Этот день начался для меня неприлично рано, и с того, что я впервые года за два, а то и за три проспала. То ли будильник не прозвонил, то ли мой организм решил из принципа проигнорировать его вопли (что очень маловероятно с учётом моей повышенной чувствительности к любым раздражителям), но проснулась я не в запланированные без двадцати пяти шесть, а чуть позже половины девятого. Да и то лишь благодаря маме, которая (говорю же – святой человек) чрезвычайно своевременно вспомнила о том, что я вообще-то собиралась с утра пораньше ехать на занятия, и даже рискнула меня разбудить, дабы сообщить мне эту сногсшибательную новость.
Обычно на то, чтобы окончательно проснуться мне требуется от пары минут до пяти часов. На этот раз для того, чтобы напрочь забыть о сне, мне хватило ответа на один-единственный вопрос: «Который час?». Узнав страшную тайну московского времени и весьма обстоятельно высказавшись на тему прелести бытия, я вскочила на ноги и принялась лихорадочно думать, за что хвататься в первую очередь.
Сначала, конечно, надо было позвонить какому-нибудь хорошему человеку из нашей группы, дабы, в красках расписав ему все тяготы своего бытия, попросить его захватить на мою долю волшебный translator (это я так те самые переводческие гарнитуры теперь обзываю, ибо настоящего их названия мне выяснить так и не удалось). Потому что навести красоту можно и на бегу, а вот ухватить работающую коробочку с наушниками – не позже, чем за четверть часа до начала занятий. А всё потому, что дефицит техники в нашем случае по своим масштабам равен дефициту любителей играть в вербальную угадайку.
Отыскав в родном бардаке мобильный телефон, я обнаружила, что славная девушка, которой я намеревалась пожаловаться на судьбу, меня в этом уже опередила. Ещё ни свет, ни заря она прислала мне сообщение, текст которого подозрительно напоминал тот, который хотела довести до её сведения я сама. Моя последняя надежда на светлое учебное будущее, оказывается, тоже катастрофически опаздывала и, разумеется, просила меня разобраться с техническим вопросом. Ответ ей я набирала раза в два дольше положенного. Потому что это, знаете ли, совсем не просто - попадать по нужным клавишам, сотрясаясь от почти истерического хохота.
Обрадовав подругу по несчастью новостью о том, что great minds thinks alike и вообще, я уж было совсем смирилась со своей участью жертвы лингвистики, но тут телефон вдруг ожил и запел свою жизнеутверждающую песенку. На этот раз пообщаться со мной желала другая моя одногруппница, которая своим звонком напомнила мне, во-первых, о своём существовании в этом мире, а во-вторых, о возможности попросить об одолжении кого-нибудь, кроме опаздывающей особы. За всё за это я была готова долго и упорно признаваться ей в вечной любви.
Однако, ввиду отсутствия у нас времени на беседы «за жизнь», я ограничилась просвящением своей собеседницы на предмет места проведения лекции и просьбой придумать что-нибудь с переводческой техникой. После чего распрощалась с ней и, в считанные секунды приведя себя во вполне пригодный для созерцания вид, со скоростью, достойной чемпиона олимпийских игр по бегу на длинные дистанции, отправилась за знаниями. Под аккомпанемент своих же мыслей о высоком. Точнее об университетской высотке, которая, вопреки законам логики и здравого смысла, долгое время упорно не хотела приближаться ко мне с той же скоростью, с которой я неслась в её сторону. Что, впрочем, не помешало мне оказаться у дверей нужной аудитории ещё до перерыва (в компании таких же проспавших, между прочим), получить вожделенную конструкцию с наушниками и таки послушать большую часть лекции. Которая, кстати, оказалась на удивление интересной - спасибо замечательной синхронистке, которая так здорово переводила слова профессора, что я, слушая её, аж уверовала в то, что остались ещё на белом свете настоящие мастера своего дела.