Не успели мы с Татьяной прийти в себя после нашего недавнего путешествия по Замкадью, как уже ввязались в новую авантюру. Проще говоря, отправились исследовать живописные окрестности Южного порта, прогуляться по которым было мечтой, уж если и не всей моей жизни, то полутора её прошлых лет – точно.

Сразу скажу, что до порта мы дошли. Причём, не только до искомого грузового, но и до самого обычного  пассажирского. И по набережной Москвы реки прогулялись. И даже взобрались на мой любимый мост, с высоты которого полюбовались исхоженными вдоль и поперёк дорожками и тропинками. Но прежде, чем познать все эти прелести условно культурного отдыха, мы… Правильно, нашли уйму совершенно потрясающих приключений на свои брюнетистые головушки и прямо-таки заново поверили в людей после многочисленных встреч с милейшими представителями рода человеческого.

 

В поисках пути интересного мы забрели на железнодорожные пути. От остального мира их ограждали заросли каких-то кустов и хиленьких деревьев – с одной стороны, и некое бетонное подобие забора с другой. С первого взгляда цепочка белых плит показалась мне непрерывной, однако при ближайшем рассмотрении в ней обнаружилась весьма внушительная брешь. Она же – лаз. А за ней – железнодорожные пути средней степени заброшенности, практически нетронутая природа в обличье луга, плавно переходящего в лес, некое подобие полосы препятствий, сотканное из нескольких извилистых дорожек, и, наконец, классическая промзона. Точнее, «кладбище» всякой строительной техники, как обозвала это прекрасное место Татьяна.

Вот вы когда-нибудь лазали по небоскрёбам, сложенным из запчастей для подъёмных кранов, в прямой юбке фасона «почти-карандаш» и босоножках на высоченной платформе? А я теперь – да. И, знаете, мне ужасно понравилось это почти спортивное занятие. Даже несмотря на то, что я так и не сподобилась забраться на самую верхотуру импровизированной горы вслед за Татьяной. Которая, кстати говоря, сегодня подошла к вопросу выбора одежды для прогулки не менее оригинально, нежели я сама, и, на радость мне и всем прочим ценителям красоты, весьма предусмотрительно обрядилась в замечательное платье в пол и не менее замечательные туфли «вечернего» фасона.

А ещё мне ужасно понравились обитатели портовых доков, которые на удивление спокойно отнеслись к факту нашего вторжения на свою территорию и чрезвычайно доброжелательно – к нам самим. Первый свидетель наших игрищ просто вежливо поздоровался с нами и пошёл себе дальше по своим делам, словно бы и не обратив внимания на то, что своё «здрас-с-сте» лично я ему проорала из недр очередной неустойчивой конструкции. Следующий «случайный прохожий» оказался чуть более разговорчивым:

- А что это вы гуляете под кранами и без каски? - поинтересовался он у Татьяны.

- А нам каска уже не поможет! - жизнерадостно сообщила ему в ответ Татьяна.

Тем временем, на моём горизонте появились двое его спутников, а в поле их зрения – я, собственной персоной и только что выкарабкавшаяся из очередной симпатичной ловушки.  На протяжении нескольких минут незнакомцы восторгались нашею с Татьяной неземною красотой, а затем поинтересовались, не сёстры ли мы, часом.

- Ага, - ответили мы. – Сестры. По разуму.

После чего незнакомцы сказали нам ещё много чего приятного, пригласили заглядывать на огонёк – если что, и мило так попросили не ломать в ходе дальнейшей прогулки местные достопримечательности. В смысле - гигантские загогулины из металла повышенной прочности.

Мы юмор оценили. И вскоре дали свой ответ Чемберлену. И под чутким руководством кого-то из местных  зашли-таки к весёлым товарищам на огонёк. А знаете – зачем? Чтобы отмыть испачканные в процессе лазания по ржавым железякам рученьки.

Не поверите, но в гараже, больше смахивавшем на ангар, нам даже обрадовались. По правде говоря, там весь рабочий процесс застопорился с нашим приходом. Оно и не понятно – всё-таки красивые девушки при полном параде не каждый день озаряют своим вниманием подобного рода учреждения. И по рельсам-шпалам шатаются тоже не каждый день. Поэтому до сих пор умиляются, когда строители-моряки-рабочие нарекают их нимфами и вообще очень радуются их появлению на своём пути.

Собственно, по железной дороге мы шли не только из любви к бытовому экстриму, простите, искусству. Мы искали набережную, которая, по логике вещей, во-первых, была просто обязана обнаружиться где-то неподалёку от порта, а, во-вторых, по моим расчётам, должна была оказаться крайне симпатичной. На пути к своей цели мы набрели на лабиринт гаражей, приветственно помахали тамошним камерам наблюдения, а затем имели счастье лицезреть сценку под кодовым названием «Прибытие поезда».  Поезд, точнее – его миниатюрная копия, длинною в один вагон, буквально выскочил на нас из-за угла и красиво притормозил посреди поля. Я уже подумывала, а не влезть ли на тихонько на подножку вагона, дабы прокатиться куда-нибудь на этом чуде инженерной мысли, когда оттуда выскочил не слишком молодой, зато совершенно безобидный на вид мужчина.

Завидев нас (меня – с карманным фотоаппаратом, а Татьяну, так и вовсе, с зеркалкой), он полюбопытствовал, не репортеры ли мы, а, осознав, что – нет, спросил как мы попали туда, где встретили его. Пришлось признаться ему, что пришли мы по тропинке, а ищем набережную. Услышав столь немудрёный ответ на свой непростой, в общем-то, вопрос, дяденька немного растерялся, затем предложил нам уйти с путей и спрятать фото-технику «а то ещё охранники арестуют», а когда мы выполнили оба этих указания, всё-таки указал нам путь истинный к реке.

- Идите вдоль путей во-о-н туда, - сказал он.

И мы пошли. И даже в один прекрасный момент вышли на набережную. На причал для грузовых кораблей, точнее.

Ох, как удивились нашему визиту в свои края тамошние обитатели. А как обрадовались, когда узнали, что мы не только не боимся местной охраны (да, пусть себе приезжают на здоровье - как раз до цивилизации нас подвезут, а то не всё ж нам – красивым девушкам – пешком ходить), но и жаждем пообщаться на тему выхода к набережной! Даже о наших планах на вечер спросили на радостях. А узнав, что они в эти самые планы ну никак не вписываются, поделились с нами ценной географической информацией, отпустили с миром и принялись громогласно обсуждать нас со своими немного ошалевшими от счастья коллегами.

 

Набережную, как я уже упоминала в самом начале своего повествования мы нашли. И даже прогулялись по ней, в компании яркого солнышка и моего любимого штормового ветра. Но прежде - свели на нет последствия очередного недоразумения, свалившегося на мои - будем считать, что хрупкие - плечи.

Нет, на этот раз никто из окружающих не пострадал. По крайней мере, физически. Все страдания выпали исключительно на мою долю и начались с того, что я чуть не вывернула ногу, обнаружив, что туфель, несколько надломившийся ещё во время нашего шествия по заросшим травой железнодорожным путям, расклеился окончательно. То есть, в прямом смысле этого слова. Несколько минут я честно пыталась этого не замечать, однако, когда верх бывшей когда-то вполне симпатичной босоножки вместе с подошвой оторвался от платформы, изображать невозмутимость было уже бесполезно. Пытаться и дальше идти в туфлях – тоже. И всё же, я, хоть и весьма оригинальным образом, но шла в них, несмотря на Танины уговоры таки разуться и не наживать себе новые травмы, в довесок к уже полученным в ходе лазания по железякам. А всё потому, что ступить на откровенно грязный тротуар босой ногой – это для меня, по-прежнему, что-то из ряда фантастики. Не слишком приятной, что характерно.

Поэтому до книжного магазина, каким-то чудом оказавшегося на нашем пути в самый ответственный момент, я честно дохромала на платформах. И даже вышла оттуда – уже с тюбиком  клея, который, по словам консультанта, не то, что кожу, но и даже металл склеит без труда  – при полном параде. Но через несколько метров передвижения методом осмысленных конвульсий мне всё же пришлось снять туфли. Так что я могу собой гордиться – я прошла добрых тридцать метров на своих двоих, безо всяких каблуков да танкеток и даже не навернулась по пути. Вам вот смешно, а для меня это, между прочим, подвиг. Который я, пожалуй, не стану повторять в ближайшее время, ибо асфальт в наших краях, как выяснилось при ближайшем знакомстве с его сущностью, не только неровен, но и слишком шершав для того, чтобы быть пригодным для босоногой ходьбы по нему.

Как мы чинили мою босоножку – это вообще отдельная песня. Аж на два куплета растянувшаяся. Ибо сначала несчастную обувь чинила только я. Своими, так сказать, умелыми ручками. Мне даже казалось, что не без успеха. А потом выяснилось, что склеивая подошву и платформу, я напрочь забыла о «перекладине. В общем, пришлось всё переделывать по второму разу и с Таниной -совершенно неоценимой! - помощью.

Впрочем, оно и к лучшему. В конце концов, когда бы мы ещё так душевно посидели на лавочке в тенистом дворике, чуть не навернулись с качелей, познакомились с ярким представителем современной молодёжи и, по совместительству, обладателем весьма оригинального и, притом, явно ни капли не осмысленного. Которая гласит, что он (то бишь, клей) моментально приклеивается не только, к коже (что понятно и предсказуемо), но и – внимание! – глазам. Что, знаете ли, наводит на определённые мысли уголовного характера.