Пробудилась я сегодня к четырём часам дня поближе, глянула на часы, ужаснулась и в очередной раз пожелала своей совиной натуре хотя бы на время очередного Чрезвычайно Важного Дела вспомнить о том, как во времена моих владимирских каникул она преспокойно жила по жавороночьему расписанию и не изъявляла никакого желания поменять местами день с ночью. А поскольку мышление у меня ассоциативное, стоило в моих мыслях появиться образу славного града Владимира, как я устыдилась своей неспособности дописать отчёт о поездке в эти края, данное себе чуть ли не полгода назад, и решила срочно исправлять это упущение, что сейчас и сделаю. Итак, возвращаемся в август, включаем воображение и не ругаемся на меня за объёмы рассказа, который, видимо, всё же не будет закончен сегодня, хотя, конечно, кто его знает...


Рассказывая о своей жизни во Владимире, я почему-то ни словом не обмолвилась об одной из главных её составляющих - тумане. А, ведь, бледная дымка каждый день хоть на пару часов нависала над городом, заставляя всех повнимательнее приглядываться окружающему миру, который, казалось, едва с него спадёт мутная пелена, изменится ровно на столько, чтобы это было совершенно не заметно, зато вполне ощутимо. Впрочем, мир, к счастью, не менялся, а оставался по-прежнему невероятно прекрасным и как будто специально созданным для того, чтобы его разглядывали, разгадывали и безмерно любили.
А вот наш отель явно был создан для того, чтобы какие-нибудь непутёвые путешественники вроде меня, пробыв там несколько дней, потом ещё лет сто ухохатывались над тамошним сервисом. Вот, например, ресторан - тот, что на первом этаже гостиницы имеется - это ж, ведь, удивительное место! Работал он вечер - через трое. А всё потому что какой-то гений додумался взяться за ремонт кухни оного в самый разгар отдыхательного сезона. Я ж говорю, талантливые люди есть везде.
Но это ещё цветочки. В роли ягодок выступало меню, о котором, вообще, надо рассказывать отдельно, ибо сей литературный шедевр того стоит. Ну во-первых, граждане, учите английский язык, если не хотите остаться голодными. Потому что он легче старорусского, на котором там написаны названия всех блюд. А во-вторых, сразу смиритесь с тем, что местные рестораторы - люди оригинальные. Тонкая душевная организация не позволила им ограничиться при составлении меню перечислением всех съедобностей, имеющихся в их заведении. Нет, это для них было бы слишком банально, а соответственно ужасно и невыносимо! Поэтому, они включили в него совершенно гениальную в своей несуразности главу под названием "Прейскурант на бой посуды". Ну а чего, правильно! Творите, гости дорогие, что душе угодно. Главное, нанесённый злачному месту ущерб возместите потом.
Владимирские борцы за всеобщее счастье и здоровый образ жизни тоже отличаются изобретательностью. Они подошли к проблеме искоренения пьянства вместе с курением творчески: развесили по всему городу карикатуры с изображениями тяжкой жизни злоупотребленцев. Местные чиновники их, судя по всему, в этом начинании поддерживают - не сами же по себе тамошние цены на сигареты и спиртное оказались намного выше московских и питерских.

Эти мелочи добавляли изумительного колорита и без того прекрасному городу, при этом не скрывая за собой его удивительно-волшебной атмосферы. Каждая дорога там казалась ведущей в какую-нибудь сказку, а реальность во всей её полноте - особенно многомерной. И каким же удовольствием было открывать всё новые её грани!

Дело было в седьмой день моего жития во владимирской стране чудес. К тому времени я уже успела заработать себе переутомление: оказалось, что если сутками бродить по узким улочкам, можно устать, даже если один взгляд на эти самые улочки делает тебя до неприличия счастливой. Но моё безграничное любопытство, как обычно, убедило здравый смысл в своей правоте и, вместо того, чтобы наконец по-настоящему отдохнуть в прямом смысле этого слова, я отправилась исследовать окрестности. А точнее, выяснять, куда ведёт уже давно привлекавшая моё внимание лесенка, скрытая в тени деревьев.
Преодолев путь в почти десяток ступенек, я оказалась на узкой тропинке, ограниченной с одной стороны монастырской стеной, а с другой - обрывом. Что характерно, края дорожки были украшены прямоугольничками аккуратно утрамбованной земли, служившими идеальными насестами для любителей посидеть на Краю и подумать о вечном. Ну а на дне обрыва эдаким символом чего-то очень важного, но непонятно чего конкретно, располагалось похоронное бюро. Которое, между прочим, было закрыто на реконструкцию, связанную с расширением предприятия. Эту подробность я узнала, спустившись по не просто большой, а почти бесконечной лестнице, ступеньки которой располагали в хаотичном порядке и жалобно поскрипывали, едва их касалась моя нога, на другой - более низкий, но не менее замечательный - уровень города.
Спуск этот был довольно экстремальным, но более чем достаточной компенсацией за едва не полученное мною в ходе мини-путешествия нервное потрясение стала удивительная находка - старый и уже довольно хлипкий деревянный дом, стоящий на обрыве (ах, какой чудесный вид, наверное, открывается из его окон!), добраться до которого не намного легче, чем до звёзд, а подъехать, и вовсе, нереально (и Волга, втиснутая каким-то умельцем в его дворик, являясь исключением из этого правила, лишь подтверждает абсолютную правильность оного), очень приглянувшийся мне в качестве места жительства. Вторым приятным сюрпризом, ожидавшим меня внизу, стала очередная типичная для Владимира улочка, которую образовали домики всех цветов и размеров: недавно отстроенные, яркие, нарядные словно ёлочные игрушки и древние как динозавры, с почти полностью облупившейся со стен краской; обрушившиеся под гнётом времён и сгоревшие почти дотла. И в одном из пустырей, образовавшихся между ними, - настоящие пальмы. А может, и какие-то их подобия, окружённые зарослями чего-то вроде папоротника. В общем, вполне типичный по своей экзотичности пейзаж для этих мест.