День 4. Для того, кто идёт, куда глаза глядят, удивительное - всегда рядом.

Утро, определённо, надо встречать с музыкой. Желательно с той, слыша которую, просто не можешь отказать себе в удовольствии посоревноваться с её исполнителями в умении танцевать. Тогда жить станет намного проще.
К такому выводу я пришла пасмурным утром пятнадцатого августа, когда мне - особе чрезвычайно теплолюбивой - после такого сеанса звуковой терапии даже похолодание до плюс тринадцати градусов по тому самому Цельсию показалось не таким уж и страшным явлением. И это, несмотря на то, что застигло оно меня врасплох. Вернее, в почти 180 километрах от дома, где благополучно и остались все мои тёплые вещи.
А всё почему? Правильно, потому что, стоило моей способности расстраиваться атрофироваться, как решение этой проблемы сразу же нашлось. Точнее, я просто, наконец, вспомнила о том, что от места моего временного обитания рукой подать до торговых рядов (владимирского аналога ГУМа), где наверняка можно найти хоть какую-нибудь одежду, несколько больше соответствующую погоде, чем имеющаяся у меня, и почти сразу же отправилась туда. Как выяснилось, не зря. В кой-то веки моим надеждам на лучшее было не суждено разбиться от соприкосновения с действительностью, так что, уже через несколько минут после того, как нога моя ступила на кафельный пол одного из множества магазинчиков, уместившихся на чётырёх этажах этих самых Рядов, я стала счастливой обладательницей более-менее тёплой и совсем не страшной на вид ветровки и сразу же отпраздновала своё избавление от холодного ига, устроив новую вылазку в Старый Город.
На этот раз мне удалось не только полюбоваться горячо любимыми мною ветхими деревянными домами мохнатого года постройки, утопающих в зелени садов (какие там зреют яблоки!), но и обнаружить уже успевшее превратиться в руины вроде как кирпичное здание. В свои лучшие времена оно, скорее всего, было амбаром или чем-то в этом роде, но теперь от него остались лишь небольшие фрагменты стен, на которых, вопреки всем законам физики, держались остатки крыши.
И, конечно же, я не смогла пройти мимо этих "графских развалин", не изучив их изнутри, хоть местные жители, на своё несчастье оказавшиеся свидетелями моей Одиссеи, и пытались меня отговорить от этой затеи. Наивные. Они были абсолютно уверены в том, что стоит им упомянуть об опасности таких развлечений, как я навсегда зарекусь даже близко подходить ко всему полуразрушенному. Но я оказалась абсолютно неподходящим объектом для наставления на путь истинный, и всё равно полезла туда. Ничего страшного и ужасного в результате этой мини-экспедиции со мной, естественно, не произошло. Не считая того, что я получила огромное удовольствие от созерцания мира сквозь огромные дыры в неустойчивой конструкции из кирпича и дерева, бывшей когда-то хозяйственной постройкой.
Как ни странно, это удивило окружающих даже больше, чем моё страстное желание забраться в бывший амбар(?), и удивлённые взгляды, которые они с самого начала нашего, скажем так, знакомства, адресовали мне, превратились в косые. А потому, я предпочла покинуть места их обитания, не дожидаясь того счастливого момента, когда они подберут слова, чтобы высказать мне всё, что думают обо мне и, вообще, о всяких туристах, и вновь отправиться, куда глаза глядят.
Вот так, совершенно случайно, я и забрела на очень, очень странного вида улицу. Одну её сторону оккупировали дачные домики и жуткого вида хибары, отгородившиеся от остального мира покосившимися деревянными подобиями заборов, а на другой расположились офисные здания, современные коттеджи и прочие цивилизованные виды жилья, спрятавшиеся от любопытных глаз за изящными литыми оградами. Асфальтовая дорога, одновременно выполняющая функции проезжей части и тротуара, служила идеальной границей между этими двумя мирами, а в самом конце этой нейтральной зоны красовался самый что ни на есть настоящий путь в неизвестность, представлявший собой спрятавшийся в тени листвы спуск куда-то (предположительно, к шоссе, ведущему в относительно недавно отстроенную часть Владимира и видневшемуся в дали). Если мне когда-нибудь придётся составлять путеводитель по самым удивительным местам нашей Родины, я обязательно упомяну в нём это местечко. Оно того, действительно, стоит.
Найдётся в этом труде местечко и для двух владимирских отделений ОВД, которые покорили моё сердце своими - прошу заметить, официальными - названиями. Таблички у входа в каждое из них гласили о том, что оба этих учреждения являются не чем иным, как островками безопасности. И, к собственному величайшему удивлению, едва узнав об этом, я сразу же абсолютно искренне поверила в то, что так оно и есть на самом деле.

Даже самые отвратительными уголки мира с наступлением темноты преображаются и начинают казаться совсем не ужасными, а вполне красивыми и удивительными. Что же касается таких невыразимо прекрасных городов, как Владимир, которые сами по себе обладают всеми характерными чертами райских уголков и, как и любые другие по-настоящему идеальные величины, лишены всяческой необходимости (да и возможности) меняться к лучшему, они после заката становятся просто другими, давая тебе ещё один повод влюбиться в себя.