Проходила вчера мимо местного ОВД. Дай, думаю, заглянув в цитадель правопорядка – поинтересуюсь у тамошних обитателей насчёт свалившейся на меня аки мешок с камнями преддипломной практики. Потому что следственный комитет – это, конечно, очень здорово, но до него мне ехать полчаса в одну сторону, а до ближайшего отделения полиции идти десять минут вальяжной походкой. Что же касается доступа к действительно интересным делам, его наличие у меня, по счастию, никоим образом не зависит от моего официального статуса. Так что я могу позволить себе выбирать из всех форм борьбы с преступностью наиболее приятные для себя, и с удовольствием пользуюсь этой возможностью.

На территорию сурьёзного учреждения я вошла, как к себе домой. Охранник с КПП не поинтересовался у меня, ни куда я иду, ни к кому, ни зачем, хотя шедшего следом за мной мужчину весьма презентабельной наружности подверг настоящему допросу с пристрастием на предмет его личности и целей визита в полицейские края. Человеки из дежурной части тоже не проявили особого интереса к моей персоне. Только поглядели на меня, озадаченно вздохнули и вернулись к изучению каких-то своих документов. Я сочла столь вопиющую ненавязчивость служителей закона по отношению к своей скромной персоне хорошим знаком, спокойненько огляделась по сторонам и, придя к выводу о том, что окружающая действительность меня, в общем и целом, вполне устраивает, принялась приставать к занятым людям с дурацкими вопросами.

Первой жертвой моего обаяния стал угрюмый товарищ, которому посчастливилось выйти из своего кабинета как раз в тот прекрасный момент, когда я решила, что пора всё-таки как-то налаживать диалог с доблестными служителями закона. Преградив ему путь истинный к выходу на свет божий, я лучезарно улыбнулась и полюбопытствовала, с кем из его коллег мне лучше всего поболтать на чрезвычайно интересующую меня тему практики. Мой собеседник не выглядел особо впечатлительным человеком, однако, услышав мой вопрос - совершенно безобидный, между прочим, несколько растерялся. Оглядел меня пристальным взглядом – видимо, для того, чтобы окончательно убедиться в моей реальности, крепко призадумался и, наконец, послал меня… Нет, не куда подальше, а в отдел кадров. Даже сказал – где таковой находится. И даже уточнил, как туда добраться, когда я через несколько минут после нашего расставания едва не сбила его с ног, разыскивая нужный кабинет.

В комнате под номером семь, куда отправил меня мой добровольный помощник, отдела кадров почему-то не оказалось. Ни в одном из близлежащих кабинетов – тоже. На всякий случай, я прошла вглубь коридора. И, разумеется, по пути заглянула во все тамошние двери. Но интересующего меня отдела так и не нашла. Зато повстречала двух чрезвычайно дружелюбных с виду хранителей общественного спокойствия, у которых и поинтересовалась, как бы мне так без жертв и потрясений добраться до интересующего меня отдела.

- Никак, - обрадовали меня эти милые люди. – Потому что его тут нет.

- А что же тогда есть? – спросила я тогда.

- А что вам надо? – в лучших традициях героев Кэрролла ответил мне вопросом на вопрос старший товарищ.

Пришлось поведать ему и его более молодому коллеге мою запутанную историю с географией о практике.

- Практика?- хором повторили они за мной заветное слово. Выглядели оба при этом крайне удивлённо.

- Да, - кивнула я. Было самое время брать быка за рога. Так что, не дожидаясь, пока мои собеседники сами что-нибудь скажут, поинтересовалась: – Возьмёте меня к себе добровольным помощником?

Они единогласно решили, что возьмут. И отправились в злополучный седьмой кабинет, который всё же оказался Тем Самым, хотя и не совсем, вместе со мной – в качестве группы поддержки.

Там нас уже ждал суровый начальник чего-то там. Он чинно восседал за своим столом и явно был занят важными делами. Поэтому мы, экономии времени ради, не стали с ним здороваться и сразу перешли к делу.

В отличие от своих коллег, он не удивился, узнав, что я пришла напрашиваться практику. Он просто очень косо посмотрел на меня. Затем – на своих боевых товарищей. Тяжко вздохнул. Поинтересовался, кто я и где учусь. Я с удовольствием озвучила всю интересующую его информацию.

Вопрос об учёбе почему-то задел за живое его сослуживцев. Они пришли в восторг от моего мнения о собственной квалификации и, пользуясь случаем, поинтересовались, где находится учебное заведение, где готовят таких жизнерадостных юристов. Пришла моя очередь удивляться. А потом демонстрировать всем присутствующим самую обворожительную из всех своих улыбок и сознаваться, что не знаю точного адреса своей  Alma Mater. Зато могу нарисовать карту. Или сводить их туда на экскурсию.

- Как я посмотрю, вы и сами там не слишком часто бываете, - добродушно рассмеялся в ответ автор вопроса на засыпку.

- Предпочитаю аудиториям места преступлений, - парировала я.

Моих собеседников настолько впечатлил сей ответ, произнесённый совершенно будничным тоном и с улыбкой, что они тут же принялись наперебой уточнять, что я имела в виду. Но если более опытных товарищей интересовали в основном причины столь экстравагантных интересов, то служитель порядка помоложе решил проявить оригинальность и с самым невинным видом полюбопытствовал:

- Места преступлений, говорите… Всё больше ночные, да?

- И не только, - уточнила я.

Тут обладатель кабинета, чьи вопросы я оставила без ответа в виду их излишней банальности, понял, что ещё немного – и разговор навеки потеряет свою изначальную тему, и продолжил свой допрос.

- А что вы умеете? – спросил он, прознав о моём намерении во что бы то ни стало влезть в дела районного следствия со своими бесценным советами.

- Всё, - скромно ответила я.

Право слово, не перечислять же и без того занятым людям все свои многочисленные таланты по списку!

Товарищи полицейские моё красноречие оценили и больше каверзных вопросов мне не задавали. Зато согласились на протяжении следующего месяца терпеть моё общество.