Несмотря на то, что я тысячу раз просила свою преподавательницу по мастерству эфирного выступления не испытывать на мне свои методы обучения, почему-то связанные с рукоприкладством, вчера она из лучших побуждений чуть не сломала мне шею, а заодно и спину, пытаясь, путём давления на оную своими ручищами, заставить меня говорить почти басом просто потому, что она считает, что низкий голос мне подойдёт намного больше, чем мой собственный. Сделать это ей помешало лишь то, что почувствовав жуткую боль от её прикосновений, я резким движением сбросила её руки со своих плеч, за которые она как раз принялась, и рявкнула "Больно же!" так, что окна задрожали, после чего, наконец, получила возможность выбраться из-за полукруглого стола, сидя за которым не имела ни малейшей возможности сопротивляться её натиску, и занять более удобную оборонительную позицию.
В течение следующих полутора часов я как могла боролась с головной болью и головокружением, а мои одногруппницы вместе с этой умницей имели счастье лицезреть мою физиономию, приобретшую в описанные выше нерадостные для меня секунды нежный цвет морской волны и упорно не желавшую менять цвет на более натуральный. Тогда я была уверена в том, что стоит мне выпить анальгин и выспаться, и моё самочувствие придёт в норму. В этом я полчаса и убеждала родителей, воспылавших желанием вызвать врача, сразу после того, как увидели меня во всей моей сомнительной красе и узнали самые свежие новости из мира творческих людей, и в итоге всё-таки отговорила их от этой затеи. Но так легко забыть о случившемся мне не удалось.
Сегодня я впервые в жизни проснулась от головной боли. Пытаясь поверить в то, что такое, вообще, возможно, я обнаружила ещё немало столь же неприятных последствий вчерашних занятий. Для начала оказалось, что я практически не могу повернуть голову ни вправо, ни влево. То есть могу, конечно, но больно это настолько, что хоть волком вой. А стоило мне принять вертикальное положение, как мир в моих глазах начал как-то подозрительно изменять свои очертания, а ноги взбунтовались и решили устроить себе выходной. После этого вид собственных рук, которые тряслись так, словно какой-то маловменяемый человек привязал к ним верёвочки и теперь опытным путём пытался выяснить, какова максимальная скорость, с которой он способен их дёргать, произвёл на меня намного менее сильное впечатление, чем мог бы в другой, более обыденной ситуации.
Кое-как изловчившись двигаться в определённом направлении, причём делать это относительно естественно, то есть не хватаясь за все попадающиеся на пути крупногабаритные предметы интерьера, дабы не потерять равновесие, и не наталкиваясь на них в процессе ходьбы, я сориентировалась в пространстве, привела себя в относительный порядок и отправилась бороздить просторы собственной квартиры. За этим чрезвычайно интересным занятием меня и застала мама. На этот раз я по объективным причинам даже не особо сопротивлялась её намерению отвезти меня хотя бы в травмопункт, раз я уж так не хочу, чтобы она вызвала врача домой.
Кстати о птичках. Правильно я настаивала на поездке в этот самый травмопункт. Да, если бы мы поехали в ту клинику, куда я обычно обращаюсь, когда попадаю в очередную историю, там мне, скорее всего, поставили бы точный диагноз и даже что-нибудь сделали, чтобы я хоть немного пришла в себя, а не сообщили, что сотрясение мозга, а также перелом шей или спины я вряд ли заработала, раз дошла до них, а вот я штук несколько нервов мне защемить вполне могли, ну или пару позвонков сместить не сильно, так что, мне лучше всего поискать хорошего невропатолога и мануального терапевта, коих у них нет, и пусть они дружненько ставят меня на ноги. Но тогда я сегодня не полюбовалась бы на Москву-реку. А так...знаете, как красиво бывает в шесть часов вечера на Гончарной набережной?

Н-да, весёленький денёк ждёт меня завтра. То есть, уже сегодня. Представляю себе реакцию наших врачей, когда они узнают, кто, а главное - почему меня так покалечил.