда остался в памяти первый опыт артистического перевоплощения. До этого я фактически играла саму себя. Образ же Нины в "Кавказской пленнице" совершенно не похож на меня в жизни: я никогда не была уверенной в себе, озорной, оптимистичной, скорее - тихой, мечтательной, романтичной. Так что Гайдай из меня прямо на съемках лепил "комсомолку, спортсменку и просто красавицу".


"Кавказская пленница" — фильм мужской, и мои партнеры, конечно же, проявляли ко мне интерес. Знаменитая троица: Вицин, Никулин и Моргунов — заигрывала весьма специфическим образом. Когда они тащили меня — украденную невесту — в спальном мешке, щипали и тискали как могли. И потом, в машине, связанную по рукам и ногам, бессовестно хватали за коленки и пытались даже положить головы мне на грудь.
Но обижаться на них не приходило в голову, троица тут же обращала все в шутку.


Когда после фильма меня спрашивали, ухаживали ли за мной партнеры, я изумлялась: они же старые, хотя Никулину, Моргунову, Этушу в то время было около
сорока, а Саше Демьяненко — тридцать два.


Съемки закончились, и восстанавливать свой номер я стала в Московском цирке на Цветном бульваре. Утром репетировала под куполом на трапеции, а вечером выходила в качестве ассистентки в иллюзионном аттракционе Кио.


В это же время я начала сниматься в картине «Вий»: все та же Татьяна Михайловна Семенова пригласила на кинопробы и Александр Лукич Птушко утвердил меня на роль Панночки.


Я потом много раз читала и слышала, что Панночка сыграла роковую роль в моей жизни. На самом деле это все вымыслы журналистов и зрителей!


Конечно, изображать нечистую силу, тем более в храме, — грех. Но, во-первых, храмом был павильон «Мосфильма», во-вторых, грех случился по неведению, я в нем исповедовалась и, надеюсь, Бог мне его простил.


Вскоре после «Вия» я окрестилась. С тех пор стараюсь жить по заповедям. Конечно, в моей судьбе было много светлого и хорошего и не менее — болезненного и печального. Но я не думаю, что фильм может разрушить жизнь.


«Кавказская пленница» была закончена к Новому году. Но выпускать на экран ее собирались в апреле. Перед тридцать первым декабря мне позвонила жена Гайдая Нина Павловна Гребешкова: «Наташа, мы с Леней приглашаем тебя встретить Новый год с нами в Доме кино».

Для меня это праздник домашний, но отказать Гайдаям не могла. И тогда выяснилось, что они пригласили меня с дальним прицелом. Моим соседом за столом оказался Вячеслав Васильевич Тихонов: он недавно разошелся с Нонной Мордюковой и Нина Павловна пыталась помочь ему устроить личную жизнь. Вячеслав Васильевич был галантным кавалером, подкладывал еду в тарелку, не забывал подливать шампанское. Мы мило провели новогоднюю ночь, произносили тосты, танцевали.

Недаром говорят: как встретишь новый год, так его и проведешь. В наступившем 1967 году я поступила в Щукинское училище и очутилась на одном курсе с сыном Тихонова и Мордюковой — Володей. А еще через четыре года Вячеслав Васильевич стал моим свекром. Но до этого я пережила свою первую настоящую любовь.


К нам в дом постоянно ходил друг семьи Аркадий, он преподавал математику. Аркадий был давно и безуспешно в меня влюблен. И вот однажды, чтобы повысить свой статус в моих глазах, привел к нам в гости известного актера Николая Бурляева. Сидели, разговаривали. Хоть Колю и нельзя назвать красавцем — худенький, к тому же заикался, — но было в нем что-то такое, что заставило меня... нет, еще не влюбиться, но заинтересоваться им.


На гастроли цирка, в Горький неожиданно, не предупредив, приехал Коля Бурляев. После представления встретил у служебного входа с цветком в замерзших руках. Апрель тогда выдался очень холодным.

— Наташа, то, что ты делаешь на арене, потрясающе. Я думал, у меня сердце разорвется от страха.
— Спасибо, но я хочу уйти и поступать в Щукинское училище.
— О чем ты?! Разве можно бросать цирк, для которого ты создана?!
— Знаешь, я приняла решение стать актрисой.


Коля еще долго убеждал по дороге в гостиницу, что этого делать не стоит. Он тонко чувствующий человек. И понимал, что театральная среда непременно нас разлучит. Коля остался у меня ночевать. Это была моя первая ночь с любимым мужчиной. Я стала женщиной. Утром в нашем маленьком номере, уже как жена, готовила завтрак. «Когда ты вернешься в Москву, пойдем в загс», — сказал Коля.


Когда пришла на прослушивание, в приемную комиссию сбежались старшекурсники. Леня Филатов и Володя Качан в первых рядах. Оказывается, посмотрев «Кавказскую пленницу», Леня воскликнул: «Какая девушка!» И вдруг эта девушка поступает в его училище!


Узнав, что Бурляев мой жених, Филатов страшно расстроился. Он изо всех сил пытался воспрепятствовать свадьбе. Раздобыв адрес, прибежал к нам домой. Мама открыла дверь. «Можно Наташу?» Мы стояли на лестничной площадке, и Леня уговаривал меня не выходить замуж за Колю. Причем делал это так эмоционально, что я заколебалась: «Наташа, отмени свадьбу. Я тебя так люблю, что ни один Коля на свете не сможет со мной сравниться».

Он посвящал мне стихи, на которые Володя Качан писал песни. Слова и мелодия били в самое сердце: «Перепутал год, перепутал век, и тебе не тот выпал человек». Когда эту песню услышал Коля, заикаясь, спросил: «Н-не тот ч-человек? Кого он имеет в виду?» Напор Филатова не ослабевал, но я любила Колю и пути для отступления у меня уже не было.


Свадьба состоялась в огромной комнате Бурляевых на улице Горького. Народу набилось множество: актеры, режиссеры, Колины сокурсники. Пришли Никулин с Этушем. Юрий Владимирович сочинил смешные стихи. Гуляли шумно и весело. А после свадьбы сразу уехали большой компанией в Новый Свет. Там были Ваня Дыховичный, Маша Вертинская, Боря Хмельницкий, Максим Шостакович с женой Леной, другие Колины друзья. Каждое утро мы с Машкой заплывали далеко в море. А потом занимались нашим нехитрым хозяйством. Жили не сильно богато, жарили помидоры, пили копеечное вино.


Когда медовый месяц подошел к концу, вернулись в Москву в Колину комнатку, где помещались только кровать и столик. У меня начались занятия в Щукинском, а Бурляев пошел работать в «Ленком». К сожалению, для нашего брака это стало началом конца.

Много лет спустя мы встретились с Колей на «Кинотавре» в Сочи. Он познакомил меня с женой и сыном Георгием. Разговорились. Коля обронил такую фразу: «Я все думаю, как ты со мной жила? Я был таким чудовищем».

Однажды после очередной ссоры я вернулась в квартиру на улице Горького, приоткрыла дверь нашего пенальчика и увидела, как за столом мирно сидят и едят приготовленный мною супчик Коля и Ира Печерникова. Это выглядело так по-домашнему, по-семейному… В груди резануло болью, я развернулась и ушла. Потом Коля приехал за мной, умолил вернуться.


Ирина Печерникова

Но трещина в наших отношениях росла. Я ревновала мужа к партнершам, а он меня — к сокурсникам, учебе, Филатову. И слово «развод» стало все чаще звучать во время наших ссор. Я все чаще уходила от Коли и все дольше задерживалась у своих родителей. К концу первого курса мы с Бурляевым фактически расстались, только развод еще не успели оформить.



На занятиях по танцу преподаватели поставили меня в пару с Володей Тихоновым. Он был намного выше ростом. Потом Тихонов стал класть мне в сумку записочки: «Наташенька!!!» с тремя восклицательными знаками или «Наташенька!!! Ах!!!», «Наташенька!!! Люблю!», «Масик, люблю!»

Воскресенье проклятое,
черное!
В красный цвет
обрядившийся шут!
От родного, от окон
зашторенных
С разорвавшимся сердцем
спешу.
Сбереги меня, мама,
от нежности,
От подземно гудящей любви!
Возврати к целомудренной
свежести —
Не к тому, кто меня
отравил!

Эти стихи я написала, расставшись с Колей.


Леня Филатов очень ждал этого момента. И усилил свой натиск. Иной раз после занятий я засыпала от усталости где-нибудь в кресле в уголке и просыпалась от обжигающего поцелуя в щеку. Открываю глаза — Леня.



Напор Филатова меня и будоражил, и пугал. Узнав, что мы развелись, страшно обрадовался и стал подсылать своих друзей, которые на все лады уговаривали посмотреть на Филатова серьезно, рассказывали (хотя я и сама об этом знала), какой он потрясающий человек. Однажды в этой роли выступил Боря Галкин — очаровательный юноша с огромными небесно-голубыми глазами.


Боря убеждал меня: «Надо как-то определяться, Леня весь извелся — что у тебя за отношения с Володей Тихоновым?» И добился обратной реакции: я увлеклась Борей.



источник

Продолжение следует....