Котелок и два патрона, штык-лопатка,
Все дела. Фрицы жмут, а мы на горке,
Пулемёт молчит Егорки, дядька мой уткнулся в небо,
Эх дожить бы до обеда, 43- го весна…
Нос под кочкой,
Снилась дочка, кот клубочком,
Дьяк с молитвой, друг с поллитрой,
А с утра у нас среда…
Всё обдумал, всё продумал,
Жизнь свою перевернул,
Скрип зубов уже не слышен,
В лязге танков утонул.
Ясно небо, эт не дело,
Мессера опять пошли,
Проутюжив нашу роту,
По тылам бомбить ушли.
Старшина лежит и шепчет
Нам молитву «Ярый Спас»,
А к обеду будет водка,
Но как видно не про нас.
Нам часок с тобой остался…
Ни патронов, ни гранат,
Видно фриц повеселится,
Прикопают тут всех нас.
Но взбодрившись самокруткой,
Вспомнил я жену Анютку, жаркий полдень,
Хлебный квас, штык проверил,
Молча смерил и окинул взглядом нас.
Всех бойцов моих усталых,
Злых, веселых и не пьяных,
С вами мне сейчас на небо…
Эх дожить бы до обеда. | Вот атака началась и пехота,
Матерясь и не куражась, понеслась.
Не красуясь, землю роем,
Ведь нам друг не до героя.
Всем живым бы нам вернуться,
Взять гармошку, усмехнуться
И запеть среди двора:
- Где моя тут детвора?!
Но пока вон тот пригорок,
Штурмовать придётся нам,
Вам мальчишки вышла доля,
Как и мне не по годам.
Всё, в ножи пошла пехота,
Умирать брат не охота, значит,
Будем жить с тобою и получишь ты героя,
И медаль за Пенемюнде, или может за Потсдам.
А пока, давай крутись
И от пули увернись,
И башку не выставляй,
Ведь она не каравай.
Хрипы, ругань, мат стоит,
Командир орлом глядит…
Нас соседи поддержали,
С фланга помощь оказали.
Нет еще чуток, браток, поживём
На этом свете… Вот ложбинку я приметил,
мы с тобой передохнём,
дальше воевать пойдём.
Вот такие, брат, дела,
нас молитва сберегла,
старшина видать нас спас,
Прочитав с утра нам Спас. |