Байки старого Петербурга. Часть 1

4. Как жадный тесть на приданом погорел


Больше ста лет назад с одним мелким петербургским торговцем Григорьевым, проживавшим на Большой Охте, произошел случай, о котором он впоследствии рассказал как о самом великом потрясении своей жизни.

Случилось Сергею Дмитриевичу выиграть 2 января 1899 года по внутреннему пятипроцентному займу семьдесят пять тысяч рублей. И все бы хорошо, но любимцу фортуны никак не удавалось получить причитавшиеся деньги, поскольку на руках у него имелась лишь одна половинка счастливого билета, другая же находилась в тысячах километров от столицы.

За два года до этих событий Сергей Дмитриевич выдавал дочь замуж. В качестве свадебного подарка решил вручить лотерейный билет. Как человек скуповатый, он не стал просто отдавать подарок. На глазах у гостей Григорьев разрезал билет пополам и презентовал невесте одну его часть, а вторую оставил себе. В случае выигрыша Сергей Дмитриевич прилюдно пообещал поделиться деньгами. Спустя некоторое время молодая семья уехала на строительство Сибирской железной дороги и не подавала о себе никаких вестей.

Государственный же банк мог выплатить деньги только по своевременному предъявлению «всех фрагментов» билета, иначе сумма полностью отходила казне. Григорьев находился в совершенном отчаянии, по совету знакомого адвоката он даже поместил во всех сибирских газетах объявление о крупном вознаграждении тому, кто сообщит о местопребывании его зятя и дочери.

К нарастающему ужасу Григорьева никто так и не откликнулся на призыв, а срок получения выигрыша стремительно истекал. Не в состоянии более выдерживать подобное нервное напряжение, Сергей Дмитриевич с горя запил. И в один из таких «запойных» вечеров он решил разом избавить себя от всех треволнений и сжег ненавистный бумажный «кусочек счастья», а заодно по неосторожности и собственные апартаменты.

Во время пожара случилось то, отчего Григорьев едва навечно не лишился рассудка. Спасаясь из горящего дома, старенькая мама хозяина схватила со стены самое дорогое- икону и за ней обнаружила спрятанную внучкой вторую и теперь единственную половинку билета.

5. Трансвестит не по своей воле


Как-то сто лет назад в одной конторе, занимающейся извозом, произошел, на первый взгляд, курьезный случай. Пришла к ним наниматься в извозчики деревенская девушка, Татьяна Агапова, двадцати трех лет от роду.

Удивленный управляющий заметил, что хоть на глаз она барышня и крепкая, но не женское это дело, на козлах юбки просиживать. Гостья же возразила, что она не женщина, а даже совсем наоборот. Сами проверять это утверждение не решились, но к «дохтуру» отправили. На поверку оказалось- действительно мужчина, в самом расцвете сил.

Тогда-то и выяснили, что родившегося двадцать с лишним лет назад мальчика, во время крестин, местный поп в подпитии нарек Татьяной. Слово сказано, дело сделано, родители ребенка ничего оспаривать не стали. Так мальчик стал девочкой и не только по церковным записям: он носил девичье платье, имел длинную косу, помогал матери по хозяйству. С возрастом к юноше пришло понимание- кто он, но, опасаясь насмешек односельчан и всеобщего позора, продолжал оставаться в женском обличье, тщательно сбривая появившуюся в последние годы щетину.

Только приехав в Петербург, Татьяна осмелилась открыться. Казалось, все пошло на лад. Но тут возникли серьезные затруднения: молодой человек, не желая более оставаться «в девицах» во всех смыслах этого слова, надев мужское платье и назвавшись Федором, надумал жениться. Но в метриках Федор так и оставался Татьяной, крестить же человека во второй раз православная церковь не разрешала. Говорить об однополых браках, пусть только и на бумаге, в те времена не приходилось. От мыслей о женитьбе пришлось отказаться. Но твердое желание получить мужское имя осталось.

Чего только ему не советовали предпринять приятели-извозчики: украсть и сжечь метрики, сменить веру, вовсе плюнуть и забыть дурацкую историю. Но все это никак не подходило молодому человеку, выросшему в семье, где ошибка батюшки, нарекшего мальчика именем девочки, воспринималась с многолетним смирением.

И спустя некоторое время, молодой человек все же нашел единственно верный для себя выход: он ушел в монастырь, принял постриг и так получил новое долгожданное мужское имя.

6. Шутка покойника


Богатое наследство, наверное, мечтал получить любой,даже тот, у кого и родни-то нет. А что уж говорить о тех, кто знает о состоятельном родственнике, который к тому же, как говорится, на ладан дышит. Вот и родня Савелия Федорова, петербургского домовладельца, в ноябре 1898 года не могла дождаться, когда же он отправится в лучший мир и оставит родным свой капитал.

Надо сказать, что старик был человеком замкнутым и все свои связи с родными и близкими давно порвал, но они о нем не забыли, точнее, о его деньгах. И вот наступил «счастливый» день- Федоров преставился. Почтить память усопшего в его дом набилось множество родных. Каждый стремился быть поближе к покойному, показать всем, кто именно тут главный наследник.

Так толкаясь да утирая выдуманные слезы, «безутешные близкие» ждали, когда же объявят завещание. Спустя некоторое время выяснилось, что завещания-то и нет. Поднялся жуткий шум, каждый кричал, что так оно и лучше, потому что совершенно понятно, что именно он и есть прямой наследник и, значит, все должно достаться ему.

В этот момент в квартиру Федорова вошли трое мужчин. За перебранкой их поначалу и не заметили, так что один из них, оказавшийся судебным приставом, вынужден был зычно крикнуть, призвав собравшихся к молчанию.
- Кто здесь родственники Федорова?- спросил он притихшую компанию.
- Я-родственник,- ответили все мужчины.
- Я-родственница,- вторили им дамы.

Пристав же сообщил, что весьма рад застать их всех здесь, поскольку он опечатывает все имущество. Двое господ в шубах, которые пришли с ним, оказались главными кредиторами Федорова. Как сказал пристав, у них имеется бумага, написанная самим покойным.

В письме домовладелец написал: «Я знаю, что, как только умру, родственники немедленно явятся за наследством, так как им неведомо, что я давно уже разорен. Поэтому прошу кредиторов, если мое недвижимое имущество окажется недостаточно ценным для покрытия долгов, взыщите остальную сумму с моих дорогих наследников».

Не успел пристав дочитать бумагу, как он был буквально сметен выбегавшими из квартиры родственниками. Бегство было столь стремительным, что через несколько секунд в квартире остались только кредиторы да их должник, который, вероятно, всласть насмеялся, взирая с того света на свою незадачливую родню.