Кому-то весело живётся только до сессии. У меня же в этом году самое веселье началось как раз с её началом.

Мои однокурсники, которые в общем-то всегда довольно неплохо ко мне относились, теперь прямо-таки возлюбили меня. А всего-то и надо было обрадовать их новостью о том, что я избавлю их от своего общества на целый год раньше, чем они рассчитывали, - то есть, как только прикончу бакалавриат. Ибо потом сбегу в магистратуру, оставив их дальше грызть гранит гражданско-правовой специализации.

В девять часов утра нынешнего понедельника в списке дисциплин, которые отчего-то наличествуют лишь в моём учебном плане, но никак не в стандартном расписании и которые мне по этому поводу надо сдавать, что называется, своими силами, было четыре пункта. К девяти часам пятнадцати минутам того же утра их там осталось лишь три.
Всенародно любимый В. И., обнаружившийся на просторах родного деканата, где я уже скоро пропишусь, похоже, при виде меня тяжко вздохнул и вместо ответа на животрепещущий вопрос: «А где в этом мире можно найти билеты по адвокатуре?», выдал мне два встречных. Собственно, зачётных. Пришлось в очередной раз демонстрировать благодарным слушателям свою способность болтать обо всём на свете, в том числе и на темы, о которых ты если что-то и слышала раньше, то лишь звон, с видом человека, знакомого с предметом своих разглагольствований едва ли не лучше, чем с собственным отражением.

А во вторник мы сдавали семейное право. То есть, это мои товарищи по несчастью сдавали, а я развлекалась, сначала тихим шёпотом, а потом и во всеуслышание проговаривая ответы на ужасающе лёгкие вопросы, которые почему-то ставили их в тупик.
Что характерно, меня за это не заругали. И из аудитории тоже не выгнали. Хотя против второго никто из присутствующих ничего не имел. Мои любимые однокурснички вообще сразу озвучили ультиматум, суть которого сводилась к тому, что они, либо будут отвечать до меня, либо вообще не будут, а то надоело им постоянно терпеть сравнения не в свою пользу. Ну а я никогда не отличалась ни любовью к пустой трате времени, ни способностью спокойно созерцать проявления человеческой несообразительности, так что уже через пятнадцать минут после начала экзамена изнывала от возмущения по поводу того, что окружающие меня люди не только не знают очевидных вещей, но и даже не могут догадаться об их существовании, хотя это совсем не сложно, и была готова бежать хоть на край света, лишь бы избавиться от необходимости наблюдать за ходом их мучений.
Тем не менее, мне пришлось ещё целых полчаса проработать суфлёром, прежде чем я смогла уговорить преподавательницу всё-таки поставить четвёрку моему однокурснику и ровно на пять минут, которых, между прочим, вполне хватает на то, чтобы скороговоркой ответить на два основных и несколько дополнительных вопросов, дать слово мне самой.