В Минске совершенно четко дали понять, что Москве больше не стоит надеяться на безоговорочную и бескомпромиссную поддержку своей позиции. Примерно за неделю до программного интервью Владимира Макея, в самый разгар российско-британского политического кризиса, связанного с отравлением Скрипалей, в тот момент, когда Великобритания, США и другие западные страны высылали российских дипломатов, глава МИД Белоруссии прибыл с визитом в Лондон. При этом официальные комментарии белорусского внешнеполитического ведомства выглядели подчеркнуто нейтрально: «Мы крайне обеспокоены; авторитетное и открытое расследование; объективные выводы» и т.д. Возможно, столь мягкий тон объяснялся еще и тем, что делегация МИД в тот самый момент отправилась с трехдневным визитом в США на переговоры с представителями американского министерства торговли.

Смена ориентации

Первые котики между двумя государствами побежали еще в начале нулевых, когда президентом России стал Владимир Путин, и Александр Лукашенко осознал, что ему не суждено возглавить то, что должно было появиться в случае успешной реализации проекта Союзного государства. Однако еще нескольких лет Минск по инерции продолжал конфронтацию с Западом, который в свою очередь продолжал называть Лукашенко «последним диктатором Европы» с вытекающим из этого режимом санкций.

Поворотным пунктом внешнеполитической линии белорусских властей стала «пятидневная война» 2008 года, когда в ответ на вторжение грузинской армии на территорию Южной Осетии российские войска заняли территорию самопровозглашенной республики. Вскоре Россия признала независимость Южной Осетии заодно с Абхазией и рассчитывала на аналогичное решение со стороны своего ближайшего союзника. Но Лукашенко, публично заявив, что Россия действовала «спокойно, мудро и красиво», отправил вопрос признания на утверждение в парламент, чей политический вес уже тогда соответствовал уровню современной российской Госдумы.

Учитывая, что самостоятельных решений белорусский парламент не принимает, можно было предположить, что Лукашенко таким образом решил максимально затянуть время. Так и вышло. Год спустя никакого решения по вопросу признания не было, а летом 2009-го МИД Белоруссии официально рекомендовал гражданам, въезжать на территорию Южной Осетии и Абхазии исключительно со стороны Грузии и соблюдать на территории республик грузинские законы.

Позднее Лукашенко заявил, что Белоруссия не может признать Абхазию и Южную Осетию, так как Москва якобы отказалась компенсировать ей материальные издержки, которые в таком случае неизбежно возникнут у Минска на западном направлении, и что он вообще ничего России «торжественно не обещал». Правда тогдашний помощник президента РФ по внешней политике Сергей Приходько, ссылаясь на стенограмму заседания ОДКБ, напомнил, что белорусский лидер как раз-таки «торжественно обещал» признать обе республики.

А дальше - больше. В 2010 году портал WikiLeaks опубликовал документы Госдепа США, среди которых были и дипломатические донесения. Тогда стало известно, что Лукашенко в беседе с главой МИД Эстонии Урмасом Паэтом прямо возлагал ответственность за югоосетинский конфликт на Россию, которая, по его мнению, «спровоцировала» вооруженное столкновение. Он также высказывал опасения, что Москва заставит его признать закавказские республики, лишив дешевого газа, и возмущался тем, что Евросоюз не хочет по достоинству оценить его отказ от признания. WikiLeaks также опубликовал донесение Госдепа по переговорам Михаила Саакашвили с заместителем помощника госсекретаря США Тиной Кайденау, в ходе которых Саакашвили сообщил, что Лукашенко ненавидит Владимира Путина.

Со временем тема белорусского признания Абхазии и Южной Осетии окончательно потеряла актуальность. В 2016 году Владимир Макей побывал в Грузии, где возложил венок к мемориалу погибшим в борьбе за территориальную целостность в 2008 году. А недавно в Грузии побывал и Лукашенко. В беседе со своим коллегой Георгием Маргвелашвили он в том числе заявил, что его любимую Абхазию «превратили непонятно во что».

На Запад!

Все это время, пока Белоруссия уклонялась от нежелательного признания, Лукашенко выслушивал одобрительные заявления западных политиков. А Михаил Саакашвили открыто восхищался тем, как белорусский лидер противостоял «российскому давлению» и попыткам подкупа. Эти усилия в итоге были вознаграждены и способствовали улучшению отношений с Западом. И при этом Лукашенко удалось полностью сохранить старую схему в отношениях с Москвой, которая продолжает снабжать его дешевым сырьем.

Впрочем, сближение с США и ЕС требовало от белорусского лидера известных усилий. Западные партнеры неустанно указывали ему на необходимость демократизации и освобождения политзаключенных. Но, демонстрируя готовность идти по этому пути, Лукашенко раз за разом возвращался к привычной ему риторике — далекой от европейских ценностей. «Что касается, не то розового, не то голубого, который там о диктатуре кричал… Услышав это, я подумал: лучше быть диктатором, чем голубым», — охарактеризовал он в 2012 году тогдашнего главу МИД Германии, открытого гомосексуалиста Гидо Вестервелле. А в присутствии самого Вестервелле заявил, что для него «когда мужик с мужиком - это за гранью понимания».

В этих обстоятельствах ни Брюссель, ни Вашингтон не спешили сближаться с Минском. А в 2010 году, когда ОМОН разогнал митинг оппозиции в ночь президентских выборов и большинство кандидатов в президенты оказались за решеткой, отношения с Белоруссией окончательно заморозились.

Но ситуация резко изменилась с началом украинских событий. После того как в Киеве произошел государственный переворот, Александр Лукашенко поспешил признать новую власть, выразив ей свою поддержку и назвав тогдашнего номинального главу Украины Александра Турчинова «президентом». Белорусские власти традиционно считают «майдан» одной из главных угроз, однако соседский «майдан» Лукашенко принял спокойно, а ответственность за него возложил на предыдущее руководство во главе с Виктором Януковичем. После воссоединения Крыма с Россией Лукашенко заявил, что полуостров де-факто является российской территорией, однако Киев сам виноват в том, что «сдал» его Москве. Официально Белоруссия так и не признала Крым российским.

Когда началась война в Донбассе, Лукашенко достаточно ясно обрисовал свою позицию, заявив, что там «братская Украина воюет за свою независимость». С кем именно она за нее воюет, белорусский лидер не уточнил, но в этой войне Минск стал оказывать Киеву посильную помощь. В скором времени Белоруссия стала основным, если не единственным поставщиком нефтепродуктов для Украины. Белорусские специалисты помогали украинским коллегам ремонтировать боевую технику, продавали им продукцию двойного назначения и участвовали в совместных военных разработках. К примеру, зимой 2015 года Арсен Аваков представил на своей странице в Facebook новую бронемашину «Варта» белорусско-украинского производства.

Если же приходилось отвечать на упреки российской стороны, позиция Минска сводилась и сводится к тому, что на международном уровне в таких организациях, как, например, ООН, Белоруссия всегда голосует так же, как и Россия. Но и тут есть известная доля лукавства. Прошлым летом, к примеру, когда в Минске проходила сессия Парламентской ассамблеи ОБСЕ, четверо из шести членов белорусской делегации поддержали проект итоговой декларации, в которой содержалось осуждение агрессии России против Украины. А до этого все они воздержались при голосовании по резолюции «Восстановление суверенитета и территориальной целостности Украины», содержащей, помимо прочего, призыв к российскому руководству вывести оккупационные силы из Крыма.

С чистого листа

При этом военный аспект союзничества Белоруссии с Россией, который до последних лет считался незыблемым, также подвергается корректировке. В частности, Минск так и не дал разрешения на размещение на белорусской территории базы российских ВКС, о чем имелась предметная договоренность. Как и в случае с признанием Абхазии и Южной Осетии, белорусские чиновники сперва начали высказывать свои сомнения, а в 2015 году Лукашенко заявил, что «ничего об этом не знает».

Все это вкупе с отказом от открытой политической поддержки России и началом миротворческой деятельности в рамках минского процесса принесло Белоруссии ощутимые дивиденды. Лукашенко удалось полностью выйти из внешнеполитической изоляции на западном направлении. Отныне любая критика в адрес России никак не касается Белоруссии. Лукашенко, похоже, больше не считают «последним диктатором Европы», и за отказ от поддержки России Вашингтон и Брюссель готовы простить ему, если не все, то многое.

Даже санкции США и ЕС, продолжавшиеся многие годы, теперь не проблема. В конце 2015 года посол Германии в Белоруссии Петер Деттмар, говоря о приостановке режима санкций, заявил о готовности Евросоюза строить отношения с Белоруссией «с нуля, с чистого листа». Тогда же глава МИД Германии Франк-Вальтер Штайнмайер сообщил, что, останавливая санкции, Брюссель выдал Минску «кредит доверия». С тех пор политическая капитализация Лукашенко на Западе продолжает медленно, но стабильно расти. Для ЕС и США он сегодня кто угодно, только не противник.

При этом и Россия продолжает снабжать Белоруссию всем необходимым, и никакие сырьевые, продовольственные, финансовые и любые другие конфликты на общую ситуацию не влияют. За эти годы Москва так и не выработала внятной и осознанной политической линии по отношению к режиму Лукашенко. Похоже, российское руководство так и не смогло сформулировать для себя, чего именно оно хочет от современной Белоруссии, и какие средства готово использовать для достижения этой цели. В политическое противостояние с Западом Россия, как всегда, входит в полном одиночестве.

А где союзное государство?

Честно говоря, даже забыл, сколько прошло времени со дня подписания договора, положившего начало Союзному государству. Оказалось - уже 22 года, исполнилось в аккурат 2 апреля.

Что за это время изменилось? Да, с 1996 года объем внешней торговли Беларуси и России увеличился в пять раз - с 6,5 млрд. долларов до 32,4 млрд. долларов. Правда, этот рост сопровождался постоянными кризисами, спорами и пикировкой по разного рода поводам. Имея большие бюджеты на свою работу (например, бюджет на прессу на этот год - 800 млн. рублей), аппарат Союзного государства крайне неэффективно оповещает о текущем положении дел между странами. Например, в прошлом году аппарат не нашел куда потратить 2 млрд. рублей.

Сегодня Лукашенко жалуется, что Россия постоянно «наклоняет» Белоруссию по экономическим вопросам и обещает найти новые рынки сбыта для белорусской продукции. Также президент Беларуси неоднократно просил Россию перевооружить за свой счет белорусскую армию. Но при этом выступил против того, чтобы разместить в Белоруссии российскую военную базу.

Хотя в целом отношения двух стран в области оборонной политики достаточно успешны. Например, проводятся регулярные учения на территории двух стран. Вспомним, учения «Запад-2017», которые вызвали ажиотаж в Европе.

В целом, если говорить о будущем Союзного государства, понятно, что те вещи, которые были заложены в документах в 1990-е годы, вряд ли когда уже будут реализованы. Например, союзное гражданство, союзный парламент и союзный президент.

Или вот предложение Беларуси о выходе на внешние рынки под брендом Союзного государства. Что, по ее мнению, усилило бы позиции производителей и не создавало бы ненужную внутреннюю конкуренцию. Здесь существуют как минимум три проблемы, которые требуют разрешения. О них рассказал гендиректор Института ЕАЭС Владимир Лепехин.

Во-первых, Россия - рыночная страна и создавать преференции для белорусской стороны очень сложно и не правильно. Преференции для белорусских товаров есть уже в том, что открыты границы, и никто не берет с них пошлин. Пожалуйста, конкурируйте свободно на российском рынке. Тем более, себестоимость на белорусские товары из-за низких зарплат ниже.

Вторая проблема - реэкспорт через Белоруссию. Оттуда к нам идут какие угодно товары - украинские, польские и т. д. На продукты питания ставятся белорусские марки и проконтролировать это сложно, так как используются коррупционные схемы.

И третья проблема - движение товаров и услуг между двумя странами должно быть взаимным. Россия и так поставляет нефть, газ и сырье с разного рода скидками, уценками и уступками. Так она еще должна идти на уступки в области импорта? Это нонсенс.

К сожалению, с российской стороны сейчас всеми этими вопросами занимаются частные корпорации. И естественно, они действуют в корпоративных интересах, а не в интересах РФ. Могут и интересы Белоруссии при этом ущемить. А в Белоруссии этим занимается государство и лично «первое лицо». Поэтому Минску сложно вести диалог с нами, поскольку у нас нет субъекта, которым мог бы обсуждать все вопросы системно. Это уже камень в наш огород.

Проблемы в строительстве Союзного государства России и Белоруссии начались еще в середине 2000-х годов, когда белорусская сторона отказалась от создания единой валюты, от формирования общих рынков и т. д.

А сейчас Минск как раз предлагает создать общий продовольственный рынок. А до этого речь шла об электричестве и газе… Но в Европе такого нет. Там цена на газ для всех разная. А единый рынок подразумевает игру по одним для всех правилам. Одно из них заключается в том, что поставщики одной страны имеют право работать на территории другой.

Но что мы видим в Белоруссии? «Газпром» поставляет газ по одной цене, а белорусское государство продает его своим гражданам в 2−2,5 раза дороже. Кто присваивает разницу? И кто делает белорусскую продукцию неконкурентоспособной на российском рынке? Ясно, что если «Газпром» выйдет на белорусский рынок, то цена для белорусских потребителей снизится раза в два. Это выгодно и Белоруссии, и «Газпрому». Но этого нет.

Аналогичная ситуация и на других рынках. Сейчас Минск стал тормозить поставки российских молочных продуктов, поскольку они по качеству начинают быть лучше белорусских. И даже с доставкой оказываются дешевле. Есть проблема с российским сахаром, который дешевле.

* * *
Ясно одно. Российско-белорусские отношения должны подвергнуться кардинальному пересмотру. Либо мы строим Союзное государство, и Минск получает дотационную цену на газ, и тогда ведет себя порядочно, как союзник, либо этого нет, но т огда и цена на газ будет мировая и свободного доступа на российский рынок белорусских товаров не будет. Уже 22 года "соединяемся". Сколько можно?

К сожалению, почти все в отношениях двух стран зависит от личности Лукашенко. Сложно надеяться на изменения, раз они так и не случились за все минувшие годы. Хотя в нашей жизни иногда случаются такие потрясения и перевороты, что даже фантастам не подвластны. Вот, к примеру, попался мне при подготовке материала этот график:

Неужели такие изменения могли произойти в сознании людей всего за 2 года? Я уже не говорю здесь об изменениях по Украине всего за 1 год - с 2014 по 2015-й...

Ну, а как всё-таки по нашим беларусам? Есть надежда? Как вы считаете?