Мне просто жизненно необходимо купить хлеб. Чтобы совершить этот бессмертный подвиг, я иду на почту: именно там, по мнению моего подсознания находится булочная. Вот уж не думала, что у этой составляющей моей психики могут быть проблемы с ориентацией в пространстве! Через какие-то доли секунды я открываю дверь в зал, который раньше занимало почтовое отделение и вижу там совершенно не то, что должно было бы предстать моему взору, если бы дело было наяву. Я не могу найти ничего напоминающего о том, как это помещение использовалось в реальности, как ни стараюсь сделать это.
На месте телефонных будок стоят огромные стенды с сувенирами и канцтоварами. Причём все товары, выставленные на всеобщее обозрение, сделаны из металла, сильно смахивающего на золото, а многие из них к тому же, ещё и инкрустированы драгоценными камнями. Слева от входа - там, где всегда был пункт приёма и получения посылок и бандеролей - теперь располагается какой-то отдел супермаркета. Какой именно, мне понять не удаётся. Впрочем, учитывая то, что в помещении толпится огромное количество народа, оно и не удивительно. Поражает другое: несмотря на то, что на двух третях зала неизвестного мне учреждения творится что-то очень напоминающее давку, на территории бакалейного отдела, занявшего место стойки, за которым когда-то начинались владения девушки, за умеренную плату оказывавшей населению посильную помощь в осуществлении почтовых переводов, в копировании, сканировании и распечатке документов и налаживании отношений с умной офисной техникой, я замечаю лишь одного человека, расплачивающегося с продавщицей за какие-то пирожные, хотя, в принципе, никто не мешает и всем остальным околачиваться там. Мне даже кажется, что люди принципиально стараются держаться подальше от местной бакалеи. Однако, это не мешает мне наконец-то переступить порог знакомого незнакомого заведения, почувствовать странное напряжение, царящее там, и уверенно направиться в сторону непопулярного отдела, ловя на себе косые взгляды некоторых посетителей этого магазина. К тому времени, как я достигаю цели, любитель сладкого уже успевает оплатить свою покупку и отходит от прилавка, давая мне возможность получше разглядеть стоящую за ним продавщицу. Она оказывается симпатичной молодой девушкой. Но главное - она находится во власти какой-то жуткой тревоги: на её лице это отражается не очень сильно, но мне без труда удаётся почувствовать ужас, исходящий от неё. Я почему-то абсолютно уверена, что она сейчас ничего не соображает и выводить её из этого состояния пока нельзя, поэтому молча беру с прилавка целлофановый пакет, кладу в него две булочки из корзинки, стоящей прямо передо мной (о хлебе даже не вспоминаю) и протягиваю ей необходимую сумму денег. Пока я проделываю эти манипуляции она неподвижно стоит и смотрит куда-то в неизвестность, не обращая на мои действия никакого внимания. Я тоже стараюсь не глядеть на неё, поскольку какое-то сто двадцать пятое чувство подсказывает мне, что ни к чему хорошему это не приведёт. Но, заметив, что я хочу ей что-то отдать, испуганная незнакомка всё же вспоминает о своих профессиональных обязанностях, всё ещё рассматривая что-то очень далёкое и, скорее всего, не существующее на автомате берёт купюры, и только после этого обращает на меня свой взор и наши взгляды встречаются. Я ничуть не удивляюсь, увидев в её глазах бездонную пустоту. Но созерцать эту не слишком жизнерадостную картинку мне не слишком приятно, поэтому я уже собираюсь развернуть и уйти из этого странного места, когда девушка, пристально глядя на меня, вдруг сообщает жутко спокойным бесцветным тихим голосом:
- Мир скоро рухнет.
Как ни странно, меня ничуть не пугает такое заявление, но в то же время я не отвечаю на него шуткой, хотя обычно поступаю именно так с теми, кто пытается с умным видом говорить мне глупости. Я даже не спрашиваю, откуда у продавщицы хлеба такие сведения и с какой радости ей понадобилось делиться ими со мной. Вместо этого, я совершенно спокойно отвечаю:
- Этого не произойдёт. - Я настолько хорошо знаю это, что произношу эти слова без всякого пафоса. Просто констатирую факт. Возможно, я говорю даже слишком резко: в конце концов, это просто наглость со стороны моей собеседницы не иметь представления даже о таких элементарных вещах!
Девушка вдруг оживает, о чём свидетельствует то, что на её лице начинают отражаться её чувства, и, с изумлением глядя на меня, спрашивает:
- Почему? - в её голосе слышится, и сомнение, и надежда. Интересное сочетание, кстати говоря.
Мне этот вопрос кажется крайне неуместным. Сказала, ведь, человеку, что всё будет в порядке. Что ему ещё-то надо? И вообще, откуда в голове этой, вроде как, с виду не глупой девушки такие идиотские мысли взялись? Везёт же мне всё-таки мне на дураков!
- Потому что я так хочу! - Я же ведь, на самом-то деле очень терпима к чужим недостаткам, не слишком мешающим мне жить. Вот и на этот раз я решаю сжалиться на своей новой, но оттого не менее бестолковой, знакомой, и открываю ей глаза на то, что, по моему скромному мнению, интеллигентному человеку в её-то возрасте пора бы уже и самому знать, после чего разворачиваюсь и ухожу, поскольку заниматься дальнейшим образованием этой девушки, которая, кстати, намного старше меня, мне как-то не хочется, да и времени на это у меня нет.


P.S. До прошлой ночи я наивно полагала, что очень неплохо осведомлена о масштабах своего воображения. Однако, описанная выше сцена, а также многие другие невероятные картины, которые оно всего за каких-то 7 часов умудрилось создать из кусков информации, имеющихся в своём распоряжении, и преподнести мне в качестве сладких снов, стали своеобразными вещественными доказательствами того, что я сильно заблуждалась в своих представлениях о его способностях и возможностях. Как я, оказывается, недооценивала его,а заодно и себя!