Мне почему-то все чаще и все сильнее кажется, что люди-это уже не совсем люди. В них отсутствует какая-то запчасть, деталь, для того, чтобы их можно было назвать людьми. Это как патрон без пороха или бутылка без воды - вроде бы они и есть, но это совсем не то, что должно было бы быть.
Хотя чему удивляться - что еще может получиться, если они питаются суррогатами, слушают суррогаты, читают, пишут, видят все такие же суррогаты.
Если традиционные книги называются неудобными из за того, что они на бумаге и их надо листать. Если от вида живой лошади впадают в ступор, если вкус настоящего мяса или вдох чистого воздуха сравнимы чуть ли не с открытием америки. Чего еще хотеть от этого?
Мне жалко тех, немногих, которые вроде бы пытаются как-то сопротивляться, и принимают за откровение такие же суррогатные вещи. Но это еще не так плохо.
И почему-то мне кажется, что старики, пожилые люди-это единственное, что еще остается здесь от настоящей реальности. Не будет их, не будет пирожков, сделанных из настоящей муки и котлет из настоящего мяса, слов сказанных не ради какого-то умысла, а потому что это просто хочется сказать. Некому будет собирать настоящие яблоки с настоящих яблонь и гладить настоящих котов.
Останутся яркие пластиковые упаковки, стеклянные гробы офисов, синтетическая еда и автомобильный смрад. Но это уже НЕ ЭТОТ мир. НЕ ЭТОТ...


Белая гвардия, белый снег,
Белая музыка революций.
Белая женщина, нервный смех,
Белого платья слегка коснуться.
Белой рукой распахнуть окно,
Белого света в нем не видя.
Белое выпить до дна вино,
В красную улицу в белом выйти.

Когда ты вернешься...

Сизые сумерки прошлых лет
Робко крадутся по переулкам.
В этом окне еле брезжит свет,
Ноты истрепаны, звуки гулки.
Тонкие пальцы срывают аккорд...
Нам не простят безрассудного дара.
Бьются в решетку стальных ворот
Пять океанов земного шара.

Красный трамвай простучал в ночи,
Красный закат догорел в бокале,
Красные-красные кумачи
С красных деревьев на землю упали.
Я не ждала тебя в октябре,
Виделись сны, я листала сонник:
Красные лошади на заре
Били копытами о подоконник.

Когда ты вернешься,
Все будет иначе, и нам бы узнать друг друга,
Когда ты вернешься,
А я не жена и даже не подруга.
Когда ты вернешься,
Ко мне, так безумно тебя любившей в прошлом,
Когда ты вернешься -
Увидишь, что жребий давно и не нами брошен...