Я, вообще-то, себя хвалить не люблю. Особенно прилюдно. Особенно, когда конкретного повода для этого нет. Но раз уж хороший человек попросил меня рассказать о какой-нибудь самой-самой замечательной черте моего характера, значит, повод этот вроде как появился.
Так вот, начинаю петь себе дифирамбы. Все желающие могут ко мне присоединиться.

Большую часть своих качеств я в принципе не могу чётко разделить на хорошие и не очень. А всё потому, что на вкус и цвет товарищей нет, и к тому, что я в себе очень люблю, ценю, холю и лелею, все остальные относятся более, чем прохладно, и наоборот. Так что, каждый раз, когда надо мной дамокловым мечом нависает необходимость давать самой себе характеристику, я начинаю тихо, незаметно и со всей ответственностью разрываться между желанием быть объективной и учитывать при составлении досье на себя мнения широких масс и соблазном остаться при своём собственном субъективном мнении человека с адекватно-высокой самооценкой, вечно скрывающейся за широкой спиной склонности к беспричинной самокритике. В итоге, я, конечно, нахожу какой-то компромисс между этими желаниями, но долго удерживать свои позиции у него-любимого никогда не получается, так что, стоит мне вновь столкнуться с просьбой из серии "А назовите-ка 3/5/1078 лучших черт вашего характера!", как вся волынка затягивается по новой. И так изо дня в день, из года в год и из вечности в вечность, разумеется, тоже.
Правда, с некоторых пор мои мытарства по поводу такого рода выборов уменьшились в объёмах, поскольку прогресс-то гордо шагает, периодически спотыкаясь об очередной привет из прошлого, не только по миру, но и по моей прекрасной жизни, и определённые выводы из всего происходящего я, как бы то ни было, делаю. Следствием большей части из них, собственно, и является моя абсолютная уверенность в том, что если во мне и есть какое-то однозначно положительное качество, так это - умение не поддаваться панике и сохранять способность здраво мыслить в любых, даже самых плохих обстоятельствах.
Уж кого-кого, а меня сбить с панталыку, если и не невозможно в принципе, то чрезвычайно сложно, за что отдельное спасибо моей нервной системе, благодаря которой все мои эмоции живут какой-то отдельной - и, очень надеюсь, что замечательной, - жизнью от разума. А потому, как бы плохо, грустно и страшно мне ни было, на моих мыслительных процессах это ни капельки не отражается. Вот я в везде заштатным бревном бесчувственным, то бишь специалистом по превращению чрезвычайных ситуаций во что-нибудь более-менее хорошее и подрабатываю поневоле, в перерывах между попытками определить, что же во мне ещё такое определённо замечательное или хотя бы положительное есть.