Н.Созинова
20-10-2016 06:27
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Это цитата сообщения
Тигра-_сан Оригинальное сообщениеТЫ ГДЕ-ТО РЯДОМ... Нинель Созинова.
Я радостью с тобой не поделюсь –
её не много мне перепадает,
её я, словно звездочку, ловлю,
что, падая, до рук не долетает.
И горем я с тобой не поделюсь-
тебе темно от малой доли стало б.
Зачем мне это?
Впрочем, я боюсь
Услышать:
«Я устал от этих жалоб…»
А ты бы мог улыбкою своей
все изменить, беду мою развеять,
ведь был же день…
нет, было много дней,
что безрассудней прочих и мудрее.
Но ты теперь не принесешь цветов,
благодарить иль радовать желая.
Как должное, как воздух, как ничто, -
ты примешь все,
чего б ни отдала я…
Отмени до самой малой малости
правило привычного житья,
и однажды подари, пожалуйста,
день такой, как выдумаю я.
Я приду веселой и раскованной,
грусть и робость и робость бросив позади.
Ты в мой день придуманный, рискованный,
не умея помнить, приходи.
Чтобы там назад не оглянуться,
сердце не удерживать в горсти.
А когда наступит час вернуться-
ничего с собой не унести:
ни беды,
ни радости,
ни жалости.
Отменив все правила житья,
если можешь, подари, пожалуйста,
день такой, как выдумаю я.
День как дом , где всё-
канун разлуки,
день как берег,-
дальше не пойдем.
День-
мое укрытие от муки...
Ты уйдешь, а я останусь в нем.
Моя душа – высокий храм –
тебя причислила к богам.
Не за твою непогрешимость -
я не уверилась бы в том, -
не за твою неумолимость –
я не просила ни о чем;
неуязвимым не считаю
и вездесущим не зову,
к тебе в страданье не взываю –
на расстоянии живу,
И даже знаю я, к несчастью
(быть может, больше - своему),
что ты не прав бываешь часто,
что ты не свят бываешь часто,
что ты слепым бываешь часто
и бессердечным , ко всему.
Но, зная все твои пороки,
тебя причислила к богам
за неожиданно высокий
тобою выстроенный храм.
Не надо мне ни глаз твоих, ни плеч,
Ни напряженной скованности встреч,
не надо,
чтоб с собой наедине
ты вспоминал иль помнил обо мне.
Живи как жил,-
за тысячью преград,
и если ты чему нибудь не рад,
я все равно не на твоей волне –
до бед твоих не дотянуться мне.
Не скомкать их,
тебя не заслонить,
не перекинуть Ариадны нить…
А впрочем,
знаю я наверняка –
ты на пути не встретишь тупика.
Скорее я запутаться могу,
но и тогда
к тебе не прибегу.
Ты все равно не на моей волне,
до рук твоих не дотянуться мне…
И мне не надо
Глаз твоих и плеч,
и напряженной скованности встреч,
но нужно видеть мне со стороны
и цвет,
и силу не моей волны,
что где-то близко твой качает плот,
но никогда со мною не сведет…
Мне нужно знать,
как нужен свет во мгле:
ты где-то рядом –
на моей земле.
По совести?
Я вовсе не святая.
Безгрешна ли
к тебе в любви своей?
Уже за то, что о тебе мечтаю,
достойна осуждения друзей.
Пусть осуждают…
Только я бежала
к тебе лишь сердцем, думой и душой.
Коль я с тобою радости не знала,
так, видно ,потому что ты святой.
И может быть, я остаюсь такою –
все первому и верному верна -
лишь потому, что я тебя не стою
и что тебе ни капли не нужна.
А если бы не так все это было.
тогда с чего такая мне судьба?
Тогда скажи, с чего бы я любила
тебя, тебя и именно тебя?
Не перешью и не перекрою:
зачем судьба свела меня с тобою?
Однако называем мы судьбою
то блажь, то неприкаянность свою.
Посмотришь, а «судьба» не по плечу,
но не подумаешь поостеречься, -
дано святому или циркачу
у самого огня да не обжечься.
Но почему не хочет заживать,
болит ожог и днями, и ночами,
как будто то нечаянное пламя
обречено со мною вековать?
А я молчу и не гоню: уйдет,
само уйдет, когда настанут сроки,
но пусть живет –
хоть и вдали –
высоким,
пусть только, уходя, не предает.
Прости мою злость,
Я сама ей не рада.
Прости мои руки,
что помнят и ждут.
Прости-
Я боюсь отчужденного взгляда.
Прости-
я пугаюсь счастливых минут.
Я шла к тебе горько,
светло,
неумело,
сбиваясь с дороги
под взглядом твоим…
Вернусь.
Отвернусь.
Буду жить онемело
в раздвоенном мире.
А твой неделим.
В раздвоенном мире-
холодное поле,
сухие.
до самого неба снега…
И счастье –
зародыш отчаянной боли –
безжалостно-добрая
дарит рука.
В раздвоенном мире-
пустынное море
врезается тенью в цветные огней…
И радость,
похожая больше не горе,
от горьких предчувствий
прощания с ней.
В раздвоенном мире –
дроги как боги:
позволят –
и можно стоять на пороге
и множить бездонность своей маеты
на дробь
окаянной твоей доброты.
Я кидалась в омут головой
и в огонь бросалась за тобой:
и гореть и плавать научилась,
а душа с душой не породнилась.
Я бежала от тебя лесами,
голос твой чужими голосами
заглушала, но…
К чему слова?-
у меня седая голова.
У меня седая голова…
Навсегда останется права
боль моя пожизненного срока,
роль твоя –
мучителя и бога.
По Сеньке - шапка…
По одежке – ножки…
Да мало ли чему учила мать.
А ты – гора!
Из моего окошка
твоей главы высокой не видать.
А ты – гора!
До моего оконца
тебе склоняться вовсе не нужда.
С тобою дружат облако и солнце.
Тобой любила
яркая звезда.
А ты – гора.
Я – не звезда, не птица.
Мне наравне с тобою не летать.
Но, может, свет
в моем окне искрится
затем, чтоб мог его ты увидать.
Но, может, свет
в окне моем не гаснет
лишь потому, что ты – его душа,
что и несчастье
счесть могу за счастье,
одним с тобою воздухом дыша.
Так хотелось на тебя взглянуть,
так хотелось руки протянуть,
как от любой боли – закричать,
я ломаю руки, чтоб молчать,
я кусаю губы, чтоб молчать,
говорю пустое,
чтоб молчать.
Я знаю, тебя не печалят
правдивые речи мои:
зачем тебе знать, что ночами
я с совестью правлю бои?
Зачем тебе знать, что творится
в душе после этих боев,
что всюду и мнится и снится
мне древнее имя твое?
Зачем тебе ведать, что застит
оно мне просторы и свет?
Твое напускное участье
меня не обрадует, нет.
Поймешь ли, что смертью готова
была бы тоску победить,
когда б не святые оковы –
дочерние руки любить.
Они меня, слабые, свяжут, -
они посильнее других;
пожалуй, из пламени даже
сумею
воскреснуть для них.
И бога, которого нету,
тебя не умея забыть,
студеной зимою и летом
о мужестве буду молить.
И снег летит, и тает снег.
Встречаем птиц и провожаем …
Все так же дорог человек,
цветет ли мак,
лежит ли снег.
Все так же я ему чужая.
И я себе который год
Твержу и вольно и невольно:
мол, снег сойдет,
и все пройдет.
Твержу себе который год:
«Уже прошло, уже не больно!»
Я лгу себе немало лет
и жду,
что правдой обернется
та ложь,
в которой проку нет,
я лгу себе немало лет,
а боль со мной не расстается.
Он где-то рядом – человек,-
от боли мне не уберечься,
как берегам от полых рек.
Обыкновенный человек,
а не сбежать
и не отречься.
Не погасить нелепого вопроса,
питающего взгляд и голос твой, -
конечно,
ты – один из перекрестков
на жизненной дороге столбовой.
Конечно,
ты – один из сотен ливней,
что падали на голову мою …
И все же я в своем аду счастливей,
чем праведники в сказочном раю.
Ну чем не ад:
кипеть в смоле сомнений,
но ждать и жаждать встречи впереди,
бежать от неожиданных прозрений,
слепую нежность пестовать в груди.
И может, снова заплачу слезами
поборникам от святости самой,успеть бы только грешною рукой
перехватить
в тебя летящий камень.
Ну, а ты не грусти,
не пиши одуряющих писем,
я вернусь в сентябре
и сухие цветы привезу,
и кедровую лапу,
и шишку с заоблачной выси,
и осколок скалы,
что с рожденья живет на весу.
Даже неба саянского -
пышную древнюю сказку,
и тумана клочок,
что над горною тундрой царит,
и хакасских степных
незапятнанных звездочек связку,
и кусочек тубинской
прозрачно-янтарной зари.
Привезу Енисея
Волнистую мглистую свежесть,
умещу это все
в тайниках ненасытной души.
Привезу тебе сердце,
и руки, и губы, и нежность,
только жди, и грусти,
и так же письма пиши.
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote