Крупные прорывы в зоне боевых действий стали редкостью, но отдельные участки фронта по-прежнему живут в ритме непрерывных атак. Один из них - окрестности Красноармейска (Покровска): российские подразделения заняли город минувшей зимой, однако севернее, на пути к Доброполью, продолжаются ожесточенные встречные бои с Вооруженными силами Украины (ВСУ).

Сражения здесь идут с почти апокалиптическим размахом: тысячи дронов в воздухе, огромная концентрация пехоты, в крошку перемолотая артиллерией «серая зона» и тяжелые потери в постоянных встречных атаках. Мы подготовили для вас репортаж с "места событий". Журналисты отправились туда вместе с расчетом FPV-дронов отдельного ударного отряда БПЛА «Ирландцы».
Как выглядит одна из самых масштабных битв украинского конфликта, что видно в «зоне смерти» через камеру беспилотника и почему война, несмотря на все ее ужасы, иногда кажется бойцам невыносимо скучной?

- Летом и зимой воевать *******, а весной просто не хочется...
- Почему?
- Слишком красиво.

Ян, мой 26-летний друг и бывший штурмовик, с трудом уволившийся из армии, почти ласково смотрит на цветущее персиковое дерево. Оно одиноко распустилось посреди разрушенной войной промышленной застройки.

Несколько недель назад он чудом вышел из Покровска, где провел почти всю зиму в штурмах: метр за метром пробивал путь на север - сквозь грязь и бетон, пока из города окончательно не выбили украинские подразделения. Горящие столбами дома, куски тел гражданских и военных, бессонные ночи, канонада рвущихся в воздухе «кассет»* - и главное, постоянные атаки с неба, которое никогда не прекращает искать новые жертвы.

* Кассетные боеприпасы - это вид оружия, содержащий контейнер, который раскрывается в воздухе и разбрасывает десятки или сотни мелких суббоеприпасов на большой площади. Их применяют авиация, артиллерия или ракетные системы для поражения живой силы и техники.

Теперь для Яна это в прошлом. Впереди - родной город, близкие люди и мирная повседневность. Без обстрелов, контузий, истощения, постоянной нехватки воды и припасов. Но к этой жизни еще надо привыкнуть - точнее, заново научиться в ней жить.

- Ты окончательно завязал с войной?
- Надеюсь, что да. Я здесь с 2022-го, не считая небольшого перерыва. А Покровск штурмовал с 2025-го... Поверь, там ад. Лотерея с шансом досрочно отправиться на тот свет. Ты точно понимаешь, куда едешь?
- Предельно точно. Самые северные окраины...

"Даже просто заехать в город - уже приключение на грани фола. А если собрался за «железку», которая делит его напополам, готовься огребать почти круглые сутки." (Ян Сидоров, бывший военнослужащий)

- Расслабься, брат. Я буду в хорошей компании.
- Тогда смотри не только в небо и под ноги, но и по сторонам. Смерть на электроприводе ждет тебя за каждым кустом.
- Парни, с которыми я еду, и есть эта смерть.

«Нечего тут снимать!»

Уже больше года Селидово - небольшой город на западе Донбасса - напоминает гигантскую военную базу. От передовой его отделяет всего 18-20 километров. За эти месяцы город превратился в главный логистический хаб российских подразделений на очень широком по меркам нынешнего конфликта участке фронта.

Севернее в него упираются Покровск и Мирноград - крепости, на штурм которых войскам потребовалось больше года. Западнее - граница с Днепропетровской областью: открытое поле, разбавленное полутора десятками крошечных поселков, за которые уже не первый месяц идут бои с переменным успехом.

Селидово - последняя точка, куда еще можно относительно безопасно добраться на обычной машине. Относительно - потому что дорога сюда все равно находится под ударами украинских БПЛА. Но дальше хуже. Дальше начинается передний край, где твое местоположение лучше знает вражеский дрон, чем собственный командир, а любая дорога превращается в путь на ощупь

Улицы выглядят как пейзаж после конца света: черные от копоти высотки, воронки, доверху забитые мусором, пулеметные точки, прикрытые от дронов тонкими рыбацкими сетями. Выкрашенные в хаки «Нивы» и «Патриоты» ездят по городу без дверей и крыш - их срезали специально. Так безопаснее: три-четыре секунды, которые нужны, чтобы открыть дверь и выбраться из машины, здесь могут стоить жизни.

- Мария, постарайся не снимать машины и военнослужащих на постах. Здесь люди нервные, могут принять за наводчика.

Мой проводник и ангел-хранитель на ближайшие десять дней - рыжеусый разведчик с позывным Скала: высокий, сухой, с разорванной барабанной перепонкой и усталым, но добрым лицом. Он оборачивается к нашему фотографу и добавляет:
- В случае чего мы тебя, конечно, вытащим из «подвала», но проблем все равно не оберешься.
- Что тогда вообще можно снимать?!
- Нечего тут снимать, - выдыхает Скала и вдруг усмехается. - А если серьезно - на нашей базе у тебя будет возможность.

Временная база отдельного ударного отряда БПЛА «Ирландцы», она же стабилизационный медицинский пункт, ничем не выделяется в этом постапокалиптическом пейзаже. В мирной жизни я бы и представить не мог, что здесь вообще может кто-то обитать - тем более медики.

Но именно это и есть идеальная маскировка: выдать живое за мертвое.

На проходной нас встречают Башка, командир разведки отряда, и Бык - один из самых опытных его бойцов. Оба мои ровесники, оба будто сошли с былинных полотен: густые бороды, рост под два метра, крепкое телосложение и огромный боевой опыт.

Их задача - забросить расчет пилотов, меня и полторы тонны груза в ту самую «мертвую зону», где до противника остается несколько километров, а впереди - только передовые позиции пехоты. Подготовка к заброске идет так, будто планируется не обычная ротация, а полноценное наступление силами роты или батальона.

- Так, собрались и слушаем! Проверяем БК, снарягу, груз и транспорт. Двигаться будем утром тремя машинами. Не одновременно, разумеется. Если первая доезжает до контрольной точки без приключений - выдвигается следующая!

Упрощенно схема выглядит так: ранним утром на самые опасные участки пути выходит группа инженерной разведки - самые опытные бойцы Башки. Метр за метром они прочесывают трассу: ищут сброшенные с коптеров мины, неразорвавшиеся снаряды и дроны, сидящие в засаде. Сразу после этого с пункта временной дислокации срывается машина с тремя-четырьмя бойцами, доверху забитая боеприпасами, дронами, батарейками, провизией и чистой водой.

Если машина доедет, на разгрузку будет не больше десяти минут. Водитель заберет отработавший расчет пилотов, высадит сменщиков и сразу уйдет обратно.


Разведчики отдельного отряда ударных БПЛА «Ирландцы» выезжают на боевое задание, Донецкая Народная Республика (ДНР), Россия

Только после этого на маршрут выйдет следующая машина. Но если в нее попадет дрон, группа, скорее всего, погибнет. Детонация такого количества боеприпасов, как с сарказмом говорят бойцы, гарантированно отправит и водителя, и расчет в космос - по частям. Поэтому командование «Ирландцев» считает ротацию самой сложной и опасной частью боевой работы.

Из-за обстановки в воздухе ротацию в любой момент могут отложить на неопределенный срок. Так происходит постоянно.

- На промежуточных точках за вами будут следить наши. Если, условно, машина пропадет со связи, мы хотя бы будем знать, где вас ******. Группа эвакуации в полной готовности и в случае чего выдвинется вытягивать. А там уж - как повезет. Вопросы? - инструктаж командира звучит громко, весомо, почти кинематографично.
- Где в этой системе мое место? - неуверенно, но сухо спрашиваю я.
- Ах да, корреспондент! Поедешь в первой машине. Выживешь - доложишь, - Башка выдерживает паузу и хлопает меня по плечу. - Шучу. Так безопаснее: в этот промежуток в небе обычно чуть меньше «птиц», да и поведу машину я сам.

Так действительно спокойнее. Настолько продуманную систему я видел далеко не во всех подразделениях, где довелось побывать за четыре года. У «Ирландцев», кажется, просчитан каждый шаг.

Впрочем, кое-что меня все же неприятно удивляет. Увидев в моих руках iPhone, командир настойчиво требует оставить его на базе. Причина - техника Apple заметнее для средств радиоэлектронной разведки и спутников; по его словам, такие гаджеты держат с ними связь мертвой хваткой и не разрывают ее даже принудительно. В итоге я остаюсь без хорошей камеры и почти без возможности снимать полеты.

Фотограф Мария утром уедет в Донецк, а мне придется довольствоваться резервным телефоном на Android. Из него, вдобавок, попросят вытащить сим-карту. На позиции расчета есть российский спутниковый интернет, но его качество, забегая вперед, окажется крайне посредственным.

Дальше - плотный, максимально калорийный ужин. Долгие беседы под запись с разведчиками, медиком, расчетом БПЛА. Нервный и неглубокий сон в подвале под аккомпанемент трассеров, летящих в небо.

Ночью и передний край, и прифронтовые районы атакуют с удвоенной силой. Зато утром, в тумане, открывается короткое окно для маневра - слишком ценное, чтобы «Ирландцы» могли потратить его впустую.

Хищные шершни

В мирной жизни командир расчета FPV-дронов «Шершень» Платон Маматов был довольно известным политтехнологом и пиарщиком, а еще раньше - журналистом крупной федеральной газеты. Разочаровавшись, по собственному признанию, в переменах, «произошедших со страной за последние годы», он добровольцем ушел в пехоту.

В 2022 году Платон служил в медицинской группе отряда БАРС-13*: воевал в Кременских лесах и на берегах Оскола. Там он познакомился с Томатом и Войтом - инженером и разведчиком своего нынешнего расчета.

* БАРС (Боевой армейский резерв страны) - это мобилизационный людской резерв Вооруженных сил России, формируемый на добровольной основе по контракту. В случае необходимости привлекаются для охраны объектов, борьбы с БПЛА и участия в наступательных операциях в зоне боевых действий.

Позже оба получили тяжелые ранения и долго восстанавливались после первого контракта.

В начале 2023 года Платон взял небольшую паузу, но через восемь месяцев решил вернуться. Выучился на оператора, начал летать на разведывательных дронах под Курском, затем пересел на ударные беспилотники. Со временем подтянул к «Ирландцам» и старых друзей. Довольно быстро он стал одним из лучших операторов не только в отряде, но и на всем направлении, а его позывной - Платон - давно знают лучше фамилии.

Еще двое - инженер с позывным Гром, бывший горный спасатель и доброволец белгородской терробороны, а также разведчик Скала, ветеран штурмовых операций под Бахмутом (Артемовском), - присоединились к отряду около года назад. Тот самый Скала, который сопровождал меня к «Ирландцам».

Каждый пришел сюда своим маршрутом, но у всех за плечами тяжелый боевой опыт и по несколько контузий. За год расчет стал одним из самых результативных в войсках - а значит, и одной из самых желанных целей для противника. Теперь вся команда под отборный русский мат бодро разгружает боеприпасы, дроны и технику с последней прибывшей машины, надеясь, что за это время позицию не «срисует» залетный вражеский дрон. Он, кстати, появился довольно скоро.

Груженая 120-миллиметровой миной «Баба-Яга» (большой и тяжелый ударный беспилотник ВСУ) на огромной скорости пролетает вдоль дороги и уходит к руинам многоэтажек... Судя по траектории, дрон идет не в режиме «свободной охоты», а за конкретной целью.

«Шершни» лениво провожают его несколькими длинными автоматными очередями, но безрезультатно. А вскоре и вовсе теряют к нему интерес - здесь это рутина.
- Ну, вычислил он наш домик или нет, узнаем ближе к вечеру...
- А как?
- Разнесут его артой к ******, и дело с концом, - глаза Платона вспыхивают в черной ухмылке. - Или не разнесут. Пойми, любое действие, любой шаг на передовой - это риск. Главный вопрос - в балансе рисков.

"Есть ситуации, которых избежать невозможно в принципе. Остается только принять их и не забивать этим голову. Иначе кукушатня протечет быстрее, чем думаешь."/ (Платон Маматов, командир расчета «Шершень» отдельного ударного отряда БПЛА «Ирландцы»

Наша позиция - разрушенный войной дом, каких в Покровске и окрестностях сотни, если не тысячи. До боев здесь, судя по всему, жила пожилая пара: пожелтевшие советские документы, дипломы, фотографии до сих пор лежат в комнатах. Даже хрустальный сервиз и посуда остались со времен «развитого социализма»: точно такие же моя бабушка до сих пор ставит на стол по праздникам.

Вероятно, хозяева уехали еще до прихода российских военных. В доме долго квартировала украинская пехота, потом ее сменили русские штурмовики, и только недавно сюда заехал расчет «Ирландцев». Удивительно, но и русские, и украинцы относились к хозяйству бережно. Мебель в основном цела, посуда и фотографии аккуратно разложены по коробкам или убраны в дальний шкаф.

На самом шкафу темнеет большая икона Николая Чудотворца - кажется, он единственный ни разу не покидал этот дом.
- Располагайтесь, парни, а вечером начнем полеты. Нам для тестирования передали новые оптоволоконные катушки - дотягиваются на два километра дальше.
- Обрадуем противника там, где нас не ждут? - кажется, больше всех работать хочет взрывотехник Гром.
- Верно, Иван Александрович. Бегом в «заряжайку»!

«Заряжайка» - мастерская техника и одновременно импровизированный склад боеприпасов - находится чуть поодаль от позиции, как и положено по инструкции. Правда, расстояние все равно условное: при прямом попадании или случайной детонации домик «сдует» вместе со всем расчетом. Еще дальше расположена «взлетка» - небольшая площадка, откуда техник запускает «птицу» под прикрытием разведчика.

Но вынести «заряжайку» или «взлетку» дальше от позиции - значит сильнее рисковать людьми: любое продолжительное движение на передовой рано или поздно заметят с воздуха. Поставить ближе - еще опаснее. Это и есть тот самый баланс рисков, о котором говорил Платон. Не теория выживания, а ежедневная рутина, где цена ошибки понятна заранее.

- Как тебе новый дом, корреспондент? - Скала смотрит на меня с вызовом, но по-доброму. Очевидно, проверяет на испуг. С улицы доносится надрывный визг сразу нескольких электромоторов. Вероятно, не наших. Ему вторят глухие разрывы «прилетов» в нескольких сотнях метров.
- Да как вам сказать... Международный аэропорт Шереметьево.


FPV-дрон на базе отдельного отряда ударных БПЛА «Ирландцы», Донецкая Народная Республика (ДНР), Россия

Мертвые нити

Как только начинает смеркаться, расчет поднимает в воздух первую «птицу». Утренняя и вечерняя серость - время ротаций по обе стороны фронта. Украинские военные не отказываются и от ночных забросок, но, как покажут ближайшие несколько суток, с соответствующими последствиями.

Визг лопастей разрывает холодный воздух, и дрон - «Шершни» в основном пилотируют модель КВН («Князь Вандал Новгородский») - уходит в небо на скорости под 100 километров в час. «Птица» оснащена обычной и ночной камерами, а значит, хорошо подходит для долгого сидения в засаде.

- То, чем мы занимаемся, на языке военной теории называется изоляцией театра военных действий. Все просто. Пехоте противника на передовой нужно стабильное снабжение: боеприпасы, горючее, еда, вода. Плюс ротации никто не отменял. Все как у нас, иными словами, - Платон делает короткую паузу, чтобы глотнуть горячего таежного чая. - А мы для них - главный фактор нестабильности.

"Не дать врагу поесть, уехать домой или просто поднять голову из укрытия - это и есть наша работа." (Платон Маматов,
командир расчета «Шершень» отдельного ударного отряда БПЛА «Ирландцы»)

- При этом украинские части постоянно пытаются контратаковать...
- Верно. Здесь уже несколько недель идет тяжелое встречное наступление. Бои развернулись совсем рядом, в районе поселка Гришино. Он уже несколько раз переходил из рук в руки, но сейчас почти полностью контролируется нашими.

- Ты охотишься на технику именно там?
- Нет. Потому что там почти никто не ездит. Это рискованно даже для украинцев, - он снова делает паузу, сверяясь с картами на планшете. - Меня интересует участок гораздо севернее - окрестности Доброполья. Это крупный логистический узел, откуда снабжается практически вся здешняя украинская группировка. Десятки тысяч человек, которым надо есть, стрелять и на что-то надеяться.

- А в чем главная сложность нашего наступления на этом участке?
- Наша логистика, как ты уже мог заметить, чувствует себя не сильно лучше. «Коллеги» на той стороне работают хорошо, это нужно признать. Но дело вот в чем, - кружка с горячим напитком в его руке сменяется деревянной трубкой, доверху набитой ароматным табаком. - Именно от нашей работы зависит, сколько русских парней выберутся отсюда живыми. И это не абстрактный счет потерь, а вполне конкретные люди, которых я, может быть, никогда не увижу. Но они останутся жить - потому что мы здесь.

"От Доброполья, занятого ВСУ, к фронту ведут всего несколько дорог. По ним движется вообще все: от наших дорогих «коллег» до грузовых наземных роботов, доверху набитых артиллерийскими снарядами."

(Платон Маматов, командир расчета «Шершень» отдельного ударного отряда БПЛА «Ирландцы»)

Платон Маматов, командир расчета FPV-дронов отдельного отряда ударных БПЛА «Ирландцы», Донецкая Народная Республика (ДНР), Россия

- Другого пути к передовой у них нет. Поэтому украинское командование вынуждено гнать технику вперед, чтобы не допустить полного истощения и хаотичного отката своей пехоты. Они знают, что мы их ждем. А мы знаем, что они поедут. Такая математика смерти.

Дальше Платон коротко рассказывает, как «Ирландцы» в составе группировки «Центр» прошлой осенью отрезали снабжение Покровска и Мирнограда. Расчет «Шершней» работал из окрестностей Селидово, каждый день продвигаясь вместе со штурмовиками по сгоревшим посадкам.

Порой вшестером ночевали в холодном блиндаже два на три метра - вместе с оборудованием и снаряжением. Спали только сидя, плечом к плечу: лечь было негде. Иногда приходилось бежать полями, когда противник засекал позицию и накрывал ее залпом. С молитвой, чтобы не споткнуться и не остаться лежать в грязи навсегда.

- Но в итоге украинская пехота повторила судьбу шестой армии генерала Паулюса под Сталинградом. Потому что одним воздушным мостом - в данном случае тяжелыми дронами - большую группировку не насытишь. "Истощенные штурмовики массово сдавались в плен. Наша цель - сделать то же самое и здесь," - говорит Платон.

Тем временем «птица» под управлением Платона уже миновала последние российские позиции и ушла в «серую зону». В закатном свете на экране мелькают километры открытых полей с редкими лесопосадками, едва начавшими зеленеть.

Движения внизу нет, но каждая посадка, без сомнения, обитаема. Просто показываться небу здесь никто не спешит. Зато самые мощные укрепрайоны отлично видны с воздуха: десятки километров оплывших окопов, блиндажей, противотанковых рвов, колючей проволоки и минных заграждений.

Все это врезано в землю не пехотными лопатками, а сотнями инженерных машин - капитально, с запасом на долгую осаду. По мнению Платона, инженерное дело - одна из самых сильных сторон Вооруженных сил Украины и в начале конфликта, и сейчас. Атаковать такие позиции - смертельный риск даже для опытного штурмовика.

Над крупными дорогами плотно натянуты антидроновые сети. Причем не только для машин. На обочинах местами видны и небольшие коридоры для пехоты. Такие безопасные пешие «тропинки» мне ни разу не доводилось видеть на нашей стороне. По крайней мере пока.

Но сильнее всего врезаются в память километры тончайших оптоволоконных нитей. Они лежат на полях, опутывают остовы деревьев и засыпанные пеплом поселки - будто новая стремительная болезнь, пожирающая молодую зелень. Дроны по обе стороны висят в небе почти круглые сутки. Всего за несколько месяцев земля покрылась белесыми проводами, словно ее засыпало неестественным, мертвым снегом.

В последних лучах солнца этот покров отливает холодным серебром, дробит закатный свет на тысячи осколков и блестит, как потрескавшееся зеркало.

Пытаюсь представить, сколько усилий потребуется после войны, чтобы исцелить уничтоженную экологию. Нет, хотя бы просто вернуть чернозему его прежнюю роль - быть пригодным для вспашки и жизни. Не выходит. Воображение отказывается строить картину мира на этом пепелище. Война едва ли перестанет напоминать о себе здесь даже через десятки лет.

Скорее всего, эта земля так и останется безмолвным архивом войны, где весной вместо цветов еще долго будут всходить неразорвавшиеся снаряды и скелеты подбитых машин.


Платон Маматов, командир расчета FPV-дронов отдельного отряда ударных БПЛА «Ирландцы», окрестности Горняка, Донецкая Народная Республика (ДНР), Россия


Разведчик отдельного отряда ударных БПЛА «Ирландцы» с позывным Войд, окрестности Горняка, Донецкая Народная Республика (ДНР), Россия.


Взрывотехник отдельного отряда ударных БПЛА «Ирландцы» с позывным Гром, окрестности Горняка, Донецкая Народная Республика (ДНР), Россия

«Физика - бессердечная сука»

В нескольких километрах от точки засады у Платона начинаются первые трудности. Экспериментальная катушка оказалась тяжелее стандартной, и заряд батареи стал уходить быстрее обычного. Затем прибавился встречный ветер - он только усилил дефицит энергии.

- На посадку хватит точно, а вот на взлет и преследование - не уверен, - с досадой говорит оператор.

Еще через несколько минут резко проседает сигнал. Позже выяснится, виной тому - некачественная пайка оптоволокна. Производитель, частная российская компания, потом пообещает исправить этот досадный недостаток. Но сейчас «птица» наполовину слепа, а до цели еще далеко.

Такие тестовые полеты, о которых Платон предупреждал еще утром, - не роскошь, а серьезный риск. В первую очередь материальный. Десяток подобных экспериментальных вылетов - это не сотни тысяч, а миллионы рублей из бюджета «Ирландцев».

К тому же значительную часть дронов командир отряда и его бойцы покупают за средства благотворителей, волонтеров, а также и за свои деньги. Поэтому за судьбу каждого беспилотника здесь переживают буквально.

- Но дело не только в деньгах, - напряженно говорит Платон, пытаясь выровнять внезапно потяжелевший коптер. - В каждый полет вложен труд взрывотехника и прикрывающего, которые всякий раз рискуют, когда идут на «взлетку». Да ты и сам видел, что такое доставка дронов на передовую.

"«Птица», которая лежит на складе в условном Донецке, и «птица», которая добралась сюда, стоят абсолютно по-разному. Во втором случае за нее рисковали жизнями люди и вкладывали силы, чтобы подготовить ее к полету. ****** ее - значит хоть немного, но подставить своих парней."

(Платон Маматов, командир расчета «Шершень» отдельного ударного отряда БПЛА «Ирландцы»)

Но в масштабах войны это все равно оправданный риск. Если производитель устранит неисправность, у подразделения появится еще один постоянный источник драгоценного оборудования, а логистика противника будет высушена еще сильнее. Значит, больше российских солдат останутся живы.

- А сколько в среднем запущенных тобой дронов достигают целей?
- Примерно каждый третий. И не удивляйся, это очень высокий показатель. В среднем по армии - 10-15 процентов. У противника, если не считать элитные подразделения, примерно так же. Война дронов - это игра на статистике, где даже лучший оператор не застрахован от того, что его «птицу» собьют или ее просто уронит встречный ветер.

Платон резко обрывает разговор и пытается посадить неуклюжий коптер на обочину. С усилием, но получается. «Птица» плюхается в грязь и замирает. Теперь остается ждать проезжающий транспорт. В среднем это занимает от десяти минут до трех часов - в зависимости от интенсивности трафика.

- В нашей работе есть объективные факторы, которые невозможно выбросить из уравнения, - завершает мысль оператор. - Скоро сам поймешь почему. "Физика - бессердечная сука', - изрекает Платон.


Разведчик отдельного отряда ударных БПЛА «Ирландцы» с позывным Скала (слева на переднем плане) и взрывотехник с позывным Гром, Донецкая Народная Республика (ДНР), Россия


Разведчик отдельного отряда ударных БПЛА «Ирландцы» с позывным Скала, Донецкая Народная Республика (ДНР), Россия

«Скоро» наступает через десять минут. Сигнал с дрона внезапно пропадает - произошел обрыв провода. И, как показывают данные с комплекса управления, всего в 200 метрах от нашей позиции. Вероятно, провод зацепила бродячая собака или неосторожный пехотинец.

- Вот об этом я тебе и говорил. Невозможно предусмотреть все, хотя снизить риски до предела вполне реально, - голос командира, еще недавно сухой и собранный, вдруг приобретает азарт. - Иван Александрович, готовь к вылету следующую!

Со вторым вылетом Платону везет больше. Через полчаса засады из глухой темноты проступает тусклый свет фар, а за ним - очертания невысокой железной коробки на гусеничном ходу. Она ползет по пыльной дороге медленно, почти лениво, явно не ожидая удара.

- НРТК! (Наземный роботизированный транспортный комплекс). А ну-ка...

Восставшая из грязи «птица» на огромной скорости бросается навстречу жертве. Еще секунда - и трансляция с камеры обрывается. На экране застывает последний кадр: обшитый решетками робот, доверху загруженный бочками с неизвестным содержимым. Потом - только серая тишина помех, в которой финал зрителю приходится додумывать самому.

Чтобы сократить плечо логистики и не подставлять водителей под удары, украинцы все чаще используют такие наземные дроны для снабжения переднего края. Техника дорогая и относительно редкая. Стоимость каждого такого робота исчисляется миллионами в рублевом эквиваленте. Для противника это не просто потеря «грузовика», а чувствительный удар по бюджету и возможностям. Тем жирнее цель. Тем оправданнее риск.

- Господа... - Платон смакует торжественную паузу. - Мы ******* робот-пылесос!

Комната взрывается ехидным смехом.
- А теперь полетели смотреть! Следующую!

Третья «птица», прибывшая в район удара, словно по расписанию в аэропорту, показывает расчету живописную панораму: огромный столб пламени освещает полночную дорогу, как погребальный костер. Затем дрон привычно садится в засаду неподалеку от догорающего скелета машины.

- Егор Викторович, - командир с колючей усмешкой обращается к взрывотехнику Томату, - робот-пылесос так хорошо и долго горит! Вероятно, был чем-то мощно загружен.
- Надеюсь, в нем был спрятан Александр Сырский [главнокомандующий ВСУ]. И горит у него сами понимаете что, - съязвил Томат.

Фото выше - Марии Семёновой



«Это не по-пацански»

Мой неглубокий, прерывистый сон оборвал пронзительный свист артиллерийского снаряда. Задрожали окна и стены, но взрыва не последовало. Спросонья мозгу потребовалось еще несколько секунд, чтобы успокоиться и понять: это был «выход», а не «прилет».

Первое утро на позициях «Ирландцев» началось с грохота самоходки, которая любезно решила припарковаться в соседнем дворе. Метров двести-триста, не больше. Значит, скоро может прилететь в ответ. Тревожно. Десять выстрелов беглым - и долгая ватная тишина. Инженер-сапер Томат и разведчик Войт лениво приоткрыли глаза и обменялись ехидными улыбками.


Артиллеристы 44-й бригады Вооруженных сил Украины (ВСУ) ведут огонь из самоходной гаубицы «Богдана», Запорожская область, Россия

- Денис Аркадьевич, вот чего они стрелять перестали? Их же теперь не найдут, так дела не делаются. Это не по-пацански!

Войт с хрустом потянулся и ответил напарнику тихо, почти нежно:
- Могли бы и еще пяток выдать. Для полного счастья.

Контрбатарейного огня, впрочем, не последовало. Зато уже через десять минут над районом закружили украинские дроны. Самоходка к тому моменту уже исчезла.

Минувшей ночью у расчета выдалась удачная охота. После уничтоженного наземного роботизированного транспортного комплекса (НРТК) на дороге появился еще один. Горел он не так ярко, как предыдущий, зато удачно перегородил трассу: теперь транспорт противника был вынужден ползти почти вслепую, протискиваясь мимо остовов. А под утро на том же участке Платон подловил украинский пикап, выкрашенный в желтоватую цифру.

На нем не было ни маскировочных сеток, ни наваренных противокумулятивных решеток. Но главное - в отличие от большей части российской техники, которая ездит у передовой, у этой машины не были спилены ни крыша, ни двери. Это и погубило зазевавшийся экипаж.

На записи, запечатлевшей последние секунды жизни украинцев, отчетливо видно: «птицу» они заметили слишком поздно. Солдат на переднем сиденье успел вывалиться наружу и отбежать на три-четыре метра, но это его не спасло. Водитель же запутался в дверном проеме, пытаясь выбраться из машины.

Страшные полторы секунды борьбы с собственной машиной, превратившейся в ловушку, - и все... Трансляция замирает за мгновение до взрыва. Но результат попадания представить нетрудно. Расчет обсуждает его сухо, без намека на эмпатию: еще минус одна единица техники, еще минус два человека.

И все же где-то глубоко, на самой подкорке, я по-человечески сочувствую этим украинским парням. Просто потому, что легко могу представить себя на их месте. Война не убивает эту способность до конца.

- Это честная игра. Ты заезжал сюда, рискуя не меньше. И все остальные - тоже, десятки тысяч русских парней, - отстраненно роняет Платон, раскуривая первую после пробуждения трубку. Ароматный дым медленно растворяется в холодном воздухе.

"Я четко отдаю себе отчет в том, что убиваю людей. Им больно, им страшно, им плохо. Но это война, и плохо должно быть либо нам, либо им. Я давно перестал рефлексировать. Иначе нельзя."

(Платон Маматов, командир расчета «Шершень» отдельного ударного отряда БПЛА «Ирландцы»)

Каждое новое утро на позиции «Ирландцев» начинается примерно одинаково. После ночной работы дежурные инженер и разведчик отправляются спать, а их напарники, позавтракав, принимаются за дело. Сапер уходит в «заряжайку» - готовить дроны к полету. Прикрывающий садится на старый диван напротив небольшого экрана с камерами наружного наблюдения и следит за улицей.

Оставлять этот пост - или, как называют его бойцы, «фишку» - нельзя. Опасность поджидает расчет не только в небе, но и с земли: от любопытных гражданских, которые периодически заглядывают в гости с неизвестными намерениями, до украинских диверсионных групп. Последние целенаправленно ищут и уничтожают расчеты БПЛА. Это их приоритетная цель. А поскольку до передовых позиций противника здесь считаные километры, такие попытки происходят регулярно.

- Нужно понимать, что такими операциями в основном занимается украинский спецназ - элитные бойцы с большим опытом глубоких рейдов. К несчастью, были случаи, когда спящие расчеты заставали врасплох и вырезали за считаные минуты, - объясняет Скала, не отрывая заспанного взгляда от камер. - Но даже если ты успеешь засечь движение, бой будет крайне непростым. Все-таки разница в подготовке оператора, сапера и диверсанта очень существенная.

"В том числе и поэтому оператору и инженеру на прикрытие всегда выделяют самых опытных разведчиков. У них за спиной внушительный опыт службы в пехоте. Без них шансы расчета в бою были бы совсем другими."

(Скала (позывной), старший разведчик расчета «Шершень» отдельного отряда ударных БПЛА «Ирландцы»)

Расчет БПЛА за боевой работой, окрестности Красноармейска (Покровска), Донецкая Народная Республика (ДНР), Россия, 19 октября 2025 года

- Но если контакт станет неизбежным, на такой случай мы подготовили для ****** неприятный сюрприз, - боец взглядом указывает на небольшой электрощиток, вкрученный в стену, с говорящей надписью «Ба-Бах». - Это мины с электроинициацией. Гром постарался! Просто опускаешь переключатель и...

Скала не заканчивает фразу - только пожимает плечами и впервые за утро позволяет себе короткую, почти отеческую улыбку. Тишина, которая следует за его словами, красноречивее любого объяснения: второго шанса у нападающих, скорее всего, не будет.

- А в чем еще заключаются твои задачи здесь?
- Главное - любой ценой сохранить жизнь оператора и техников. На «взлетке», в убежище, в бою.

Например, если нам поступит приказ откатиться, - а причина может быть любой: от попытки прорыва до того, что нашу позицию просто срисуют, - мне и Войту придется выводить группу и, если понадобится, остаться прикрывать отход, - Скала говорит об этом спокойно, без пафоса и надрыва, просто констатируя факт. - Опытный пилот - это сверхценность для любого подразделения. Он за неделю выбивает столько техники, сколько даже самая подготовленная штурмовая рота не сможет за год. А значит, наша жизнь стоит ровно столько, сколько времени мы сумеем выиграть для их отхода. Простая арифметика, без обид.

Разведчики следят и за небом: считают украинские «птицы», пролетающие над районом, слушают переговоры смежников на постах воздушного наблюдения. Модели, численность, курс, цели, которые они пытаются атаковать, - все это ложится в невидимую таблицу, где постепенно проступает почерк противника.

Иными словами, разведчики пытаются понять не просто тактику, а саму логику работы «коллег»: их привычки, маршруты и, конечно, слабые места.

- Любая война - это система, математика. Ее законы на больших масштабах универсальны и предсказуемы. Но все-таки в ней есть место удаче и провидению. Без них ни одна формула не сходится до конца.

- И поэтому ты пошел в разведку? Потому что понимаешь эту математику лучше других?

Скала выдерживает недолгую паузу, затем внезапно отрывается от экрана и впервые за утро смотрит мне прямо в глаза - пристально, почти невесомо, словно просвечивая зрачками куда-то глубже, чем мне самому хотелось бы.
- Судьба у нас такая - воевать. Мы - всего лишь инструменты в руках Господа.


Российский разведчик перед выходом в район поисковых действий, окрестности Красного Лимана, Донецкая Народная Республика (ДНР), Россия, 31 октября 2023 года

«Не дружишь с физикой - разбросает по веткам»

Маленький, насквозь просыревший подвал, который служит «Ирландцам» мастерской техника, - та самая «заряжайка» - на удивление вмещает внушительный арсенал. Взрывчатка, батарейки, запасные детали к дронам, инструменты для отладки и самодельная «начинка» для снарядов: бомбы, кассеты, кумулятивные гранаты и не только.

Несколько сотен килограммов взрывчатки, свинца и запитанного напряжением литий-полимера. Все это разложено с педантичностью хирурга, который точно знает: нарушишь протокол - и «пациента» не станет прямо в полете. Или, что еще хуже, на взлетной площадке.

Пахнет плесенью, оружейным маслом и чем-то едва уловимо сладковатым - просверленным пластиком корпусов и химией взрывчатки. Из портативной колонки натужно ревет Rammstein - чтобы не было слишком скучно.

Гитарные рифы долетают сюда из другого, невообразимо далекого мира, где концерты, толпа и жизнь без войны еще кому-то кажутся данностью. Но Грому они нужны просто для фона - как белый шум, который помогает не отвлекаться на свист и разрывы за стеной. По крайней мере, пока они не звучат слишком близко.

- Иван Александрович, расскажи, как ты готовишь «птицы» к полету. Насколько это сложно и какие компетенции нужны?

Рыжеволосый, сбитый, всегда улыбчивый техник лукаво щурится и откладывает в сторону несколько небольших комьев пластида. На столе перед ним - уже готовые запрессованные заряды: порция взрывчатки ровно на один подрыв, без перебора и недобора.

- Тут проще объяснить наглядно. Ты пришел в середине процесса, но давай начнем сначала. Заодно подготовим несколько резервных дронов, лишним не будет, - он на секунду задумывается, перебирая в голове термины и отбрасывая те, что не поймет штатский. - Смотри...

И Гром объясняет - последовательно, терпеливо, разжевывая каждую деталь, словно первокурснику провинциального техникума. Но в этом нет ни капли снисхождения.

- Условно всю работу в мастерской можно разделить на две части: доработка самой «птицы» и подготовка боеприпаса под конкретную цель. Если первый процесс, по сути, механический - делай раз, делай два, - то подготовка снаряда требует творческого подхода. В идеале, конечно. Потому что далеко не каждый техник умеет или хочет подходить к этому именно так.


Украинский военнослужащий на позиции, Донецкая Народная Республика (ДНР), Россия, 15 октября 2023 года

Суть последовавшего рассказа можно уложить в несколько тезисов. Дроны, которыми пользуются «Ирландцы», - это, по сути, конструктор. Базовая комплектация включает только пластиковую раму, электродвигатель, винты и камеру - дневную, ночную или сразу обе.

Все остальное техник закупает отдельно: катушки, батарейки, алюминиевые ножки, благодаря которым беспилотник можно сажать почти на любой грунт, не опасаясь опрокидывания. Чтобы собрать «птицу» надежно, инженеру постоянно приходится что-то сверлить, допиливать или клеить. Конвейера здесь нет - каждая единица собирается руками и головой.

Главное - не выйти за пределы грузоподъемности. А она ограничена. Чем тяжелее снаряд, тем меньше дистанция и выше расход батарейки. Увеличенная длина катушки означает просадку сигнала и снова повышенное потребление энергии. Зарядишь аккумулятор строго по заводской инструкции - почти гарантированно не долетишь до цели. Перестараешься - сгорит вместе с «птицей» прямо в полете.

В итоге все подвергается жесткой оптимизации, чтобы найти надежную формулу. Но ее хотя бы можно вычислить - и потом работать по образцу.

- Но со снарядами так не катит... Ты, конечно, можешь научиться работать с ними и без знания теории - опять же, делай раз, делай два, - и, к сожалению, в отдельных частях это не редкость. Но тогда у тебя остается всего два пути: либо выполнять задачу топорно, без импровизации, а значит, менее эффективно, либо однажды подорваться на собственном снаряде. Про попытки обезвредить чужой я вообще молчу...

Гром на секунду замолкает. В этой паузе слышно, как звякает о стол отложенная отвертка.
- Приведу простой пример. Когда я служил в белгородской теробороне, за это, к слову, тогда не платили ни копейки, нам читали лекции по работе с электродетонаторами. Средство старое, простое и надежное. За одним критическим исключением...

- Каким?
- Эти устройства крайне чувствительны к электромагнитной индукции. В обычной учебке про нее никогда не расскажут - просто нет времени. А суть простая: детонатор может сработать от любой достаточно мощной электромагнитной волны, которая настигнет там, где ее не ждешь. Случайно попал в зону действия радара, мощного радиопередатчика, оказался рядом с линией электропередачи под напряжением? В девяти случаях из десяти это ничем не грозит.

Техник берет из коробки небольшой цилиндрик, лежащий отдельно от прочих. В его пальцах эта штука выглядит почти безобидно. Почти.

- Но если волна окажется слишком сильной, мостик накаливания внутри детонатора воспламенится. И сапера, который в этот момент простодушно крепит боеприпас на «птицу», разбросает по ближайшим веткам. Я знаю такие случаи, и они не из рассказов. Слишком много ребят полегло только потому, что не дружили с физикой. Или им просто не объяснили на полигоне. И в моей работе подобных мелочей - тьма необъятная...

Но если постичь взрывное дело во всех нюансах, как уверяет Гром, открывается простор для полевого творчества. Нашел подбитый украинский дрон? Разминировал и «вернул» противнику, но уже с фугасной добавкой. Обнаружил неразорвавшиеся кассеты? Поднять их сложнее, но если справился - можно прикрутить к беспилотнику, и оператор, помимо основной задачи, заминирует проезд в глубоком тылу.

- В Покровске к нам часто обращались мирные с просьбой обезвредить снаряды, упавшие в огороде. Дело полезное, благое. А заодно и ассортимент пополняешь, - техник все с той же неизменной улыбкой обводит взглядом ящики, доверху набитые смертью.

Он произносит это с интонацией завхоза, который говорит о пополнении склада. Но в этом нет даже намека на цинизм - только практичность сапера, который точно знает: все, что не взорвалось сегодня, обязательно взорвется завтра. Вопрос только - на чьей стороне.


Военнослужащие на обучении по сборке БПЛА в центре подготовки «Бессмертный Сталинград», Волгоградская область, Россия, 13 февраля 2026 года

«Это не похоже на паническое отступление»

Боевая работа «Шершней» - полеты и подготовка к ним - занимает лишь часть времени, которое расчет проводит на передовой. В первые сутки после заезда подловить украинскую технику в движении, особенно в сумерках, удавалось быстро: от десяти минут до полутора часов.

Но отдельные засады растягивались на многие часы. И с каждым днем их становилось больше: противник все реже пытался провезти снабжение по участку, где сидели «птицы» Платона, понимая, что проскочить мимо охотников почти невозможно.

Парадокс в том, что со временем эффективность «Шершней» начала работать против них самих. Чем лучше они делали свое дело, тем реже выпадал шанс уничтожить «жирную» цель. Вместо грузовиков на дороги все чаще выползали наземные роботы, вместо бронемашин - солдаты на квадроциклах.

Казалось, война замирала, превращаясь в ожидание. И это ожидание изнуряло сильнее боевой работы. Тише на позиции, впрочем, не становилось. Украинские БПЛА кружили над районом почти круглосуточно, артиллерия регулярно обрабатывала соседние посадки и многоэтажки.

В такие паузы команда занималась личными делами: кино, книги, закупленные перед заездом пачками, видеоигры на телефонах и ПК - главный способ скоротать всепоглощающую фронтовую скуку. Только Платон не мог позволить себе оторваться от задачи. Почти не моргая, он смотрит в черную донецкую ночь через камеру дрона. Темноту разрезают только помехи на экране и дальние всполохи разрывов. Ожидание он запивает литрами горячего чая, кружка за кружкой, почти не отводя взгляда от картинки.

- Знаешь, как выглядит украинское отступление на самом деле? - спрашивает он меня, когда молчание в комнате становится совсем невыносимым. - Сначала с передовых позиций уезжает все крупнокалиберное вооружение: подвозить боеприпасы к нему становится почти невозможно. Затем откатываются танки, инженерная техника, минометы. Почти под конец уходят и расчеты БПЛА.

- А что насчет пехоты?
- Пехота остается в блиндажах до самого конца. Сначала им будут возить патроны и воду на легком транспорте, потом начнут таскать пешком. А под самый конец смогут доставлять только тяжелыми дронами, но на всех не хватит... - он говорит об этом холодно, почти без удовольствия. - Как следствие, оголодавшие, лишившиеся надежды штурмовики потеряют волю к сопротивлению. Если повезет, им дадут приказ на отход. Если нет - останутся умирать там.

Согласись, это не слишком похоже на паническое отступление, о котором так любят кричать многие. Все происходит медленно и, по-своему, скучно.


Боевая работа расчета самоходной артиллерийской установки (САУ) 2С7М «Малка», окрестности Красноармейска (Покровска), Донецкая Народная Республика (ДНР), Россия, 19 июля 2025 года

- И тем не менее ВСУ все еще пытаются наступать...
- Верно. Но это пока. Ты сам видишь, насколько усложнилась для них логистика. Впрочем, для нас это значит только одно - надо перекатываться вперед, искать новую позицию, еще ближе к переднему краю. Ближе стоим - дальше летаем.

Проблем у группы в связи с этим несколько. Первая и главная: безопасно разведать и оборудовать позицию почти вплотную к «нулю» при нынешней интенсивности обстрелов - дело куда более рискованное, чем сама ротация. Во-вторых, на новую точку группе придется буквально тащить на себе все те же полторы тонны груза. Не за раз, разумеется.

Но пешком: движение транспорта на такой дистанции от противника практически исключено. Кроме того, участки у самого переднего края плотно заселены пехотой. Найти незанятый окоп, подвал или разрушенный дом, не раскрыть свое присутствие и не навлечь удар на соседей - отдельная головоломка.

Ошибка в выборе точки стоит дорого: обнаружат не только расчет, но и тех, кто рядом. И это уже не просто прокол разведки, а прямой путь к тому, что накроют всех разом.

- К тому же большой проблемой станет координация со штабом. Интернет, как ты уже заметил, здесь ******, да и радиосвязь еле пробивается на такой дистанции. А дальше будет еще хуже.

- Что ты имеешь в виду?
- Наш противник отнюдь не дурак и обладает соответствующими техническими компетенциями. Мы, конечно, шифруем радиостанции, но абсолютно надежным этот метод считать нельзя. Все, что сказано в рацию, потенциально может быть прослушано. А значит, использовано против нас.

Платон трет уставшие от монитора глаза и тянется за новой порцией чая.

"Я не раскрою большой тайны, если скажу, что подавляющая часть боевой работы до сих пор координируется в одном ныне заблокированном мессенджере. Просто потому что рабочей альтернативы ему по-прежнему нет."

(Платон Маматов, командир расчета «Шершень» отдельного отряда ударных БПЛА «Ирландцы»)

- Но для того, чтобы эта работа шла нормально, нужен стабильный и быстрый интернет, с которым у Российской армии дела обстоят, мягко говоря, неважно. И чем ближе к передовой, тем острее эта проблема.

Платон считает связь самым уязвимым звеном в организации российских войск, и перспектив быстро исправить это пока не видит. Отключение терминалов Starlink, вопреки заявлениям многих, серьезно ударило по работе российских операторов БПЛА, артиллеристов и штурмовых групп.

Расчеты, например, потеряли возможность вести прямые трансляции разведывательных полетов на пункты управления. А значит, корректировать огонь или следить за продвижением пехоты стало гораздо сложнее.

- Пока альтернатив Starlink всего две - Wi-Fi-мосты и российские спутниковые тарелки «Триколор». Обе даже близко не дают сопоставимого качества: чаще всего скорость соединения не позволяет загрузить картинку или принять голосовое сообщение.

К тому же, по словам Платона, в отличие от американского аналога, такие системы капризны при развертывании на местности, требуют кропотливой настройки и часто выходят из строя. И главное - их нельзя быстро развернуть в любой точке и использовать «с колес».

- Единственный плюс - она вообще работает. Все остальное - скорее минусы.

Впрочем, в такие ночные часы, как сейчас, скорость соединения становится чуть выше - вероятно, нагрузка на спутник падает из-за уменьшения числа абонентов. Недостаточно, чтобы открывать тяжелые файлы, но отправить сообщение домой - вполне. Идеальное время, чтобы попробовать войти в сеть.


Военнослужащий 25-й бригады Вооруженных сил Украины (ВСУ) за рулем БМП Marder, Донецкая Народная Республика (ДНР), Россия, 29 апреля 2024 года

От скуки листаю новостные сводки и заметки с других направлений, пока случайно не натыкаюсь на украинскую публикацию об обстановке на нашем участке фронта. В ней говорится: Российская армия кратно нарастила число ударов БПЛА, благодаря чему смогла продвинуться еще на полтора километра.

- Логистика ВСУ в этом районе сильно затруднена из-за российских дронов, которые контролируют [пространство] на двадцать километров от центра [города], - констатируют аналитики с той стороны.

Делюсь ценной находкой с Платоном. Он пробегает глазами текст, наигранно пожимает плечами и почти кинематографично закуривает трубку.
- Затруднена? Не *********? Недорабатываем, Егор Викторович, - с усмешкой бросает он технику Томату. - Значит, не будем засиживаться. Как только дадут погоду - попремся искать себе новый дом.

Михаил Кириллов