Сегодня мало кто знает, что одним из прототипов майора Вихря, героя повести Юлиана Семёнова, стал майор разведуправления штаба 1-го Украинского фронта.

Кто из россиян старшего поколения не читал повесть или не смотрел фильм «Вызываем огонь на себя»? Его автор - Овидий Александрович Горчаков, талантливый писатель и храбрый разведчик в годы Великой Отечественной войны. На его счету пять забросок в глубокий тыл противника. О них и пойдёт речь в этом посте.

Овидий Александрович Горчаков (1924-2000) родился в Одессе. Его отец, выходец из крестьян Чувашской губернии, работал в одесской ЧК, знал три иностранных языка. Мать происходила из знатного дворянского рода. В 1930-х годах отца в качестве советского консула отправили в Нью-Йорк. Затем он был консулом в Лондоне и Риме. Всего на дипломатической работе провел 20 лет. После войны был репрессирован.

Овидий Горчаков вспоминал: «Мой отец, прошедший фронты Великой Отечественной войны, был арестован в 1948 году по вздорному обвинению в шпионаже на полдюжины империалистических разведок. Вслед за отцом взяли и мою 20-летнюю сестру. Беременную, ее направили на лесоповал в Инту, за Полярный круг. Вдвоем с матерью нам едва удалось спасти из лагеря грудного ребенка, которого она родила в тюремном лазарете».

Отец выжил, его реабилитировали одним из первых в 1954 году. Сестру освободили уже после XX съезда КПСС в 1956-м.

Жизнь и учёба за границей в дальнейшем сыграли для Овидия Горчакова важную роль. У него открылась возможность с раннего детства изучать и практиковать иностранный язык.

22 июня 1941 года, когда началась Великая Отечественная война будущему разведчику Овидию Горчакову было ещё 16 лет, поэтому сразу попасть на фронт не представлялось возможным. Его даже выдворили из военкомата, в который тот пришёл, как, впрочем, и многие его сверстники, записываться на фронт добровольцем. Военком грозно скомандовал подросткам: «Марш отсюда! Придёт ваше время - навоюетесь ещё!» Так, в сущности, в его жизни и произошло.

В 17 лет его направили на трудовой фронт копать окопы в Смоленской области: «Осенью мы еле удрали с наших окопов - немцы прорвали фронт. Вернувшись босиком в Москву, я застал дома только сестру. Мать с младшей сестрой уехали в эвакуацию. Вот и пришлось мне увезти старшую сестру под Казань к маме. Не теряя времени, написал заявление в военкомат, чтобы меня отправили на фронт или определили в военное училище».

Из-за боязни, что война кончится до того как его призовут, Горчаков пешком направился из Казани в Москву. Поездом ехать не мог, так как в столицу можно было въехать только по спецпропускам. Добравшись до Москвы, в начале 1942 года записался в диверсионно-разведывательную школу №003, где готовили радистов.

...Его определили в специальную разведчасть Западного фронта, которой командовал легендарный Артур Карлович Спрогис. В свое время он под именем майора Артуро был отправлен военным советником в Испанию. И однажды в рейд с разведчиком в тыл врага напросился Эрнест Хемингуэй - его роман «По ком звонит колокол» посвящен походу с нашим разведчиком.

Партизаны и партизанки тоже прославили эту диверсионно-разведывательную школу. Свежи были в памяти подвиги Зои Космодемьянской и других патриотов, сложивших голову за нашу Родину.

Начались учебные будни. Несколько недель слушатели школы изучали тактику и топографию, минно-взрывное дело и радиосвязь. Особое внимание отводилось занятиям по маскировке и легендированию своей деятельности. Овидий постигал и азы агентурной работы, так как в дальнейшем будущим разведчикам поручалось устанавливать связь с нелегалами и координировать работу подполья.

Достаточно жёсткие требования предъявлялись и на занятиях по физической и огневой подготовке. Марш-броски, рукопашный бой, десантирование с воздуха шло параллельно с изучением материальной части оружия, в первую очередь трофейного, а также отработкой навыков стрельбы из него.

*****
К лету 1942 года группа из 11 человек, в состав которой был включён Овидий Горчаков, была готова к действиям - заброске в глубокий немецкий тыл. Эта «командировка» в белорусские леса, в район пригорода Могилёва, продлилась более года.

Приземлившись и наскоро забазировавшись, группа тут же приступила к работе. Могилёв оказался не только местом сосредоточения значительных сил противника. Это был достаточно крупный железнодорожный и шоссейный узел, который использовался как для переброски войск, так и для перераспределения ресурсов и военных грузов.

Уже в ближайшие недели Горчаков участвовал в первом в своей жизни спецмероприятии на железной дороге. В июле 1942 года был пущен под откос вражеский эшелон с горючим. Танкам Гудериана пришлось ожидать заправки своих баков почти неделю. А вскоре, после установления связи с подпольщиками, был подорван и второй воинский эшелон. И таких эшелонов на счету у Горчакова и его группы за период первой заброски было семь.

Не раз вспоминал Овидий Александрович и о засадах, устраиваемых группой на Варшавском шоссе, где объектами их «охоты» становились автоколонны с имуществом, продовольствием и горючим.

Прервалась первая командировка Горчакова по случаю его тяжёлого ранения. Помогли местные партизаны, предоставив возможность вылететь на признанном авиационном труженике - У-2. Последовали четыре месяца лечения в госпитале.

Глубокой осенью 1942 года Клетнянские леса, что северо-западнее Брянска, снова «приютили» Горчакова и его боевых товарищей. Несмотря на то, что в его группе были, как правило, вчерашние колхозники и рабочие, задачи им ставились достаточно сложные и опасные. Снова разведка, диверсии...

Рассказывал об одном из заданий: «Мы оказались в жуткой блокаде. Это было зимой в лесу. Однажды я проснулся в какой-то норе и подумал, что это конец. Я просто не чувствовал своих ног. Я снял сапоги, перебинтовал ногу портянками, засунул обратно и понял, что в сапоге что-то мешает. Снова снял сапог, перевернул, и из него выпали пять пальцев. Слава богу, оказалось, что это не пальцы, а кожа, которая из-за постоянного мороза сошла вместе с ногтями».

На этот раз основное внимание группа Овидия сосредоточила на выводе из строя крупного аэродромного узла гитлеровцев - Сещи. Для этого группой были завербованы несколько польских патриотов, обслуживающих аэродромы. Проведено немало успешных акций, более десятка пилотов из «молодняка» гитлеровского люфтваффе так и не вступили в бой... Вернувшись с задания в разведотдел тогда уже не Западного, а Брянского фронта, Горчаков получил передышку.

Теперь о третьей заброске. К 1943 году противник развернул против партизан крупные силы, снимая с фронта даже элитные части. Особым доверием у гитлеровцев в их борьбе с партизанами пользовались предатели из числа местных жителей. Они использовались главным образом для прочёски местности, где активность сопротивления была наиболее высокой.

Глубокой осенью 1942 года Клетнянские леса, что северо-западнее Брянска, снова «приютили» Горчакова и его товарищей.



Гитлеровцы также формировали из предателей лже-партизанские отряды, которые в форме красноармейцев выдавали себя за бойцов, вышедших из окружения. Такие предатели часто искали встречи с партизанами, тем самым выявляли места их базирования, численность, вооружение, агентуру из числа местных жителей.

Подобный случай в своих воспоминаниях описывал и сам Овидий Александрович. Однажды к ним из Центра, а радиосвязь с ним группа поддерживала регулярно, поступила оперативная информация, что в одной из местных деревень находится группа советских граждан, одетых в потрёпанную форму красноармейцев. Последние выдавали себя за бойцов, бежавших из плена и искавших связи с партизанами.

Горчаков принял решение провести разведку этого населённого пункта. Взяв в напарники одного из бывалых разведчиков своей группы, он выдвинулся в эту деревеньку. К счастью, у Овидия в ней был свой человек, от которого и стало понятно, что это за публика. Он то и рассказал Горчакову и о подозрительном поведении пришлых «красноармейцев», их пьянстве, вымогательствах у населения. Стала также ясна численность предателей - их было чуть более полутора десятка.

Но произошло непредвиденное. Их заметили прихвостни немцев, обступили и стали требовать отвести их к командиру партизанского отряда. Был разглашён и оперативный источник Горчакова, озлобленные взгляды на которого время от времени бросали предатели.

Вот что рассказывал впоследствии об этом сам Овидий Александрович: «У меня из вооружения автомат, а у моего спутника вообще винтовка. Что же делать, как справиться с таким количеством бандитов? Выручила фронтовая смекалка. Мы согласились проводить этих «красноармейцев» в отряд и представить командиру, но потребовали вначале закрепить их намерения сражаться с фашистами партизанской клятвой.

Чтобы соблюсти конспирацию, присягу решили провести скрытно, в сарае. Построив в шеренгу лазутчиков, мы начали эту торжественную церемонию. Предатели были так уверены в своём успехе, что выполняли всё беспрекословно, стараясь показать нам свою верность. После последних слов присяги были поданы воинские команды «Равняйсь! Смирно! Кругом!» И как только шеренга повернулась, мы пустили в ход наше оружие. Так вся банда и нашла свой конец в этом сарае»...

В конце января 1945 года майор Горчаков вернулся после операции по освобождению Кракова - древней столицы Польши - из своей четвёртой, наиболее сложной заброски в тыл противника, в ходе которой он выполнял задание разведывательного управления штаба 1-го Украинского фронта.

Сегодня исследователи порой спорят, кто же из советских разведчиков внёс решающий вклад в спасение Кракова от разрушения. Думается, что писатель Юлиан Семёнов, когда создавал образ легендарного майора Вихря, взял с каждого из участников тех событий понемногу: с Алексея Ботяна, Евгения Березняка, Овидия Горчакова...

Задание майора Горчакова и руководимой им разведывательной группы состояло в том, чтобы установить связь с польскими патриотами в Кракове, выявить характер оборонительных мероприятий в городе и на подступах к нему, предотвратить разрушение его фашистами, а также помешать подрыву фашистами плотины на реке Дунаец.

Если первые две задачи разведгруппа решила успешно, то третья, касающаяся предупреждения разрушения города, оказалась не из простых. Пришлось добывать план минирования города и плотины, вскрывать систему охраны и обороны важных объектов города. Накануне Нового, 1945 года произошёл непредвиденный случай, когда Горчаков чуть не стал жертвой жандармской облавы. К счастью, обошлось.

Пятая заброска Горчакова в глубокий тыл врага состоялась в марте 1945 года - во время подготовки войск 1-го Украинского фронта к Берлинской наступательной операции. Его разведывательной группе была поставлена задача - установить пункты управления немецкими войсками, расположение резервов в Восточной Германии (в районах Котбус, Люббен, Губен, Финстервальде, Шпремберг).

Эта прифронтовая местность была напичкана до предела войсками и отличалась строгим режимом. Группе пришлось действовать осторожно и, отказавшись от базирования в каком-то определённом районе (это ведь Германия, а не Клетнянские леса), прибегнуть к рейдовым действиям, то есть непрерывному перемещению по вражеской территории. Передвигались, как правило, ночью, а днём вели скрытное наблюдение за объектами.

Связаться с нашими агентами-нелегалами, которые должны были оказать помощь группе, не удалось. Один сменил место жительства, дом второго оказался разрушенным. Группе пришлось полагаться только на себя. День за днём группа Горчакова собирала необходимую информацию о немецких войсках. Удалось добыть важную карту с нанесённой обстановкой - её разведчики захватили у офицера связи во время ночной засады вблизи Гайца.

Однажды Горчаков, переодетый в форму офицера вермахта, пытался проехать мимо штаба фашистов в районе Амббернау, но был остановлен патрулём и подвергнут тщательной проверке. Здесь, видимо, не последнюю роль сыграли железный крест и нашивки о ранениях на груди разведчика. Второй раз при попытке патруля досмотреть машину Горчакова (а в ней находилась рация) пришлось применить оружие и скрыться.

Словом, и пятая заброска в тыл врага прошла успешно. Группа без потерь (был легко ранен лишь один разведчик) на третий день Берлинской операции, 17 апреля 1945 года, возвратилась в наше расположение.



Война от первого лица

Вторая половина жизни Овидия Александровича, как талантливого писателя, автора почти десятка книг о разведчиках и диверсантах, - это отдельная тема.

Ещё в конце 1940-х Горчаков написал автобиографический роман о жизни партизанского отряда «Вне закона», опубликованный лишь в годы перестройки.

В 1948 году поступил на высшие курсы переводчиков, где познакомился со своей будущей женой Аллой Бобрышевой - дочерью редактора журнала «Наши достижения» Василия Бобрышева, погибшего в войну.

«В группе почти все - девушки, - рассказывала Бобрышева. - Был один мальчик без руки и один мальчик без ноги. И еще был Овидий. Надо сказать, я на него почти не обращала внимания. Он был небольшого роста, ходил в шинели, красивый очень»

Горчаков показал ей рукопись своего романа. «Я прочитала, - вспоминала супруга писателя, - и была по-настоящему потрясена! Это оказалось настолько не похоже на то, что мы знали о войне, - расходилось с официальной линией партии. Только тогда я стала понимать, что за человек Овидий Горчаков, поняла, почему он так замкнут».

С 1950 года Горчаков работал переводчиком английского языка на крупных мероприятиях. Среди прочего переводил на съездах и пленумах КПСС с участием иностранных гостей и первых лиц государства - Сталина, а потом Хрущева. В 1952 году вступил в КПСС.

В 1957-м окончил Литературный институт им. М. Горького. В 1960 году совместно с польским писателем Янушем Пшимановским написал повесть «Вызываем огонь на себя» о советско-польско-чехословацком подполье, в котором сам участвовал. Через пять лет написал сценарий одноименного четырехсерийного телефильма. В 1965 году был принят в Союз писателей СССР.

Написал целый ряд документальных повестей, посвященных советским разведчикам, среди них: «"Максим" не выходит на связь», «Лебединая песня» и «Лебеди не изменяют» (о военной разведчице Анне Морозовой), «Хранить вечно», «Командарм невидимого фронта» и «Судьба командарма невидимого фронта» (о создателе советской военной разведки Яне Берзине), «Он с живыми в строю» (о военном разведчике Геннадии Братчикове).



Благодаря Горчакову страна узнала о подвиге группы из 15 партизан под руководством Леонида Черняховского. Эти партизаны остановили движение эшелона дивизии СС «Викинг». В конце 1960-х годов их посмертно наградили орденами «Красной звезды».

В 1972 году вместе с Василием Аксеновым и Григорием Поженяном написал роман-пародию на шпионский боевик «Джин Грин - неприкасаемый». Книга вышла под псевдонимом Гривадий Горпожакс, составленном из обрывков имен авторов.

Овидий Горчаков умер 28 апреля 2000 года в возрасте 75 лет. Его прах согласно завещанию был развеян над Хачинским лесом в Могилевской области, где он впервые высадился в тыл врага.

В траурной телеграмме, адресованной родным и близким, президент Путин отметил, что именно Овидий Александрович является прототипом героев Юлиана Семенова. «В его боевом арсенале, - писал Владимир Владимирович, - разоблаченные планы врага, спасенные города и сотни тысяч людей. Служение Родине - высший смысл всего, что делал Овидий Александрович. Глубоко убежден: Родина никогда не забудет своего отважного сына и его подвиг».


*****
Напомню, Овидий Горчаков - один из трех прототипов майора Вихря - героя одноименного романа Юлиана Семенова и фильма, снятого по книге. Два других прототипа - это разведчики Алексей Ботян и Евгений Березняк.

По статистике, которую приводил сын Горчакова Василий, из диверсантов, которых забрасывали в тыл, живыми и здоровыми обратно возвращался лишь каждый пятый. Из оставшихся половина погибала на втором задании. После третьего и четвертого заданий оставались единицы. Овидий Горчаков минимум пять раз забрасывался в тыл врага. Всю войну он прошел в звании лейтенанта! Почему? Наверное, потому что в юном разведчике были неискореняемое прямодушие и чувство повышенной справедливости.

В 1944 году в Польше Горчаков убедил начальство, что легко сыграет роль английского летчика-диверсанта. Капрал Вудсток сумел войти в доверие к польским националистам и ухитрился отправить в Москву бесценный пакет с документацией на секретное оружие - ракеты «Фау-2». Москва оценила подвиг разведчика, и он был переброшен в Германию для выполнения новой миссии - вербовки высокопоставленного нациста, искавшего контакт с союзниками. Это задание тоже было блестяще выполнено!

Еще одна беспрецедентная история произошла с Горчаковым уже после войны в Корее. В один из вечеров Овидий выпивал в компании некоего американского разведчика. Вдруг появился курьер и передал американцу пакет. «Коллега» сорвал обертку, швырнул ее в урну, и на столе появился справочник с исчерпывающими данными о всех американских военных частях, дислоцированных в Корее.

Горчаков подождал, когда американец уйдет, и не поленился слазить в мусорное ведро. Оказалось, что тот выбросил вместе с оберткой суперобложку справочника, а на ней - подробная карта дислокации военных частей янки! В общем, Овидий получил орден Красной Звезды...

Родина отблагодарила Овидия Горчакова также двумя орденами Отечественной войны I степени и медалями. Но сам он особо ценил высшую польскую награду - орден «За воинскую доблесть» (Virtuti Militari). Разведчик получил его за эвакуацию из немецкого тыла просоветского польского правительства во главе с маршалом Марианом Спыхальским... Примечательно, что в Советском Союзе было всего три человека с такой наградой: Горчаков, Леонид Брежнев и еще один военный генерал.



А москвичи, проходя мимо дома № 9 по Тверской улице в Москве, должны помнить, что здесь в последние годы жил и трудился фронтовой разведчик Овидий Александрович Горчаков.